Алексей Ивакин – Время возвращаться домой (страница 13)
Как такое могло случиться, что памятная доска врагу трудового народа висит на самом главном жилом доме страны? Ну и что, что он здесь жил? Мало ли где враги жили? Что, сейчас везде доски развешивать? Еще Колчаку доску повесить или фильм о нем снять. Или давайте памятник Николаю Кровавому поставим?
Мерзость какая.
Волков зло плюнул под доску Тухачевского.
И зашагал дальше.
Кажется, все понятно. Это не наш мир. Как он там, профессор Шпильрейн, говорил? Десять процентов? Вот и попал Алеша Волков в эти самые десять процентов.
"Вот вернусь..." Но додумать лейтенант не успел.
Прямо перед ним заманчиво сверкали витрины какого-то гастронома. Распахнутая дверь притягивала к себе. Через стекла витрин призывно блестели ряды невиданных Волковым пузырей дивного алкоголя. На прилавках розовело мясо, в зеленых ящиках цветной россыпью лежали фрукты.
Алеша торопливо сунул руку в карман. Деньги были. Но возьмут ли их здесь, в этом странном мире, где враги народа светят барельефами со стен домов, а развратные женщины распахивают ноги прямо напротив Кремля?
А что терять, с другой стороны?
Блин, надо было спросить у профессора - когда он вернется? А Лешка вернется? Вернется. Без сомнения. Нет таких крепостей, которые не смогла бы взять Красная Армия.
И он, вдохнув полную грудь вонючего воздуха, шагнул к двери магазина. Внезапно та сама по себе взяла и раздвинулась, словно оконные занавески на леске. Лейтенант от неожиданности даже шаг назад сделал. Двери тут же схлопнулись. Шаг вперед - опять раскрылись. Назад - опять закрылись. Обалдеть можно! Однако, хватит баловаться. Пора на разведку.
Внутри его встретил парень в черном, на груди которого желтыми буквами было вышито: "ОХРАНА". Парень с любопытством скользнул взглядом по лейтенанту, но ничего не сказал. Сонная девица, сидевшая за каким-то аппаратом, тоже ничего не сказала, продолжая трещать, одновременно прижимая маленькую розовую коробочку к уху.
"Ого! Однако богато тут живут люди!" Впрочем, до "Елисеевского" магазин не дотягивал по количеству продуктов. Просто было необычно - заходи, бери что хочешь. Почти как коммунизм, никогда не виданный Волковым, но про который так много рассказывали политруки. Почти, потому что если бы все было бесплатно, не стоял бы парень-охранник (фу, слово какое противное. Царское какое-то!) и сонная девица, явно за кассовым аппаратом. Автоматическим, наверное, без ручки, вишь... Некоторые продукты были незнакомы. Ну, хлеб он и в Африке хлеб. Да и прочие мясы да сыры... Колбаса, правда, вся подозрительно розово-красного цвета. Словно ее из сырого мяса делали, а не из вареного. Фрукты лежали отдельно - бери, сколько унесешь. Волков повертел персик в руках, понюхал его. Странно. Обычно ароматный фрукт пах... Ничем он не пах. Яблоки подозрительно блестели, словно сапоги, надраенные бесцветным кремом. О! Бананы! Бананы были в Одессе редкостью, хотя и не диковинкой. Все же портовый город. Только зачем они тут такие маленькие и зеленые? Рядом вот огромные и желтые лежат. Какой дурак покупает маленькие и зеленые, когда есть желтые и большие? Странно все это...
Больше подивил лейтенанта ассортимент алкоголя. Они что тут, так много пьют? Тут тебе и "уиски", и "джин", и "ром"... А водки - просто вагон. Всех размеров - от малюсенькой стограммовой, до огромной пятилитровой. И всех марок. От дореволюционной смирновской до совсем непонятных названий. Вот эта, например... "Путинка". Это что? Предупреждают, чтобы в путину алкоголизма не затянуло? Или вот... "Автомат Калашникова". Что это за автомат, Алешка понятия не имел. Но что водку называют оружием - это что? Это предупреждают, что выпил - убит?
Окончательно Волков убедился, что он вовсе не на пять месяцев вперед попал, и даже не на пять лет, и даже не на пятьдесят, когда на прилавке, на котором висела надпись "Пиво", увидел стройные банки консервов. Всех цветов и видов. От темно-красного до ядовито-зеленого. Консервированное пиво? Должно быть, гадость неимоверная. Пиво должно быть свежим. Как из бочки.
Волков взял в руки одну баночку черного цвета, повертел в руках. "Балтика номер 9". Ага. Видимо, еще восемь штук есть. Крепость... Мама моя родная! Да это же ерш! Аж девять градусов. Это они что, водку с пивом мешают? А рядом "Балтика номер ноль". В такой же, только белой консерве. А эта? А эта - ноль (!) градусов. Странно. Зачем делать пиво, в котором ноль градусов? На это квас есть. Но логика понятна - цифра на банке означает крепость. Цифра "один" - один градус. "Два" - два градуса. И так далее. Только почему-то на других банках таких цифр нет. Только названия странные - гусь, козел... Некоторые в честь городов названы - Амстердам там, например.
И в чем разница? Непонятно. Надо бы попробовать, интересно же. Конечно не убийственное "номер девять" и не бестолковое "номер ноль". А вот, например, это - черное как деготь "Туборг". Оно хоть в бутылке... Стоп!
На этикетке было четко, типографским способом, написано "50-00". Пятьдесят рублей? Однако! Дороговато тут. На пятьсот рублей лейтенантского оклада особо не разгуляешься. Да и берут ли в этом мире нормальные советские деньги? Но, как говаривал преподаватель по матану - "Революционная практика артиллерийских стрельб есть критерий истинности марксисткой теории математического анализа".
Волков решительно шагнул к девице, продолжавшей болтать фиг пойми с кем: охранник на нее никакого внимания не обращал, а больше в зале никого не было. Достал из кошелька бумажку в один червонец и протянул девице:
- Барышня, - старорежимно обратился Волков к девушке. - А вы такие принимаете?
Та внезапно перестала болтать, нажав кнопочку на розовой коробке, недовольно взяла большую бумажку в руки, повертела ее и буркнула:
- У нас тут не обменник.
Что такое "обменник", лейтенант не понял. Но продавщица заорала:
- Владь, Владь! Это что за бабки? Я таких не видала ни разу!
Лейтенант машинально повертел головой. Никаких старух вокруг он не увидал.
Охранник с румынским именем Владь лениво подошел к кассе. Взял червонец в руки, повертел, посмотрел на свет:
- Не знаю, я таких не видал. Тебе, парень, в банк надо. Там поменяют. А такие мы не возьмем. Что, совсем деревянных нет? - участливо спросил охранник.
Лейтенант опять ничего не понял, но, вздохнул, пытаясь подыграть ситуации.
- Что и гринов нет? И евров? Грины с еврами я б тебе поменял, а так - извини... - и он протянул червонец лейтенанту.
Зеленых евреев? Лехе проще было биндюжников с Пересыпи понять, чем этого Владя.
- Извините, - козырнул лейтенант и отправился к выходу.
- Стой! А ты что, артист? - крикнул ему в спину Владь.
Уже в дверях лейтенант обернулся и ответил, улыбнувшись:
- Вовсе нет, - и вышел на улицу, толкнув дверь.
А в магазине кассирша переглянулась с охраннником:
- Владь, опять что ли кино снимают?
- Наверно, - пожал плечами тот. - Тут часто киношники тусуют.
А на улице... На улице ничего не изменилось. Все так же, неслись куда-то невиданные автомобили всех мастей и пород. Все так же сияли синим, неземным светом плакаты.
Ну и куда теперь?
Дождавшись зеленого света... Блин, а где, интересно, регулировщик сидит? Совершенно не видно его будки, в которой обычно ОРУДовцы громко щелкают тумблерами светофоров. Замаскирована, что ли? А зачем? Или тут все автоматизировано, как те двери? В принципе, все просто. Таймер стоит и отмеряет необходимое время. Только как, интересно, выводятся показания секундомера на этот самый светофор? И как эти циферки меняются? Интересно, но непонятно.
Пропустив несколько циклов и, дождавшись, когда в очередной раз замигает зеленым пищащий секундомер, Волков шагнул на асфальт проезжей части.
Буквально в нескольких сантиметров от него с ревом промчался на бешеной скорости очередной мотоцикл. Гоночный, наверное. Тех, бородатых догоняет.
Нервно оглядываясь по сторонам, Алексей быстро перебежал дорогу по направлению к мосту. А потом еще одну, выйдя на гранитный берег Москвы-реки. Во всяком случае, реки, очень похожей на ту, которую лейтенант помнил. Ту, да не ту. Та была светла и неспешна. Эта - черна и забита пассажирскими лайбами. На одной из них явно было что-то не то с двигателем - грохот от нее стоял такой, что, наверное, в Кремле было слышно: "БУМ! БУМ! БУМ!". Время от времени из этого "бум-бум!" доносился писклявый девичий голос, оравший все время одно и то же слово: "Москваааааа!". Потом еще что-то, но этого было не разобрать. Неисправный двигатель не мешал пароходику без труб спокойно шлепать дальше. А люди на его палубе точно так же скакали чертиками, как и на остальных.
Алексей спустился по гранитной лестнице к самой реке. Он присел у воды, решив умыться, но тут же одернул себя. В бледном свете фонарей, который отражался на колышущейся поверхности, плавали пустые бутылки, окурки, скомканные бумаги... И труп крысы лениво терся о гранитные стены набережной.
Внезапно "БУМ!БУМ!БУМ!" на проползающем пароходе исчез. "Починили?" - мельком подумал лейтенант. Обрадоваться внезапной тишине он не успел. Громовой голос сказал вдруг по-английски: "NEW WAVE!". И снова забумкали шатуны в коленвале. Английский Алексей знал плохо, в рамках училища. Но достаточно, чтобы внять предупреждению и вовремя отпрыгнуть в сторону - новая волна действительно с силой хлестнула по ступеням.