Алексей Ивакин – Время возвращаться домой (страница 12)
- Тоже двоюродной?
- Троюродной... Так вот, он с моей сестрой крутил, эмн... В общем, играли в доктора, да.
- К чему вы мне это рассказываете?
- Ни к чему. Просто хотел, чтобы вы обратили внимание на часы. Какие они серебряные, как блестят в лунном свете. Вы видите этот блеск, слышите позвякивание цепочки...
Голос Шпильрейна чуть понизился, а сам профессор словно превратился в мурлыкающего кота, внимательно и неотрывно глядя на лейтенанта странно расширившимися глазами:
- Вы глубоко вдыхаете, выдыхаете, вы чувствуете воздух, чувствуете спинку скамейки, вы прекрасно слышите меня. Вы спокойно можете поднять руку... Спасибо. Вас зовут Алексей... Вы прекрасно знаете, где вы находитесь и с кем разговариваете, вы все чувствуете, все видите. Когда я досчитаю до десяти - вы спокойно и расслабленно опустите руку, потому что вам... раз... так захочется... два... и дыхание становится все мягче, все глубже... три... вы неотрывно следите за маятником... четыре... все вокруг нереально, лишь сон... пять... ты вернешься, когда все поймешь, вспомнишь, запомнишь... шесть...
Голос Шпильрейна убаюкивал, ритмичное покачивание часов укачивало. Мир словно расплылся между вздохами, и лишь четкие удары сердца отмеряли время.
- ДЕСЯТЬ! - вдруг взорвался трубный голос где-то в голове, и лейтенант Волков очнулся.
Профессора рядом не было.
- Вот зараза, - громко ругнулся лейтенант, встал со скамейки, потянувшись, и с наслаждением вдохнул полной грудью.
"Чем это пахнет?" - удивился Волков.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ "Шансы три к одному: красное, черное , ноль..."
А пахло так, как будто вокруг газовали тягачи целого артполка. К запаху сгоревшей соляры примешивался еще и запах полевой кухни. Правда, не солдатской гречкой пахло, а горелым шашлыком.
Принюхавшись еще раз, лейтенант сделал шаг вперед и...
И остолбенел.
То, что перед ним стоял автомобиль, Алексей понял. Но чтобы такой...
Плавные изгибы, низкая посадка, хищное выражение, эмн... автомобильей морды - если бы не четыре колеса, Волков решил бы, что перед ним какая-то летающая штуковина. А иначе как на такой по дорогам ездить? Между асфальтом и дном автомобиля едва руку можно всунуть. Низкий очень клиренс. На такой машине только по спортивным трекам гонять. И вон, огонек какой-то красный за стеклом горит.
Алексей никогда не испытывал тяги к автомобилям. Его интересовала не скорость, а надежность. Может быть, поэтому он выбрал пехоту, а не летное училище. Лучше лениво сидеть в засаде, чем нестись навстречу смерти. Но вот эта машина, нет, не так, МАШИНА, буквально заворожила его своей необычностью. Хотя и была покрашена в правильный, но демаскирующий цвет. Красный хорош на флаге, а не на автомобиле.
А вообще, откуда он взялся?
Стоп!
Профессор был прав? И он, лейтенант Алексей Волков, действительно в будущем? Но Шпильрейн ведь говорил, что максимум на сто пятьдесят два дня, значит должна уже быть осень, а жара такая - ни разу не осенняя. А еще он говорил за войну. Тогда почему нет светомаскировки?
Лейтенант сделал шаг вперед и коснулся красной хищной машины.
Она вдруг заверещала диким голосом и замигала огнями так, что Волков машинально отпрыгнул, споткнулся обо что-то и свалился на спину в кусты. И только ноги торчали к небу подковками сапог.
- Блядь, да заебал этот мудозвон своим велосипедом! - заорал кто-то рядом. - Я ему сейчас расхерачу ебаное корыто, сколько ж можно?
Алексей отполз вглубь кустов.
Что-то запиликало, зашуршало, и из подъезда, в котором жили - КОГДА-ТО??? - Карповы, выскочил пузан в длинных трусах до колен. Подбежав к красной машине, он резко и скрипуче, перебивая противным звуком, провел по капоту чем-то железным. А потом заорал, задрав голову к небу:
- Да ты заебал своей сигналкой!
И так же быстро уперся обратно в подъезд.
Как ни странно, через несколько секунд машина перестала верещать.
Осторожно, по-пластунски, лейтенант прополз по скверику чуть дальше. "Что-то тут не так..." - лихорадочно подумал он и утер пилоткой пот, слегка оцарапав звездочкой щеку.
Подождав несколько томительных минут, он трясущимися руками достал из коробки папиросу и торопливо закурил. Сделал несколько затяжек и тут же потушил "НОРД" об землю. Еще не хватало, чтобы его по запаху табака тут нашли.
Однако искать его никто не спешил.
Тогда он поднялся, отряхнув форму, и вышел из-за оградки, о которую так нелепо споткнулся. Да... Двор был забит автомобилями всех мастей и пород.
Длинные, высокие, тощие... Серые, зеленые, синие... Черные, конечно, преобладали. Не только количественно, но и качественно. Особенно вон тот, огромный черный - мощь на четырех колесах. Злая такая мощь, нехорошая. Танковая. Против "тридцатьчетверки", конечно, не играет, но вот с "бэтешкой" вполне мог бы потягаться, если ему, конечно, нормальное орудие воткнуть на крышу. Вполне себе самоходная артиллерийская установка. Интересно, зачем ему черное стекло? Оно бронированное, что ли?
Алексей слышал об этом, но считал подобные разработки баловством. Конечно, "Мосинку" такое стекло может быть и выдержит, но даже немецкая тридцатисемимиллиметровая пушчонка эту защиту пробьет. И будет права, между прочим. Нефиг выеживаться. Да что немцы? Нашего обычного "Максима" хватит. Колеса ж не прикрыты...
Мозг человека устроен так, что любые обстоятельства, возникающие вокруг человека, он интерпретирует в своих, только этому конкретному мозгу понятных терминах. Объяснять необъяснимое объяснимым. Таково человеческое свойство, спасительное свойство.
Вот лейтенант и объяснял, сам не подозревая, новую реальность в привычных себе терминах.
В невиданных дотоле автомобилях он нашел для себя цель, как на полигоне. Низкая и узкая машинка? Значит - скоростная, но непроходимая. Высокая и толстая? Значит - неповоротливая. Сколько же их тут...
Двор был заставлен машинами, и лейтенант пробирался между ними, как в лабиринте. Некоторые стояли прямо на газонах. Некоторые - на узких тротуарах.
Увольнять таких водителей надо. Правила, они ведь для всех одинаковы. Интересно, куда инспекторы ОРУД смотрят? А почему сами жильцы на своих водителей не жалуются, куда следует? Бардак какой-то...
Свернув в одну из арок, лейтенант еще сильнее удивился. Ворота перекрывали выход. И замок странной конструкции. На батарейках, что ли? Мигает, опять же, что-то... Навыки беспризорника не помогли его открыть. Пришлось искать другой выход.
В одной из арок в воротах была открытая дверь. Волков шагнул в нее, сделал несколько шагов и...
Нет в русском языке такого слова, чтобы описать состояние лейтенанта. Прямо перед ним сверкал огнями разукрашенный, как новогодняя елка, Кремль. Рубиновые звезды мотались отсветами на волнах Москвы-реки. А по самой реке ползла неспешная лайба, на прогулочной палубе которой пьяно скакали человеческие фигурки под какую-то идиотскую песню: "Хуто, хуторянка! Девчоночка-смуглянка!". Остальные слова лейтенант не разобрал, потому что по набережной пронеслась целая толпа бородатых мужиков на диковинных огромных мотоциклах. Грохот от мотоциклистов стоял такой, что если бы лейтенант заорал, то его никто бы не услышал.
Поправив вещмешок... О! А в вещмешке что-то булькало. Но что именно - лейтенант решил выяснить чуть позже. В каком-нибудь тайном местечке. Вот, например, там, под мостом. Большой Каменный, кажется?
Надо только перекресток перейти.
Шагнуть направо и...
Мать моя женщина!
Нет, конечно, Алеша еще в беспризорном детстве видел всяческие картинки, но такую...
На краю тротуара, совсем рядом с дорогой, стояла плоская тумба с ЭТОЙ картинкой. На картинке сидела голая женщина, которую обхватил загорелой рукой суровый мужик. Тоже голый. Женщина, широко раздвинув ноги и приоткрыв рот, манила в какой-то "рай удовольствий". Места, которыми она манила, были прикрыты вполне реалистично нарисованными белыми треугольниками.
- Охренеть, - только и смог сказать лейтенант, когда непристойная и волнующая картинка с тихим шелестом вдруг сменилась на другую. На ней лысый мужик в черных очках и с незнакомым пистолетом в руках обещал "Замочить всех в сортире!"
Между прочим, картинки были цветные.
Волкову, впервые в жизни, почему-то захотелось перекреститься. Но комсомольцам нельзя, поэтому он не стал этого делать. В итоге, он выругался - а что еще оставалось?
Алексей осторожно вышел на угол двух улиц...
Откуда-то сквозь грохот машин доносился звонкий, грубый и пьяный девичий смех.
Смешной светофор отсчитывал зеленым секунды для пешеходов. А для кого еще? Не для этих же летающих по асфальту автомобилей, которые совершенно не обращают внимания на красные и желтые сигналы. Просто несутся, куда глаза глядят.
На огромном плакате, высоко в небе, светилось яркое:
"Кредит для тех, кто понимает! Ставка ноль процентов для постоянных клиентов!" И снежинка, рядом со словом "клиенты".
Лешке, почему-то, нестерпимо захотелось выпить.
Он пошел вдоль "Дома правительства" прочь от набережной. На стене висели таблички "Здесь жил...". А потом шли имена. Многих лейтенант не знал. Трифонова, например, который написал что-то типа "Дом на набережной". Но некоторые... Шверник. Микоян. Тухачевский.
Враг народа Тухачевский? Памятная доска врагу народа? Это как?