Алексей Ивакин – 7 дней в июне. Том 2[СИ] (страница 46)
На работе, занимаясь служебной писаниной, продолжали внимательно следить за новостями, впрочем, как и все в стране. В информационных выпусках стало меньше проскальзывать панических ноток, появились сообщения об успешных совместных действиях украинских и российских частей. На большей части линии фронта продвижение немцев приостановлено, кое–где они вынуждены отступать. Приводились цифры потерь фашистов, своими размерами вызывающие некоторое недоверие, но, учитывая подавляющее техническое превосходство, вполне могущие быть реальными. Демонстрировались кадры из нескольких освобожденных небольших городов — развалины, пожарища, трупы детей и женщин… Показывали и пленных немцев — пока их немного, но наиболее умные уже ощутили силу и мощь нашего оружия и решили, что лучше жить в плену, чем попасть под залп «Градов» или гусеницы непробиваемых полевой артиллерией танков.
Было объявлено, что четыре президента (четвертым был казахский) провели двухчасовое видеосовещание, посвященное отражению нападения, взаимопомощи и «другим жизненно важным вопросам, представляющим интерес для всех участников совещания».
С огромным интересом было выслушано объявление, что Рузвельт и Черчилль прилетят в Москву для консультаций. Черчилль — понятно — Великобритания воюет с Германией и совместные действия приблизят победу. Но Америка пока еще ни с кем не воюет…
— Эх, договорились бы об объединении, — девчата тоже стали разбираться в политике, — Иначе Черчилль с Рузвельтом начнут обхаживать всех президентов и обязательно соблазнят кого–то. Вон грузинский галстукоед раньше спал и видел, как под крылышко Штатов перейти. Да и в Баку тоже не все в порядке…
— А зачем они нужны? Допустим Азербайджан — нефть, но у России и своей хватает, плюс казахская. Другие республики Средней Азии или присоединятся, или скатятся в феодализм без поддержки из–за границы.
Разошлись так, что пришлось рявкнуть:
— У вас все документы на завтрашнюю отправку готовы?! Пусть сначала хотя бы эта четверка определится и объединится, а то вы уже всю планету поделить собираетесь.
— Сергей Викторович, а когда война закончится?
— Я что, господь бог? Немцев побьём — это факт, а когда — не от меня зависит.
После моего ответа разговор перешел на обыденные темы: кого из знакомых и родственников призвали, что известно о родне, оказавшейся в зоне военных действий, возникающих бытовых тяготах, ограниченном выборе в магазинах…
— Да, девочки, не скоро придется снова лакомиться импортными продуктами — пока немцев побьём, новые договора на поставку заключат, привезут… А многое из того, к чему уже привыкли, еще и не выпускается — та же аудио и видеотехника, мобильники.
— А одежда? Моды, что за границей — чудовищные! Я вчера по Интернету посмотрела немного, как представила, что такое сейчас носят — даже поплохело.
Война войной, а женщины все равно остаются женщинами, и переделать их невозможно. Да и нужно ли?…
Александр Суров. Разведчик. Москва
Прилетели в Москву, выгрузились.
Ё моё! Сколько народу… А самолётов–то! В голове сразу же появились варианты, кого и что заминировать первым, а что и так надкусать.
Сводный отряд, не дав даже размять ноги после долгого перелёта почти через всю страну, тут же погнали на погрузку в Ан‑12.
Пока шли на площадку, огляделись: аэродром, не знаю точно какой, но вроде бы Шереметьево, был набит под завязку всевозможными самолётами — от старых «Анов», до каких–то разрисованных и явно гражданских «Боингов» — и почти перед каждым из них стояли шеренги солдат — или высадка, или посадка. Сновали заправщики и тягачи выводили самолёты на полосы, каждые две минуты садился или взлетал какой–нибудь «борт». Разговаривать было невозможно — шум турбин, матюки через громкоговорители.
Потом наступила моя очередь подниматься по рампе в отсек. Снова металл под подошвами. Снова створки закрывают солнечный свет, и снова крылатый грузовик неторопливо катится по рулёжным дорожкам на взлётную полосу. Его движки словно жаждут взреветь на полную мощность и оторваться от земли в свою стихию.
Всего два часа в небе и вот мы уже садимся где–то в Белоруссии.
Чувствовалась война — вокруг аэродрома и прямо на стоянках техники — ЗРК, расчёты «золушек». В небе барражируют истребители. Видны остовы разбитых транспортников, свежие заплаты в бетонном покрытии взлётной полосы, и речь — вроде бы понятная, но с пятого на десятое. Белоруссия.
Всё ещё идут тяжёлые бои. Обстановка уже стабилизировалась, но всё равно — тяжёлая. Задача сводного отряда войск специального назначения — действуя в интересах так же сводной, армейской группировки, работать по профилю — разведка в ближнем и дальнем тылу противника, налёты, засады и прочее.
— Товарищи бойцы, надеюсь, все отдохнули? — Вопрос ротного, скорее риторический. — Командирам разведгрупп — к пятнадцати ноль–ноль прибыть на совещание в штаб.
Нам отвели ангар. Раньше здесь стояли вертушки белорусов. Потом в него попал снаряд — крыша пробита, стены немногим отличаются от решета. Один вертолёт — «восьмёрка» — теперь в виде металлолома громоздится поодаль.
Но есть и кое–что интереснее битого металла — над базой проносятся, заходя на посадку, пара «Блэк Хоков», судя по всему — «медэваки»! Ого, похоже, тут есть и, судя по всему, — воюет «второй фронт!»
Они лихо сели на площадках и к ним устремились санитарные машины и технические службы. Если «санитарки» были нашими, то вот «технички» — это «хамви». Сразу же закипела работа. Видно было что люди делают своё дело, несмотря на любую обстановку вокруг.
А затем пришли и наши отцы–командиры. И привезли с собой много чего.
Снаряжаясь, я ещё раз повернул голову в сторону севших вертолётов американцев. Но их там уже не было — улетели.
Надо отдать должное янкесам — несмотря на сошедший с ума мир, они не растерялись — в считанные часы вывезли своих граждан, организовали круговую оборону и смогли три дня отбиваться почти в полном окружении.
Разбитая прямым попаданием крупнокалиберного снаряда диспетчерская вышка, остовы сгоревших самолётов, битые, обугленные «страйкеры» и «хамви». Результат предательства бывших «союзников», а по сути — «дворняжек», перебежавших на сторону вермахта.
Но всё же они не растерялись и смогли удержать инициативу в своих руках, используя преимущество в вооружении и оснащении. Все три ночи немцы теряли с трудом захваченные днём позиции — они были слепыми и глухими в отличие от янки с их БПЛА, разведкой, связью и приборами ночного видения.
Американцы даже тут играли по своим правилам. Пусть и ночью.
— Боец, — меня вывел из полудрёмы голос дядьки. — Подъём! На инструктаж. Не отлетай Шура!
Эмигрант Пётр Михайлов. Москва
Яркое солнце светило прямо в лицо, а настойчивый стук в дверь напоминал о неудержимой фрау Марте. Я встал и не найдя тапочек, босиком пошёл открывать дверь.
— Вставайте Пётр Алексеевич, уже десять утра, — Нелюбин выглядел отлично выспавшимся, несмотря на то, что лично привёз меня к особняку в пять часов утра.
В холле я встретил Штайна.
— Оскар, — обратился я к нему вполголоса. — А почему ты ввязался в это?
— У меня нашлась прапрапрабабушка еврейка, и Шелленберг знал об этом, — он усмехнулся. — Во всяком случае, если всё получиться, никто не будет тыкать мне прапрапрабабушкой.
К нам подошёл Анатолий Иванович:
— Господа, на втором этаже для вас подготовлено оборудование, пройдите, пожалуйста, вас ждут.
В комнате, на двух сдвинутых вместе столах были разложены металлические и карболитовые коробки.
— Здравствуйте! — навстречу нам шёл улыбающийся человек. — Давайте приступим.
Он продолжал улыбаться, но я явственно услышал: «Опять чайника прислали»
Ящики оказались электрическими вычисляющими устройствами, считающими намного быстрее человека. Хозяин этих железных мозгов, милостиво избавил нас от теории и просто начал показывать, как можно их использовать. Через четыре часа я мог запустить программу и настроить систему связи, но объяснить, как это работает я не смог бы даже под пытками. У Штайна всё получалось гораздо лучше, ведь вчера половину ночи он занимался с этой аппаратурой.
После обеда Нелюбин представил нам ещё одного представительного седого мужчину: — Усольцев Николай Николаевич, с завтрашнего утра вы будете работать с ним.
Он поздоровался с нами и, оглядев с ног до головы, вышел.
Оставшееся до ужина время мы продолжали осваивать технику будущего.
Вечером Нелюбин зашёл в мою комнату с компьютером, который они называют мобильным. Он включил его и начал настраивать, дождавшись, когда на экране появиться изображение, он передал устройство мне. На экране я увидел премьер–министра, он заговорил:
— Микрофиши, полученные от вас, расшифрованы, это полное досье на всю верхушку третьего Рейха, в той истории эти материалы были уничтожены и не фигурировали на Нюренбергском процессе.
Наше условие для господина Гейдриха, выступление в качестве свидетеля в процессе над нацизмом, сделка с правосудием и участие в программе по защите свидетелей.
В ином качестве все переговоры исключены. Сегодня ночью вы с группой обеспечения возвращаетесь в Калининград и организуете промежуточную базу для связи с Боргсдорфом. Кодовый сигнал о начале контактов передан и получен отзыв.