Алексей Игнатов – Сундук с предсказаниями (страница 3)
– Ну, так ложись! – буркнул Чак. – Не наводи суету, сам говорил, что надо быть в покое.
Эмиль лег. Он все настроил, как надо, и не ошибся. Что может пойти не так? Он снова посмотрел на часы – 12—57. Пора закрыть глаза, расслабиться и принять видения.
Затрещала спичка.
– Чак, не вздумай тут курить у меня! – гаркнул Эмиль и открыл глаза.
Лаборатория. Понедельник. 13:13
Огонек зажженной спички замер в воздухе. Он рос, становился больше и охватывал мир. Импульсы тока проникали в мозг Эмиля, настраивали его ритмы. Эмиль смотрел на спичку, и уже не видел ее. Он видел только бесконечный свет, который обнимал весь мир. Свет был прекрасен.
Рев гудка локомотива вырвал Эмиля из света и швырнул в видение.
Видения сменялись как кадры из разорванной кинопленки. Короткие, яркие, кровавые обрывки фильма, который еще не снят.
Они наполняли разум, врезались в мозг.
Эмиль дернулся и выскочил из видений, как ныряльщик из глубины воды, вдохнул, попытался встать, но не попал ногами в пол и упал. Он не стоял на рельсах, его тело не смяло поездом, пули не летели в него. Эмиль «Голова» Рани лежал на полу лаборатории кафедры нейрофизиологии.
– Голова, твою ж налево, хорош валяться! Вставай! Да помогай ты уже!
Голос Чак. Он орал, ругался и зачем-то стаскивал Юлия с кресла. А тот зачем-то хрипел и дергался.
Эмиль сел.
Гектор пихнул его, обошелся без извинений, промчался мимо и схватил Юлия за ноги. Потянул вверх, выронил. Юлий рухнул на пол.
– Да твою же! Дебилы! Помогай ты уже! Ты ему мозги изжарил! – снова голос Чака.
Он вывел Эмиля из прострации. Изжарил мозги? Не может быть! Эмиль вскочил.
Юлий на полу дергался и ловил воздух, словно тот загустел. Он хрипел, его лицо посинело и отекло. Чак и Гектор метались вокруг и орали друг на друга.
– Скорая нужна! – вопил Гектор, пока пытался набрать номер. Цифры расплывались перед глазами, пальцы дрожали и не попадали в нужные кнопки.
– Нет! – Чак вырвал телефон из его руки. -Охренел? Нельзя сюда врачей!
– А если он умрет?
– Именно! Если он умрет? Мы его таблетками напоили. Мозги ему прожарили! И он помер. Как мы это объясним? Надо его наружу тащить, пускай там помирает!
– Там охрана! Нам хана! Там камеры!
– Заткнитесь! – гаркнул Эмиль, и в его мозгу словно зазвонил колокол. Он обхватил голову руками и подождал, пока гул утихнет. Таблетки оказались куда забористее, чем он ожидал.
– Заткнитесь оба, пожалуйста, – добавил он уже в тишине. – Он не умирает, это просто аллергия на лекарство. Вытащим его через пожарный выход, там нет охраны.
Он опустился на колени. Юлий дышал тяжело, но еще не терял сознание.
– Аллергия есть?
Юлий неопределенно дернул головой.
– Спокойно, все предусмотрено! Даже это. Вот таблетки! – Эмиль сунул руку карман. Пусто!
– Вот таблетки! – повторил он и проверил другой карман. Вот они!
– Глотай! – он сунул таблетку в рот Юлию. – Воды, быстро!
Чак сунул ему бутылку с водой.
– Вот так, запивай! Сейчас попустит. Я все предусмотрел, серьезно! Даже возможную аллергию. Встать сможешь? Давай!
Он помог Юлию сеть.
– Да не стойте вы! Клякса, помогай!
Обратный путь по коридорам занял куда больше времени, чем дорога в лабораторию. Юлий хрипел все меньше, и явно не собирался умирать. Чак и Эмиль тащили его под руки, а Гектор мрачно тащился следом. Пожарный ход открывался изнутри. Эмиль откинул засов и вывел Юлия во двор.
– Что ж ты не сказал, что у тебя аллергия?
– А я знал? – прохрипел Юлий. – Я такие колеса отродясь не принимал.
– Скорая нужна?
Юлий помотал головой, и вдохнул, уже почти без хрипов.
– Ты что-то видел?
– Что?
– Видения. Они были?
– Иди ты лесом со своими видениям, понял? – Юлий поднялся. -И ты, и твой профессор, и твои экзамены, все идите лесом. Видеть вас больше не хочу. Придурки!
– Ты видел?
– Да ни хрена я не видел! Сразу вырубился и чуть не сдох.
Он побрел к воротам, за которым начинался нормальный мир летней жары и потных тел. И никаких экспериментов над собственным мозгом!
– Жалко, что он ничего не видел! – подал голос Гектор. – А ты, Голова? Ты что увидел?
Эмиль уже пришел в себя, голова прояснилась, но эти видения все равно не походили на историю о будущем. Скорее на странный фильм, из одних только крупных планов. Кто-то монтировал его в сильном подпитии, как попало нарезал кадры, и склеил в случайном порядке. И искалечил звук, так что не узнать ни один голос. Никакого сюжета не было в этом фильме – только отдельные сцены.
– Ну, так, увидел кое-что, – осторожно ответил Эмиль. – А ты тоже видел что-то, да?
Тишина рассыпалась. Два голоса перекрикивали друг друга, Финик и Клякса снова начали кричать, но уже не из-за паники. Они пересказывали видения, а голоса слились в один невнятный ор, и в голове Эмиля снова зазвонил колокол.
– Джип, синий и фара разбитая! – разобрал он в этом крике. – Билет, лотерейный! Платье на молнии, зеленое, а она шепчет: «Помоги расстегнуть!». Оазис – он же сгорел лет пять назад!
– Эй! Эй, замолчите! – Эмиль замахал руками. – Нельзя нам это все обсуждать!
– Кто сказал? – возмутился Чак.
– Я сказал. Голосом из моего рта. Мы это все запишем и запрем в сундук! И никто не будет знать, что видели другие, пока все ни исполнится, понятно? Нам нужен чистый опыт, а то начнете придумывать сбывшееся там, где его нет. Пишите!
Сундук. Понедельник. 14:10
Финик выдумал название проекта, «Сундук с предсказаниями», и звучало оно как что-то из сказки, но в сказках видения будущего не вызывают искусственной настройкой мозга на нужный биоритм.
Да и сам сундук вовсе не выглядел волшебным. Эмиль лично скрутил грубый фанерный ящик, прицепил к нему наклейку «радиационная опасность» и навесил два замка. Совсем крохотных, почти игрушечных. Они не сдержат вора, но не дадут заглянуть в сундук тому, чье любопытство окажется слишком сильным.
Содержимое сундука останется нетронутым. Три пачки конвертов, и в каждом – запись видений. Три вместо четырех! Видений Юлия сундук уже не получит. Пока конверты заперты, никто не сможет читать чужие предсказания раньше времени. И никто не допишет туда ничего.