Алексей Игнатов – Сундук с предсказаниями (страница 12)
В этой сцене не было картинки – только звуки, и Эмиль не стал их описывать. Звуки ударов, хныканье кого-то, кто очень напуган, неразборчивый голос кого-то, кто очень зол. И слово: «Билет!», единственное, которое удалось разобрать. Тогда это казалось бредом. Теперь уже нет.
Голоса слышались из места, которое когда-то было складом за торговыми залами. Дверь давно повалилась на пол, и Эмиль прокрался вдоль стены. Прижался к ней. И вот теперь мог слышать слова.
– Где сумка? – почти орал злобный голос, незнакомый Эмилю. За вопросом последовал удар и хныканье.
– Да не знаю я! Не было там сумки! Это все билет. Билет!
Эмиль вздрогнул. Билет! Вот оно, это слово. И голос очень знакомый. Конечно, Чака здесь не может быть, что бы он тут забыл? Но голос очень похож!
Выглядывать и показываться в дверном проеме не хотелось. Эмиль вынул телефон, включил камеру и высунул ее в проход. Несколько секунд видео остались в памяти телефона. Это хватит, что бы понять, что происходит внутри.
Несколько секунд видео, на котором здоровяк в черном костюме бьет Чака-Кляксу по лицу. Лицо и правда скоро будет похоже на кляксу! Когда на нем проступят синяки, родимое пятно на шее покажется белым на их фоне.
Здоровяк стоял спиной к двери, и Эмиль выглянул в проход.
– Что за билет, ты чего меня, кинуть хочешь? – орал здоровяк.
– В кармане! Билет! В кармане, в рубашке! Билет. Лотерейный!
– На хрена мне твой билет?
– Да тот самый билет! – завизжал Чак. – Главный выигрыш, это ж миллионы! Мои!
Здоровяк опустил руку и разжал кулак. Сунул пальцы в карман рубашки, вытащил кусочек бумаги.
– Ты придурок? Билет-то новый! Розыгрыша еще не было, еще ни хрена никто не знает, кто выиграет! Что у тебя за наводки такие? Ты какие-то схемы с лотереями мутишь, что ли?
– Он выиграет! Я знаю. Я будущее видел!
– А, вот оно что! – притворно уважительно протянул Миллер. – Ясновидящий, да?
Он смял билет в кулаке и щелчком отправил его в лицо Чака.
Эмиль прикинул вес камня в руке. Кинуть его в затылок здоровяка? Или попытаться подкрасться ближе и ударить?
– А вот предскажи-ка мне, о ясновидящий! – продолжил Миллер, почти по-дружески, и запустил руку под полу пиджака.
– Вот если я решу прострелить тебе ногу… – он вынул руку обратно, и теперь держал в ней пистолет.
– …то правую? – он прижал пистолет к правому колену Чака.
– Или левую? – пистолет сменил коленку.
– Или башку твою тупую? – заорал Миллер, и Эмиль вздрогнул, а пистолет уперся в лоб Чака. Чак всхлипнул, и крупные слезы потекли по его лицу.
Эмиль осторожно положил камень. Кидаться в драку с камнем против пистолета? Нет уж! Он снова вынул телефон. Жирный черный паук опустился на нитке перед его лицом, прямо на экран телефон
Эмиль снова вздрогнул, не издав ни звука, и махнул телефоном. Паук пролетел по высокой дуге, плюхнулся на пол уже за дверным проемом. Пара секунд тишины – и глухой удар подошвы по каменным плиткам пола. Кажется, паук только что закончил свою жизнь под ногой Миллера.
Очень тихо Эмиль отходил в сторону с телефоном в руке. И только когда расстояние показалось достаточным, набрал номер полиции.
– Я хочу сообщить о нападении! – прошептал он.
И добавил, на всякий случай:
– И убийстве!
Чак. Среда, 18:52
Патрульная машина объявилась на удивление быстро. Кто-то сказал бы, что патрульные просто были рядом. Чак сказал бы, что ему не суждено было умереть в тот день, и патруль не мог не оказаться рядом. Вселенная не погибнет из-за такой мелочи, как маршрут патрульной машины.
Но он не сказал ничего, в тот раз. Говорить стало трудно, видеть – еще труднее. Лицо распухло, один глаз заплыл, на второй стекала струйка крови из рассеченного лба. Хамить и подшучивать уже не хотелось.
– Билет! – прошептал он жалобно. – Билет же! Мир же погибнет!
– Ну, понятно! – подвел итог Миллер. – Стало быть, ты решил косить под психа. Значит так, псих – ты не в суде, тут тебе это не поможет! И я тебе дам шанс. Один! Понимаешь? Всего один. Вот смотри!
Он ударил Чак в живот, и тот захрипел.
– Вот сколько раз я сейчас ударил – вот столько у тебя шансов осталось. Понял? Один! Ответишь правильно на всего-то один вопрос – будешь жить. Где Ларси? И где сумка?
Он легонько постучал стволом пистолет по щеке Чака. И задал два вопроса, но и по этому поводу подшучивать над ним Чаку уже не хотелось. Он просто хотел жить, а мысль, что умереть в Оазисе ему не суждено, раз видения показали что-то иное, давно вышибли из его головы удары в лицо.
– Сумка в сейфе, – пробормотал он. Что-то надо ответить, а ответ: «Не знаю!» абсолютно не устраивал того, кто задавал вопрос.
– Ух ты, что-то новое! – удивился Миллер. – Давай дальше. Где сейф?
Яркие огни ворвались в склад через грязное окно, промелькнули и исчезни. Отблески мигалок на крыше патрульной машины! Без воя сирен, но c мигалкой, она проехала мимо. Свернула за угол. И остановилась возле входа в Оазис.
Миллер метнулся к окну и прижался к стене рядом с ним. Он знал, как выглядят огни патрульной машины. И знал, что в окно патрульные не полезут. Им понадобится несколько минут, что бы войти и добраться до заброшенного склада.
– Повезло тебе! Но мы еще поговорим про твой сейф, – пообещал он.
Новый удар пришелся в затылок, и для Чака все закончилось. Миллер подергал ручку на грязном окне. Рама сдвинулась с места, заскрежетала. Сверху посыпалась пыль, грязь и трупы сушеных тараканов. Он дернул еще раз, и окно открылось.
Пока патрульные заходили в Оазис с одной стороны, осторожно, внимательно, с оружием наперевес, Миллер выходил с другой, быстро и бесшумно. И хилый забор не мог этому помешать.
Эмиль. Среда, 19:00
– Билет! – пробормотал Чак, и Эмиль рванулся к нему. Он пропустил вперед патрульных, но уже понял, что перестрелка отменяется. Открытое окно объясняло, куда делся тип в пиджаке, камень так и не пригодился, а останки паука превратились в черное пятнышко на полу.
– Клякса, ты живой? Чак! – Эмиль плюхнулся на колени перед стулом, протянул руки к Чаку, и тут же отдернул. Лишний раз трогать месиво, в которое превратилось лицо Кляксы, явно не строило.
– Билет! – повторил Чак и всхлипнул.
– Отойдите! Выйдите наружу! – патрульный оттеснил Эмиль в сторону.
– Это ж я вас вызвал! – возмутился он.
– Вот и хорошо, спасибо, вы спасли чью-то жизнь. А теперь отойдите и не мешайте! Врачи скоро подъедут.
Эмиль поднялся, отшагнул в сторону. Его синие джины покрылись серой пылью. Он наклонился и отряхнул колени. А когда снова встал в полный рост, уже держал в руке смятый комок бумаги. Патрульным не было до него дела. Они не знали про билет и тайны сундука с предсказаниями. А Эмиль знал.
Он отошел в сторону и развернул бумажку. Лотерейный билет, розыгрыш которого, если верить инструкциям на самом билете, уже скоро начнется.
– Серьезно, Клякса! Вот стоило оно того? – прошептан Эмиль себе под нос. – Вот за эту бумажку стоит умирать? Вот если она потеряется – мир погибнет?
Он разгладил билет и убрал в кошелек, в компанию к немногочисленной наличности. Если билет так важен, Чак должен получить его обратно. Может мир и не погибнет, но сам Чак почти погиб, и кто его знает, чем все кончится, если билет пропадет окончательно.
А последние, что еще рассмотрел Чак, прежде чем потерять сознание – Эмиль, которой убирает его билет в свой кошелек. Чак пытался сказать что-то, но не смог. Сцена из видения загородила мир:
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.