Алексей Хромов – Грамматика Страха (страница 9)
Он направился в другой конец коридора, туда, где располагалась вотчина Лены Воронцовой. Лена была полной противоположностью Бельскому – молодой системный аналитик, почти аспирантка, увлеченная алгоритмами, нейросетями и обработкой больших данных. Она помогала многим «традиционным» ученым института с их базами, статистикой и визуализацией, часто спасая их от цифровой безграмотности. Ее рабочее место напоминало скорее кокпит звездолета, чем кабинет ученого: несколько мониторов с бегущими строками кода, пучки проводов, разобранная клавиатура, белая доска, испещренная сложными формулами и блок-схемами. Пахло не табаком, а озоном от работающей техники и едва уловимым ароматом кофе из термокружки.
Лена сидела, погруженная в один из своих мониторов, быстро перебирая пальцами по клавиатуре. Наушники закрывали уши, отсекая ее от внешнего мира. Величко кашлянул, чтобы привлечь ее внимание.
Лена вздрогнула, сняла наушники.
– А, Артем Игоревич? Привет. Что-то случилось? База по шумерским глаголам опять слетела?
На ее лице мелькнуло сочувствие – видимо, проблемы с базами у гуманитариев были делом привычным.
– Нет, Лена, с базой все в порядке, – улыбнулся Величко чуть криво. – У меня другое. Дело… специфическое. Можно тебя отвлечь на минутку?
– Давай, – она развернулась к нему на своем крутящемся кресле. – Только если это не очередная «гениальная» идея Лазарева по внедрению блокчейна в учет библиотечных карточек.
– Поверь, это поинтереснее. И, возможно, безумнее, – Величко подошел ближе и протянул ей флешку, ту самую, которую он прятал в ящике стола. – Понимаешь, у меня есть… массив данных. Графических. Вот эти знаки.
Он быстро показал ей несколько распечаток с глифами, включая ту, что с маркерами.
– Я перевел их в условный код. Но проблема в том, что стандартные лингвистические анализаторы на них не работают. Частотный анализ дает шум, поиск паттернов – почти ничего. Это не похоже ни на один известный язык или код. Но структура там точно есть. Я нашел кое-какие поверхностные закономерности, – он ткнул пальцем в обведенные маркеры, – повторяющиеся комбинации в определенных позициях.
Он посмотрел на Лену в упор.
– Мне нужна помощь. Компьютерный анализ. Во-первых, проверить мои гипотезы о повторяемости этих маркеров – может, я просто выдаю желаемое за действительное. А во-вторых… поискать что-то еще. Скрытые закономерности. Может, там не линейная структура, а какая-то другая логика? Математическая? Фрактальная? Я не знаю. Стандартные методы не берут. Нужен нетривиальный подход.
Он протянул флешку.
– Сможешь взглянуть? Просто как на странный набор данных. Без всякой лингвистики. Чистая структура.
Лена взяла флешку, ее глаза загорелись профессиональным любопытством. Она быстро пролистала распечатки.
– Хм… Действительно странные значки. На что хоть похоже?
– Ни на что, – пожал плечами Величко. – В этом-то и проблема. Или прелесть.
Лена задумчиво повертела флешку в руках.
– Нетривиальный массив данных… Странное поведение стандартных алгоритмов… Окей, – она улыбнулась. – Звучит как вызов. Люблю такое. Скину данные, погоняю своими скриптами. Может, что и вылезет. Предупреждаю сразу – если там действительно какая-то экзотическая математика, это может занять время. Но интересно попробовать. Оставь флешку. Я посмотрю, как будет время.
4.
Как и обещала, интерес Лены к нетривиальной задаче перевесил текущую рутину. В тот же вечер, когда Величко, разрываемый между отчетом и попытками подготовить квартиру к приезду гостей, почти забыл о своем визите к ней, она прислала короткое сообщение: "Запустила первичный анализ твоих закорючек. Любопытно."
Это короткое сообщение стало для Величко глотком свежего воздуха посреди удушающей атмосферы проблем. Он не ожидал быстрых результатов, но сам факт, что кто-то еще, кроме него, погрузился в эти данные, немного успокаивал.
Через день Лена сама подошла к нему в коридоре института. Выглядела она слегка озадаченной, но и заинтригованной.
– Слушай, Артем Игоревич, я тут покопалась с твоими глифами… – начала она, понизив голос, словно делясь секретом. – Очень, очень необычный массив данных. Ты был прав насчет стандартных методов.
Она жестом пригласила его отойти к окну, подальше от случайных ушей.
– Я запустила все, что у меня есть под рукой – от простейшего частотного анализа до более хитрых штук, типа поиска скрытых марковских цепей и алгоритмов сжатия без потерь, которые иногда выявляют скрытую структуру…
Она помолчала, подбирая слова.
– Результаты… странные. Не то чтобы совсем ничего нет. Твои маркеры – да, система их видит, повторяемость подтверждается, хотя и не стопроцентная. Но вот дальше…
Лена нахмурилась, словно пытаясь сформулировать что-то трудноуловимое.
– Понимаешь, обычно, когда обрабатываешь текст или код, пусть даже зашифрованный, алгоритмы либо находят какую-то закономерность, либо показывают ровный белый шум, если это действительно случайный набор. А здесь… не то и не другое. Алгоритмы ведут себя… непредсказуемо.
– Что значит – непредсказуемо? – Величко почувствовал укол знакомой тревоги.
– Ну, например, стандартный алгоритм частотного анализа на одних участках последовательности выдает почти равномерное распределение, как у случайного шума, а на других, очень похожих, вдруг показывает резкие пики на определенных символах, но эти пики нестабильны и меняются, если немного изменить параметры анализа. Поиск корреляций между соседними символами то дает сильные связи, то вообще ничего. Алгоритмы сжатия работают крайне неэффективно, как будто данные не содержат избыточности, что нетипично для любого языка или кода…
Она вздохнула.
– В общем, такое чувство, как будто… как будто данные
Лена посмотрела на Величко с живым интересом, смешанным с профессиональным азартом.
– Что это вообще такое, откуда ты это взял? Похоже на задачку из криптографии какого-то запредельного уровня. Или… что-то еще.
Искра интереса в ее глазах горела ярко. Она столкнулась с вызовом, который задел ее за живое. И ее слова о «сопротивлении данных», о непредсказуемом поведении алгоритмов пугающе перекликались с собственными ощущениями Величко и тем первым сбоем компьютера. Словно невидимая рука вмешивалась не только в его жизнь, но и в работу машин, пытающихся разгадать тайну глифов.
5.
Пока Лена боролась с непредсказуемым поведением глифов в цифровом мире, Величко продолжал тонуть в трясине вполне реальных, материальных неприятностей. Словно кто-то, недовольный тем, что он привлек к исследованию еще одного человека, решил усилить давление на него самого, атакуя со всех флангов повседневной жизни.
Вернувшись вечером домой после очередного дня, проведенного в метаниях между отчетом, Ленкой и перфоратором, он столкнулся с новой проблемой буквально на пороге. Ключ, который верой и правдой служил ему много лет, вдруг отказался поворачиваться в замке. Он застрял намертво. Величко крутил его и так, и эдак, дергал, пробовал смазать подручными средствами – бесполезно. Пришлось вызывать мастера из аварийной службы, который провозился с замком больше часа, бормоча что-то про "уникальный случай заедания механизма", и в итоге вскрыл его с таким грохотом, что соседи высунулись на лестничную площадку. Еще одна незапланированная трата денег и, что хуже, времени и нервов.
На следующий день, пытаясь расплатиться за продукты в супермаркете, он с ужасом обнаружил, что его банковская карта заблокирована. Автоматический голос на горячей линии банка монотонно сообщил ему о «подозрительной активности» и необходимости лично явиться в отделение с паспортом для разбирательства. Никакой подозрительной активности, разумеется, не было – последние его траты были на книги и кофе. Но это означало еще один вычеркнутый из жизни день, который придется потратить на поход в банк и унизительные объяснения с клерками, вместо того чтобы заниматься Протоглифами.
И, словно в насмешку, интернет дома, который и так работал не слишком быстро, превратился в сущую пытку именно тогда, когда Величко попытался найти и скачать несколько редких статей по теоретической лингвистике и когнитивным наукам, которые могли бы хоть как-то пролить свет на его гипотезу о «Праязыке Сознания». Страницы грузились по пять минут, файлы объемом в пару мегабайт скачивались часами или загрузка обрывалась на середине. При этом обычные сайты – новости, погода – открывались без проблем. Саботаж казался настолько избирательным, что это уже даже не удивляло, а вызывало лишь тупую, бессильную злость.
Каждая из этих неурядиц была классической бытовой проблемой, с которой сталкиваются миллионы людей. Но их концентрация, их синхронность с его работой и с трудностями, которые испытывала Лена, – все это складывалось в зловещую картину. Словно мир вокруг него активно, хоть и мелко, пакостил, стараясь максимально затруднить его существование и исследование. Его личная полоса неудач продолжалась, и он все меньше верил, что это просто полоса. Это начинало походить на осаду.