Алексей Христофоров – Забытые истории города N (страница 7)
Вечером в гостиной Валентина поудобнее расположилась в кресле и продолжила вязать пинетки для будущей дочки. Семён уже спал. Павел вошёл в гостиную с мокрыми после душа волосами. Высокий рост, спортивная фигура, светло-русые волосы, резко выделяющиеся скулы на мужественном лице. Он всегда был для неё идеалом.
– Как будто снова попал под дождь… – тихим голосом проговорила жена.
Павел нежно улыбнулся и, присев на корточки, начал гладить её колени.
– По-моему, день рождения удался, – Валентина была спокойна и счастлива. Ей удалось организовать один из лучших праздников для её первенца, любимый мужчина рядом, скоро в их жизни появится ещё один член семьи. Она хотела такую жизнь. Хотела быть любящей женой, идеальной домохозяйкой, заботливой матерью двоих красивых детей. Мальчика и девочки. Семёна и Натальи. Имена были выбраны ею давно, ещё в студенчестве. Всё это у неё было.
Раздался звонок. Муж с женой посмотрели на телефон. Из радиотрубки послышался щелчок.
«Пять. Семь. Восемь. Ноль», – проговорил из динамика женский голос. Было похоже, что говорит диспетчер.
«Пять. Семь. Восемь. Ноль», – снова, как из радиоприёмника, повторили из трубки. Голос был похож на человеческий, но в то же время всё естество супругов говорило им, что это не так. Голос поддельный. Фальшивый. Он имитирует человеческие интонации.
Снова раздался щелчок. «Пять, семь, восемь, ноль», – повторил голос, став похожим на эхо, эхо, передающее страшное послание из недр прошлого. Послание, звучащее нотами человеческого голоса, сыгранными на неведомом инструменте в безлюдном пространстве пустоты, искажённое волнами радиоприёмника, внушающее страх.
«Пять. Семь. Восемь. Ноль».
Вновь прозвучал щелчок, и наступила тишина. Павел с Валентиной посмотрели друг на друга. Почему-то стало страшно.
7 этаж
Пётр уже час не мог решить уравнения по математике. Мальчик нервничал. Его рука крепко сжала клок волос на голове, и со стороны было похоже, что ребёнок пытается его выдернуть. В глазах блестели слёзы.
«Зачем он постоянно кричит на меня!!! Не могу я решить эти задачи, и что?!!»
«Семь «икс» в кубе «игрик» минус семь «а» в кубе «б» в седьмой степени плюс семь». Уже в сотый раз прочёл мальчик уравнение для семиклассников. Пальцы разжали волосы на голове и опустились к бровям.
– Ты закончил?! – раздался недовольный голос отца.
– Нет ещё!!! – крикнул в ответ Петя и дёрнул за пучок бровей. Один раз, второй, третий… Пока в его пальцах не оказался небольшой клок волосков. – Чёрт возьми!!!
«Семь «икс» в кубе «игрик» минус семь «а» в кубе «б» в седьмой степени плюс семь».
Мальчик взял лежащий на столе плеер, надел наушники и нажал «илей».
В дверь постучали. Пётр не услышал отцовский стук и продолжал смотреть в учебник, слушая музыку. Пальцы больше не дёргали брови. Они были сжаты в кулак, который врезался в раскрасневшийся лоб. Голову словно залили железом. Решение не шло. Если у него не получится, отец снова будет кричать. Любимая музыка не успокаивала.
Слава вошёл в комнату и, увидев, что сын сидит перед учебником в наушниках, пришёл в ярость. Мгновение спустя наушники были содраны, плеер полетел в стену.
Слава любил своего сына. Старался быть ему и матерью, и отцом. Отказывал себе, чтобы у сына было всё. Но когда речь заходила о школьных уроках, он впадал в бешенство от того, что его ребёнок не может справиться с элементарными, по его мнению, задачами. Слава ничего не мог с собой поделать. То, как он кричал на Семёна, слышали все соседи.
– Какой же ты тупой!!! – уже не первый раз за вечер заорал на ребёнка отец. Мальчик захлёбывался своими слезами. Он ничем не мог возразить. Оставалось терпеть и ждать. Ждать, когда наступит завтра, когда ЕГО не будет дома. Когда в квартире будет тихо и спокойно.
Как он мечтал сбежать, мечтал жить без отца. Ненавидя ЕГО, сын каждый день представлял, как с НИМ что-то случается, как ОН попадает под машину, как ЕГО до смерти забивают хулиганы, как ОН не будет на него кричать, как ЕГО рука больше не поднимется для удара.
Чтобы не чувствовать боль от отцовских ударов, мальчик придумал хитрость. Перед тем как садиться делать уроки, Пётр надевал на себя несколько футболок, оставляя сверху ту, рукава которой были длиннее. Отец ни разу этого не заметил. Сейчас, во время очередного удара отца по спине, мальчик думал о том, что правильно сделал, когда сегодня надел на одну футболку больше.
Дверь, едва не слетев с петель, захлопнулась. Петру были даны 20 минут на решение задач.
Дрожащими руками мальчик поднял плеер. Он не разбился. Отыскал наушники. Включил прерванную песню.
– Мне надо успокоиться, – сказал сам себе ребенок.
Музыка странно зашипела. Голос исполнителя начали прерывать помехи.
«Пять. Семь. Восемь. Ноль», – зазвучал женский голос.
«Пять. Пётр. Семь. Славу. Восемь. Через восемь минут. Ноль. Убил».
«Пять. Семь. Восемь. Ноль».
«Пять. Пётр. Семь. Славу. Восемь. Через восемь минут. Ноль. Убил».
«Пять. Семь. Восемь. Ноль», – женский голос перешёл в вкрадчивый шёпот.
Слава услышал крик сына. Отец посмотрел на часы. Время ещё не вышло. Он направился в комнату Петра. Дверь была открыта, сквозняк обдувал лицо из настежь распахнутого окна. Мужчина опешил. К монитору компьютера на скотч была приклеена записка с неровным детским почерком: «Я тебя ненавижу».
Слава кинулся к окну и посмотрел вниз. В этот момент из-под кровати вылезла рука, затем голова Петра. Мальчик бесшумно выполз и, подкравшись к отцу, подхватил его ноги и поднял вверх.
5 этаж
Маленькой Полине не спалось. Пятилетняя девочка потёрла кулачками глазки и посмотрела на большие электронные часы, стоящие на её прикроватном столике. Вместо привычных чисел на экране бегущей строкой сменяли друг друга цифры: 5,7,8,0… 5,7,8,0… 5,7,8,0…
По телу ребёнка пробежал мороз, сковавший её тело. После мимолётного оцепенения, все мышцы напряглись, словно тетива лука. Девочка продолжала заворожённо смотреть на свои часы.
5,7,8,0… 5,7,8,0… Зашептал ей кто-то на ушко. Голос был мужской, грубый, тихий настолько, что казалось, будто он убаюкивает. Доносится издалека. Из тёмной пещеры, в которой гномы искали горшочки с золотом, как в сказке, которую ей сегодня читала мама перед сном.
5.7.8.0…
Стрела сорвалась с тетивы. По квартире разнёсся визг. Бьющееся в конвульсиях тело девочки, как выпущенная стрела, молниеносно выскочило из кровати и подбежало к стене. Остановившись, Полина судорожно провела ладонями по гладкой поверхности.
5.7.8.0.. Продолжал шептать голос. На этот раз он говорил с девочкой ехидно, стал ещё тише. Он уже не шептал в маленькое ушко ребёнка, голос прокрался внутрь, засел в голове и колокольным звоном разливался отравляющим ядом по всему телу.
Ладошки Полины, скрестившись друг с другом, остановились в одной точке и со всей силой, что была в её маленьком теле, начали бить о стену. Со стороны казалось, что тело пятилетнего ребёнка одержимо невидимой силой, которая пытается пробиться сквозь преграду. Полина продолжала наносить удар за ударом по стене. В одну точку. Целенаправленно. Она пыталась пробиться в свою пещеру, к своему горшочку с золотом.
Её кучерявые локоны метались из стороны в сторону. Когда руки были сбиты в кровь, Полина начала биться головой. В стене постепенно образовывалась небольшая щель. Полина была близка к цели. Её маленькие пальчики потянулись к отверстию и начали скрести по кирпичной стене. Цементная крошка, перемешанная с кровью и обломками ногтей ребёнка, соскабливалась со стены и падала к босым детским ногам. Неожиданно девочка застыла на месте. Она смотрела в выбитую щель. Из щели на девочку смотрел одинокий глаз. Глаз не моргал.
В комнату ворвались перепуганные мама и бабушка. Полина никак не отреагировала на их появление. Она всё так же стояла на месте и пристально смотрела в глаз. Бабушка подошла к внучке и, посмотрев на стену, остановилась рядом. Через мгновение мама, бабушка и внучка, как куклы, поставленные ребёнком на полку, стояли рядом друг с другом и смотрели на щель в стене.
Глаз моргнул. Раз. Второй. Третий. Четвёртый. Пятый. После пятого моргания веки остались открыты. После короткого перерыва глаз моргнул семь раз. Потом восемь. И снова застыл. Он говорил с людьми на своей азбуке Морзе.
Комната загудела. Куклы ожили и начали метаться по комнате.
Пять семь восемь ноль. Раздался едва слышный лукавый шёпот. Цифры отталкивались от стен и разносились по всей квартире. Стены начали вибрировать, покрывшись невидимой рябью. Шёпот разбился на эхо из сотни голосов, каждый из которых вторил куклам одно и тоже.
Пять. Семь. Восемь. Ноль.
Пять. Семь. Восемь. Ноль
Мать Полины в слезах подбежала к зеркалу, из которого на неё посмотрело лицо растерянной и напуганной женщины. Волосы растрёпаны. Губная помада растёрта по подбородку. Женщина вскрикнула и сразу же закрыла себе рот рукой. Заглушила крик. Она не должна кричать.
Пять.
Семь.
Восемь.
Ноль.
Бабушка подбежала к дочери. Приложив к её уху ладони, старушка начала быстро шептать, указывая на Полину. Её серые глаза, не шевелясь, смотрели на внучку. Лицо больше не выглядело растерянным. Оно было сосредоточенным. Казалось, что бабушка объясняет своей дочери очевидные вещи, которые необходимо быстро сделать.