Алексей Хренов – Московское золото, или Нежная попа комсомолки. Часть 3 (страница 9)
Лёха дал полный газ и потянул штурвал на себя, перепрыгивая через сбитый самолёт врага.
– Вправо! Ещё вправо! – заорал в рацию Кузьмич, выводя их над катящимися по полю немецкими самолётами, – сброс!
Самолёт встряхнуло, отправляя бомбы в короткий полёт. Буквально через пять секунд внизу последовательно грохнуло три мощных взрыва.
Лёху хорошеньки тряхнуло, казалось СБшка получила пендаль под зад.
Треснувшись головой об остекление кабины, Лёха удержал машину в воздухе,
– Кузьмич! Не иначе твои надписи сработали! Как то уж больно громко получилось. Я вон башкой треснулся даже! – весело прокричал он в рацию, выплёскивая адреналин.
– Тебе не страшно, всё равно у тебя там кость одна, нечему сотрясение получать! Вот если бы ты свои грабки повредил, то тогда беда, чем бы штурвал крутить стал! – раздался в рации ехидный голос Кузьмича.
Проскочив аэродром, самолёт понёсся к следующей цели, оставляя за собой пылающий хаос. Лёха отдышался, расслабив хватку штурвала, и усмехнулся:
– Всё, теперь точно исполнили пожелание Кузьмича опорожниться Франко, как следует!
– Не Лёха! Это Алибабаевский «Хер Ишака» вниз улетел, вон как он по аэродрому подпрыгивал! Мое пожелание в штаб к ним едет! – видно Кузьмич тоже хапнул прилично адреналина и только начал приходить в себя.
– Кузьмич, собрались, рули в штаб на Саламанке, – Лёха вернул в рабочий режим расшалившийся экипаж.
Начало июня 1937 года. Центр города Саламанка.
Лёха Аккуратно выровнял бомбардировщик на трехстах метров и снова сосредоточился на управлении самолётом. В кабине стояла тишина, нарушаемая только ровным гулом двигателей. Позади них внизу пылали немецкие «Юнкерсы» на аэродроме Матакан.
Через буквально пять минут полёта Лёхин бомбардировщик уже заходил на центр Саламанки, целясь в штаб Франко.
Далеко впереди справа Лёха увидел несколько вьющихся высоко в небе точек.
– Лёша, вправо три, еще чуть-чуть, так, теперь ровно, в прицеле. Сейчас зарядим им подарочек! – командовал Кузьмич в рацию, приникнув к прицелу.
– На боевом, – отозвался Лёха, ведя самолёт как по ниточке, инстинктивно парируя его малейшие колебания. В уме Лёха уже прикидывал, как быстро нужно будет сматываться после сброса.
Генерал Франсиско Франко разместил свой штаб в здании, известном как Casa Lis, Дом Лис, расположенном на набережной с красивым видом на утопающие в зелени острова посреди реки. Это модернистское четырехэтажное здание с небольшим внутренним двориком было построено в начале двадцатого века, уже его удобства слегка устарели к началу войны, но тем не менее оно исправно в служило резиденцией Франко и его командования.
– Три, два, один. Сброс!! Пошла! Ловите подарочек! – Кузьмич кричал в рацию
Бомба с характерным свистом понеслась вниз, нацеленная прямо в крышу штаба. Но то ли ветер чуть сдул, то ли Кузьмич чуть недодержал прицел, и бомба угодила в угол здания со стороны несущегося, как ураган, бомбардировщика. На секунду всё вокруг вздрогнуло от взрыва, и вот тут начался настоящий ад.
Бомба угодила точно в пристроенный сбоку туалет штаба, испарив всех его посетителей. Взрыв, к сожалению ослабленный толстыми стенами здания, все равно с невероятной силой поднял содержимое выгребной ямы в воздух, смешал его с обломками строения и частями людей. Вышибив двери это содержимое, словно неуправляемый смерч, влетело прямиком в зал для совещаний.
*****
Военные руководители франкистов, терпеливо дождавшиеся генералиссимуса, сидели в просторном зале, обсуждая планы дальнейших операций. Генералиссимус задерживался, и настроение в зале было напряжённым. Их общение и оживлённые жесты мгновенно были прерваны влетевшим в зал торнадо из дерьма, камней, грязи и обломков, валя на пол людей, переворачивая и раскидывая их, словно тяпочные куклы. Охрана, стоявшая у дверей замерла на полу изломанными фигурками, снесённая взрывной волной. Генералам, сидешним за столом совещаний у дальней стены повезло чуть больше.
Вся комната наполнилась дикой руганью, криками боли, стонами и кашлем. Все, кто находился в зале, оказались раскиданы, покалечены и покрыты различным слоем дерьма с ног до головы. Разорванные мундиры, сбитые фуражки, растрёпанные волосы – люди со стонами, пытались подняться и прийти в себя.
И в этот момент с другой стороны зала дверь резко распахнулась, и на пороге появился сам слегка опоздавший генералиссимус Франко. Он, как обычно, был безупречно одет в свой белоснежный парадный мундир, сияющий чистотой.
Он замер на секунду, глядя на своих подчинённых, которые выглядели так, будто их только что долго полоскали в выгребной яме.
– Все в говне, а тут я, весь в белом! – зло проговорил ошарашенный генералиссимус.
– Это знак, команданте, – мрачно добавил кто то из военных, хватая со стола грязный лист бумаги и безуспешно пытаясь вытереться, чем только ухудшил ситуацию.
Франко, осознав весь масштаб катастрофы, попытался что-то сказать, но запах выгребной ямы и зрелище полностью парализовали его. Он резко развернулся и покинул не состоявшееся торжественное заседание, сорванное одним разгильдяем.
*****
Тем временем Лёха, заложив крутой вираж, развернулся и с набором высоты прошёл над зданием штабом в обратном направлении. Кузьмич открыл бомболюк и не жалея плёнки снимал результаты налёта. Жалко камера не могла передать звуки и запах произошедшего.
Затем Лёха опустил нос и добавил оборотов моторам, что было скорости удирая с места событий. Самолёт снова летел на бреющем, почти касаясь крыш домов и верхушек деревьев.
Барражировавшие над городом итальянские «фиаты» только развернулись, пикируя в строну штаба и теперь безнадёжно опаздывали на встречу с Лёхиным бомбардировщиком.
– Лёша, ты видел? Мы куда то здорово попали! Правда, не совсем туда, но эффект… – Кузьмич буквально захлёбывался от восторга.
– Кузьмич, это что было? – Лёха наконец выдохнул, когда самолёт вырвался за пределы города.
– Ну, ты же сказал попасть по штабу. Вот по штабу и попали. Кто же виноват, что они сортиры строить не умеют! – ответил Кузьмич, даже не пытаясь сдержать смех.
Сзади голос Алибабаича прозвучал с явным восторгом:
– Камандир! Я люк смотрел! Фашиста из окна выскакивал, много! Как таракан, совсем оборванный и грязный бежал! Нет! Мой «Хрен Ишака» сюда прилетел! Кузьмича бомбы на аэродром были! – оспорил лавры попадания Алибабаевич.
– Заткнитесь вы оба, – не выдержал Лёха и весело заржал в рацию.
Сзади Алибабаич уже не мог удержаться и хохотал во всё горло:
Тем временем Лёха, выведя СБ из крутого манёвра, уходил от Саламанки всё дальше.
*****
Прошло полчаса полёта. Лёха поднял самолёт до трёх километров, держа курс на Мадрид. Двигатели ровно ревели свою монотонную песню, приступ смеха прошёл и теперь экипаж сосредоточился на возвращении. Вроде бы всё было тихо, но в груди у Лёхи неприятно ёкнуло, когда Кузьмич подал голос:
– Камандир, вижу точки на десять влево спереди. Высоко. Истребители похоже.
– Далеко? – нахмурился Лёха, всматриваясь в небо сквозь плексиглас кабины.
– Пока да, но мы к ним, как экспресс, стремительно несёмся в гости. Дай вправо, попробуем обойти, пока они охоту не устроили. Бензина у нас много остаётся, – ответил штурман, потянувшись и приводя пулемёт в боевое положение.
Лёха скрипнул зубами. Возвращение мечталось быстрым и тихим, но видимо его карма не позволила.
– Алибабаич, приготовься..
– Всегда готов, – отозвался стрелок.
– Лёша, будем драться или свалим? – спросил Кузьмич, осматривая небо.
– Попробуем удрать, командуй, куда рулить,– ответил Лёха, чувствуя, как внутри уже накатывает знакомое чувство азартного ожидания, – а там посмотрим, —тихо добавил он.
Точки на горизонте видимо заметили пытающийся смыться бомбардировщик и рванули на перехват. И вскоре стало понятно, что они ничуть не уступают в скорости советскому бомбардировщику, а может даже и выигрывают …
– Лёша! «Мессеры», – вышел в рацию штурман.
– Ну, понеслась, – выдохнул Лёха, переводя самолёт в лёгкое снижение.
*****
Как не старался Лёха выжать скорость из их самолёта, пара истребителей постепенно подошла на дистанцию в несколько сот метров, будучи метров на пятьсот выше бомбардировщика. Немецкие пилоты, похоже, разглядели их и не торопясь планировали атаку.
Словно в подтверждение, «мессеры» чуть качнули крыльями и резко ушли в пикирование, заходя им в хвост.
– Ну вот, и началось, – буркнул в рацию Кузьмич, – Давай, Лёша, крути педали!
Глядя в заднее зеркало Лёха выждал, когда истребители разгонятся в пикировании, крутанул штурвал и дал ногу, уворачиваясь от атаки. Трассеры очередей пронеслись в опасной близости от крыла самолёта, двигатели самолёта крутились как бешенные, выдавая максимум мощности. Увидев, что первая атака не удалась и «мессеры» оказались за хвостом, Лёха отрулил и взял курс прямо на Мадрид.
СБ начал уходить в сторону Мадрида, заставляя противника догонять и маневрировать.
– Алибабаич! Береги патроны, долби только если они подойдут ближе, – скомандовал Лёха.
– Хорошо, командир, только подставь их поближе! – донёсся задорный голос стрелка.
Мессеры были несколько быстрее их бомбардировщика и почти нагнали их, когда сквозь наушники Лёхи раздалась короткая очередь загрохотавшего пулемёта. Стрелок не стал ждать. Очередь прошла чуть мимо, но этого хватило, чтобы «мессер» немного дернулся и буквально отскочил в сторону.