Алексей Гужва – Детские сказки по-взрослому (страница 2)
Только договорила, как Кузьма смеяться начал. Да так, что не успокоить. До слёз.
– Какие же вы дураки все, – хохочет рыжий. – Сами страхов придумали про старика, сами поверили, сами испугались. Да нет там у него в хате ничего.
– А ты сходи, проверь, – говорит девица.
– Чего там проверять? Я и так знаю, что там ничего у него в подполе. Ну, может запасы только, – смеётся Кузька.
– Трусишь просто, – говорит девица.
– А вот и не трушу. Хош, спор затеем?
– Какой спор?
– Коль проверю я подполье Агния и ничего не найду, то ты при всех голая вокруг бани оббежишь на потеху. А коль найду чего…
– Коль найдёшь чего, живым от Агния не уйдёшь, – вдруг тихо произнёс один мальчишка.
– А коль уйду, – вскипел рыжий, – ты мне свой нож отдашь.
На том и порешили. Всей компанией к изгороди Агния подобрались и в лопухах затаились. Выждали, как совсем стемнело, глаз от хаты старика не отводя. И вот, дверь скрипнула.
Вышел Агний на крылечко, огляделся, прокашлялся. Пониже спины почесал себя, что-то под нос буркнул и поплёлся вдоль плетня, в сторону попоечной. Тут же Кузька через плетень перепрыгнул, ползком до крыльца, будто ящерица серая пробрался и за дверь нырнул.
В хате старика темно было, да и выпивкой воняло так, что глаза слезились. С трудом Кузька лампу отыскал, запалил. Начал по хате бродить в поисках крышки, что в подполье лаз прикрывает. А её и нет, вроде как. Все лавки передвинул, сундук приподнял, стол опрокинул. Нет её.
Уже прочь уходить Кузьма собрался, как вдруг скрипнула половица под ногой. И вроде ничего такого, бывает. Но вовсе половица не закреплена оказалась. На пол мальчишка опустился, пригляделся, дощечку приподнял, а под ней кольцо железное. Потянул, повернул.
Щёлкнуло что-то, затрещало. Двинулся пол под ногами Кузьки. Мягко так вниз мальчишка опустился, в подпол глубокий настолько, что и не вообразить. А во мраке оказавшись фитиль у лампы посильнее выкрутил и чуть дара речи не лишился.
Огромное подполье со стенами, камнем обложенными. И все эти стены полками увешены. И все эти полки ломятся от бутылок с мутной. А на полу бочки огромные с вином. И ничего больше. Ни солений, ни копчений, ни вялений. Куска сала завалящего не отыскать. Огурца прокисшего не увидать. Будто и вовсе старик никаких съестных запасов не держит. Будто и вовсе не ест, а лишь напивается с утра и до ночи.
Никаких костей, черепов или других частей тел человеческих и не было. Никаких входов в могилу. Даже малых упоминаний того, что под хатой старика погост спрятан, нет.
Поглядел, побродил Кузька, обратно на крышку ступил, кольцо подёргал, повертел, она вверх и начала подняться. Зачем-то бутыль мутной с собой прихватил.
По-тихой мальчишка решил из хаты Агния выбраться, да не свезло. За шкибон Агний Кузьку схватил, без разговоров на колено положил и высек. Да так, что вопил бедолага на всю деревню. Так вопил, что друзья в лопухах не усидели и прочь, кто куда разбежались. Думали, шкуру с Кузьки Агний живьём спускает.
Только на утро узнали все, что произошло. Попытались над Кузьмой посмеяться, дескать от страха вопил. Да тот без стеснения портки снял и задницу показал, в кровь прутом березовым разрисованную.
– Любой от таких рисунков кричать будет, – пояснил Кузьма. – От этого и я вопил. Но не испугался и не сбежал, как некоторые.
Рассказал Кузьма, что в хате у Агния нет ничего такого, о чём все болтают. Есть подполье странное, глубокое и спрятанное. Но то скорее не сам Агний построил. Скорее до него оно уже было. Видать хата на руинах старого мира отстроена. Старик просто нашёл и воспользовался.
– И живым я от Агния ушёл. В подполе его побывав. Так что, рассчитаться бы нужно, – гордо потребовал рыжий.
Девка уговор выполнила. Голышом пробежалась всем на смех. А вот мальчонка нож свой зажал. Начал отговорки придумывать, дескать, уговор на другое был. Дескать, если Кузька в подполье Агния кости человеческие найдёт и живым уйдёт. С тем мальцом после никто уже споры не затевал, так как ненадёжный он спорщик.
А Кузьку больше в трусости не смели обвинить. И на том бы история закончиться могла, да сам он по-прежнему доказать всем пытался, что храбрец. То борова лесного гоняет, то медведя разбудит. А то к болоту пойдёт, где кику по весне замечали. Явится и воду болотную мутит, камни да ветки кидая. Кику выманить пытался.
Двенадцатой весной ребятишки на ярмарку надумали отправиться. От деревни в двух днях пути, коль не шибко торопиться. Ну, прогулялись, повеселились и обратно пошли. К вечеру о ночлеге подумали, да прямо на обочине и расположились. Сидели, болтали, смеялись. И вот, спорить начали, кто ловчее.
– А давайте, как телега какая проезжать по дороге будет, затаимся в кустах и перед ней будем выскакивать. Кто ближе всего перебежит дорогу, тот и победил, – предложил один из мальчишек.
– А если кого раздавят, тот проиграл, – усмехнулся Кузьма.
– А ты что, боишься?
– Я боюсь? А в рожу за такие слова? Давай свой спор, – рявкнул Кузьма.
Начали бельма в полумраке пялить. И вот, в свете луны, что над деревьями шаром каменным покатилась, будто телега мчится. Явно купец какой. С ярмарки домой торопится.
Затаились мальчишки в кустах, ждут. А Кузька ухмыляется, бежать готовится. И как уже клубы пара, что из ноздрей слобня вырывались, видны были, выскочил Кузька перед зверем, и на другую сторону дороги метнулся. Кубарем покатился, на обочину слетел, в канаву свалился и замер. У самого сердце из груди от восторга выпрыгивает, руки трясутся и смеяться хочется от того, что и на сей раз всех за пояс заткнул.
Прислушался. А вокруг вроде тишина. Телеги и след простыл. Окликнул Кузька друзей, да те не отзываются. Выбрался из укрытия своего, а их и нет. Видать, разбежались, побоявшись, что купец остановится и задницы кнутом располосует.
Ну, в одиночку на дороге ночевать – дело глупое. Уснёшь и не заметишь, как тебя ограбят. Посему решил мальчонка к деревне пробираться.
Шагает, сам себя песенками развлекает. Дорога туманом скрыта, что и на вытянутую руку не видать ничего. Да, на счастье, одна всего дорога прямая.
Вдруг, топот ног тяжёлых позади послышался. Отошёл Кузька в сторонку, и тут же из тумана слобень чёрный показался. И тащил этот слобень не телегу, а карету настоящую. С фонарями, с колёсами железом оббитыми, на мягком ходу. В такой можно на полной скорости кружку, до краёв наполненную, поставить на пол. И ничего не прольётся.
Остановилась карета, кучер и глазом на парня не взглянул. Зато дверка отворилась и ступила на дорогу пыльную настоящая госпожа. Не меньше, как барыня из Барских земель.
Сапожки у неё на каблучке, что из кости вырезан. Платье из тканей дорогих, пышное, но вида необычного. Будто нарочно некоторые места оголяет, красоту госпожи подчёркивая. На плечах накидка из меха, что в тусклом свете фонариков искрится. В чёрные волосы ленты красные вплетены. А уж сколько серебра и каменьев самоцветных на госпоже, так не сосчитать того богатства. Кузьма сроду столько и не видывал.
– Ты чего это один тут? – надменно произнесла госпожа. И даже не вопрос в её голосе звучал, а скорее призыв к ответу. Кузьма от неожиданности даже опешил. Но, в руки себя взяв, ответить решился.
– С ярмарки я. Домой пробираюсь. Вон в ту сторону, – указал мальчишка рукой.
– Домой, – надменно произнесла госпожа. – Садись. Отвезу тебя домой.
Обрадовался Кузька. На такой карете в деревне будет ещё до рассвета. Вот посмеётся, когда друзья увидят, что вперёд них до деревни добрался. Да и на такой карете прокатиться – когда ещё свезёт? Никому в деревне не приходилось ещё. А он прокатится. А как в деревне удивятся, когда увидят, кто его привёз.
Поблагодарил Кузька госпожу, влез в карету, поудобнее уселся. Тронулась карета, едва качнувшись, и замелькал лес Чёрный за окошком.
– И не страшно тебе одному ночью? Места тут не самые спокойные, – поинтересовалась госпожа.
– Мне? Страшно? Да я ничего не боюсь, – гордо заявил Кузька.
– Совсем ничего?
– Совсем.
– А если тебе в ночи крип встретится?
– Ну, госпожа. Не водится в наших местах крип. Не встречали его. А если бы и водился, так у нас и дети знают, что твари этой в глаза смотреть нельзя. Пока взглядом с ним не встретишься, он не нападёт.
– Ну а волк?
– Да хоть волволк. У наших при себе всегда свистулька есть, что тварям этим слух рвёт. Чуть что, дуну и на сотню шагов отбежит зверюга, заскулит и забьётся под корягу, – гордо произнёс Кузька и показал свисток, что висел у него на шее.
– Ну а… Я даже не знаю… – задумалась госпожа. – Бандиты. Вот бандитов боишься?
– Их вот вообще не боюсь. Они только и умеют грабить неосторожных и глупых.
– Может ты и силу гнилую не боишься?
– А чего её боятся? Да и не верю я особо в гнилую силу. Сказки всё это. Трусы их придумали.
– А может быть я и есть гнилая сила? Живоед какой, или оборотный, или ведьма.
– Вы? Да полно вам, – засмеялся Кузька. – Что ж вы на себя так наговариваете, госпожа? Вы вон какая красивая. Вы барыня, не меньше. А может, и вовсе из самого Княжества.
– То есть, совсем ничего не боишься?
– Совсем, – гордо заявил Кузька и в окошко выглянул, занавеску отодвинув. Глядь, а уже и рассвет. Да только дорога незнакомая совсем. Деревья будто старше, чернее. И сам лес будто гуще.