Алексей Губарев – Ткач. Первая нить (страница 1)
Алексей Губарев
Ткач. Первая нить
Глава 1. Падение корабля
За окном прозвучал далёкий гул, ставший уже привычным, почти родным. Ну вот, до подъёма осталось примерно пятнадцать минут. Этот чертов звук повторяется в одно и то же время, на протяжении уже десяти лет. С тех самых пор, как на орбите Земли схлестнулись две космические цивилизации.
Нет, они не напали на Землю, и не пытались поработить человечество. Им вообще не было никакого дела до нас и нашего мира. Просто третья от Солнца планета оказалась не в том месте и не в то время. Произойди вторжение на полгода раньше или позже, и появившиеся из ниоткуда две космические армады выбрали бы своим полем боя другой объект солнечной системы. Или вообще свалили бы куда подальше...
Однако случилось то, что случилось, и теперь тело нашей планеты покрыто язвами — эхо войны двух сверхцивилизаций. Впрочем, война всё ещё идёт, просто её интенсивность для землян практически незаметна. Так, иногда в ночном небе что-то сверкнёт, или через небосвод протянется светящийся росчерк.
Мысли пронеслись в пробуждающемся сознании, окончательно прогоняя сон. Усевшись, я нащупал на прикроватной тумбочке стакан воды, и лежащий рядом блистер с антидотом — пожалуй единственным даром инопланетян, за который земляне благодарны пришельцам. Этот антидот спасает нас от вредоносного излучения. Правда, в чём заключается данная вредоносность, ни я, ни кто-то из моих знакомых не знает. То ли на репродуктивность влияет, то ли на потенцию.
Закинув в рот лекарство и поморщившись от горьковато кислого привкуса, сделал несколько глотков, допивая остатки воды, и лишь после этого окончательно проснулся. Скользнул хмурым взором по бесцветным стенам своего скромного жилища — подобия небольшой комнаты в дешёвой гостинице. Единственным плюсом моего жилья была ванная, совмещённая с санузлом. У большинства людей, живущих в зоне карантина второго класса, и этого нет. Так-то я ещё неплохо устроился. Да, в карантинной зоне, зато сыт, при деле, и в целом почти доволен жизнью.
Мысли плавно перетекли к карантину, и как он образовался. Искусственно выделенная узкая полоса отчуждения, километров в двадцать шириной, окружающая заражённые участки местности. Вроде ничего опасного здесь нет, и люди живут, как жили до катастрофы, но почему-то этих самых местных жителей стали считать заражёнными. Не сразу, а спустя три года после пришествия инопланетян. Теперь мы изгои для всего "нормального" человечества. Заразные. Зато не мутанты, как в зоне первого класса...
Звонок мобильного отвлек меня от хмурых мыслей. Взяв в руку простую кнопочную звонилку — все же часть благ цивилизации у нас сохранились, я не глядя принял звонок, и поднес телефон к уху:
— Привет, Кнопа. Как настроение?
— Доброе утро, дядь Женя! — прозвучало жизнерадостно из динамика. — Хорошее! Ничего, что так рано позвонила? Просто нам сегодня хотят устроить какой-то смотр, разбудили очень рано, а я не рассказала тебе, как вчера прошло наше выступление.
Кнопа у меня умница. Ну, как у меня. Я для неё единственный родной человек, ведь её родители погибли. Мать в первые дни катастрофы, когда моей подопечной было всего четыре года, а отец... Отец спас меня и ещё с десяток человек ценой своей жизни. Я до сих пор помню его слова:
— Об одном прошу — позаботьтесь о дочери!
Я был единственным, кто выполнил просьбу человека, спасшего нас, и заботился о его дочери, как мог. Да, из меня получился далеко не лучший опекун, но я старался. Смог пристроить малышку в лучший государственный интернат — тогда много детей остались без родителей, и власти помогали сиротам как могли. А затем на протяжении десяти лет я всегда был рядом. Наверное мы тогда спасли друг друга. Я — тем, что помогал и поддерживал малышку, а она — одним своим существованием, которое наполнило мою жизнь хоть каким-то смыслом. Две одинокие души, потерявшие всё, и ставшие родными друг для друга.
— Рассказывай. — улыбнулся я. — Только самое важное, а то у меня сегодня тоже какая-то непонятная движуха намечается. Вчера начальство сказало, что меня могут пересадить на другую машину.
Да, я всего лишь водитель, причём работаю шофёром техпомощи. Нет, не механик, этим занимается мой пассажир. А моё дело — крутить баранку, хоть это и не моя основная специальность. Однако так вышло, что я уже много лет за рулём. Наверное с тех самых пор, как государство объявило о карантине, и мы стали изгоями. Да и раньше тоже пришлось порулить. Эх, знал бы кто, что жизнь так повернётся... Одно радует — интернат для сирот до сих пор работает, хоть под его деятельностью иногда и проворачиваются разные мутные делишки.
Власть у нас давно преступная, и это было ожидаемо. Даже такие простые люди, как я, понимали — подобное неизбежно, когда законная власть умывает руки и уходит, оставив на местах тех, кто попал в опалу или проворовался. Так что на нашей территории мгновенно образовалась новая власть. Хотя мы, местные, называем её мафией. И так, думаю, на всех карантинных зонах, которых десятки по всей планете.
— Мы вчера выступили с нашим танцем в театре, и зрителям очень понравилось. У меня сейчас в комнате цветов — я столько никогда не видела. Вернулись домой аж затемно, поэтому я не стала тебя дёргать.
— Рад твоим успехам, Кнопа! — искренне ответил я, чувствуя, что невольно начал улыбаться. Вот же светлый человечек, искренний и добрый. Как она смогла такой вырасти в интернате — ума не приложу.
Трубка завибрировала, сообщая мне, что ещё кто-то пытается дозвониться. Бросив взгляд на экран, произнёс:
— Кнопа, мне тут начальство звонит, похоже что-то срочное.
— Тогда я пошла собираться. — ответила девушка. Точнее девочка — четырнадцать лет, это ещё совсем ребёнок. — Перезвоню в обед, хорошо?
— Договорились. И пусть у тебя всё получится. — ответил я. — Давай, завтра увидимся на выходном, я принесу твоё любимое мороженое.
Отключившись, принял звонок от начальника:
— Слушаю, Вадим Сергеевич.
— Женя, срочно дуй в гараж. Ты же у нас хорошо водишь любую машину? Вот, подменишь сегодня Бармалея. Другого водителя, которому я доверяю, у нас нет.
— Кого? — удивился я. Когда мне говорили, что сегодня мне может быть придется подменять кого-то, ожидал чего-то попроще. — Он же личный шофёр кого-то из...
— Верно. Сына Босса он возит. Смотри, если пацану понравится, станешь периодически подменять Бармалея. Зарплата в десять раз больше.
— А как же моя техничка? — спросил я. Новость, полученная от начальника, совсем не радовала. Босс — мужик лютый, настоящий главарь мафии. А вот сыночек у него — мерзкий ублюдок, о котором известно столько гадких историй...
— Найду кого-нибудь. — ответил начальник.
— Сергеич, слушай, сегодня не смогу. Что-то хреново себя чувствую с самого утра. — запоздало начал я отмазываться. И тут же пожалел – из трубки на меня за секунду вылилось столько мата, что я почувствовал себя облаянным целой сворой собак.
— Буркин, ты охренел? — закончил свой монолог начальник гаража, он же по совместительству доверенное лицо босса. — Один день подменишь, и катайся себе дальше на этом рыдване. Раз тебе комфортно жить одному в конуре. Ни бабы привести, ни с друзьями посидеть. В общем, одевай свой лучший костюм, и бегом на работу.
И я пошёл. Правда, пришлось заскочить к соседу, попросить у него джинсовку — у меня то в основном только спортивная одежда была. А что, дешево и удобно — люблю чувствовать себя не скованным.
На работу я пришел в чистых джинсах и слегка помятой, но в целом еще свежей джинсовой куртке. И обулся не в кроссовки, а в треккинговые ботинки — давно их нее носил.
— Принимай аппарат. — обратился ко мне Сергеевич, показывая рукой на черный, вкруговую затонированный внедорожник. Черт, да я на таких в жизни не ездил.
— Может не надо? — в последний раз попытался я откреститься.
— Надо, Женя, надо. Ты, насколько я знаю, в самом начале на автобусе людей из зоны заражения эвакуировал, затем на скорой ездил, и ни разу на тебя жалоб не было. Так что справишься. Всё, давай, дуй в охраняемую зону. Черт, чуть не забыл. Вот, держи пропуск.
***
Внедорожник отлично слушался руля, мотор работал чисто — сразу видно, что машина регулярно и в срок проходит ТО, а бак этого четырехлитрового монстра знает только качественное топливо. Мягкое удобное сиденье, климат-контроль — я даже начал подумывать, а не остаться ли мне на этой должности?
Однако мои мысли мгновенно изменились, когда я подъехал к нужному особняку в закрытом районе, и припарковался у выхода — прямо напротив мраморных ступеней. Вышел, чтобы размяться и отворить дверь перед пассажиром – инструкции мне дали чёткие.
Именно в этот момент я стал свидетелем мерзкого поступка со стороны того, кого мне придётся везти. Высокие двустворчатые двери распахнулись, раздался вскрик, и наружу, будто от сильного удара, вылетела девушка. Почти без одежды, босиком, с множественными ссадинами и синяками на теле, она упала на площадку перед ступенями, да так и замерла на месте.
— Дайте ей шмотки, еды на три дня, и вышвырните в трущобы. Чтобы я её больше не видел. — раздался надменный, полный брезгливости противный голос. Такой не мог принадлежать мужчине, разве что избалованному подростку. Однако из особняка вышел вполне себе взрослый человек. Пухлый, румяный, одетый в белые шорты и поло, он всем своим видом показывал, насколько недоволен тем, что вынужден лицезреть девчонку, которую только что выгнал из дома. Если бы не защитные очки, я бы дал этому пухляшу лет тридцать. А так, не видя глаз, сложно точно определить.