Алексей Гришин – Стража (страница 29)

– Увидели что-то новое, лейтенант? – Тэри бросила взгляд на экран монитора перед оператором и присвистнула, – Ого, молодежь даром времени не теряет.

Инфракрасная камера в неосвещенной комнате могла уловить лишь расплывчатые силуэты людей, более теплых, чем окружающий воздух. Но количество и взаимное расположение конечностей похожего на спрута цветного пятна на мониторе не оставляло сомнений в том, сколько там человек и чем они занимаются.

– Откуда только силы берутся, – заметил лейтенант Тэйлор, – У них же занятия каждый день с утра до вечера, а уже скоро подъем. Даже я в их возрасте этим делом так не увлекался.

– В каком еще «их возрасте»? – в шутку переспросил второй оператор, – Ты ж девственником лет до двадцати оставался, да и сейчас еще неизвестно…

– Скажи спасибо, Юджин, что я на дежурстве и тут присутствует майор Сьерра, а не то я бы забил твои слова тебе же в глотку.

– Кстати, что вы там говорили насчет подсобки, лейтенант? – вспомнила Тэри, – Объясните.

– Я заметил пилотов «Ромео» и «Эхо» минут пятнадцать назад, когда они возвращались через гостиную в комнату «Эхо». Поскольку ни на каких других камерах они не появлялись – они могли прятаться только в ближайшем чулане для инвентаря. Где же еще? Коридор просматривается вдоль и поперек.

– Почему сразу не доложили?

– Виноват. Не счел важным, мэм. Да там ничего ценного нет, швабры, ведра да прочее барахло.

– Гм, ну ладно. Хотя то, что пилоты ночами шляются по хозяйственным помещениям и занимаются там невесть чем – непорядок, его надо пресекать.

– Кстати, мэм, мне тут пришла в голову интересная идея, – обратился второй офицер к Тэри, – Вот есть у нас эти подростки, уникальные в своем роде. А каковы шансы, что ребенок таких родителей унаследует их способности?

Тэри вздрогнула и смерила лейтенанта внимательным взглядом. Нет, он совершенно точно не мог быть в курсе деталей проекта, а если бы что-то знал – держал бы язык за зубами. Для большинства солдат и офицеров, пилоты Стражей были и остаются особенными необычными подростками, но никак не связанными с какими-либо делами давно минувших дней.

– Никогда не задумывалась об этом, – соврала Тэри.

– А я вот задумался, мэм. Я же не Тэйлор, который смотрит на секс, видит секс и думает о сексе. А мне интереснее смотреть на вещи с научной точки зрения, в долгосрочной перспективе. Возникают всякие мысли о продолжении рода, роли генов в эволюции человечества, передаче генетической информации следующему поколению… Мы тут живем одним днем, не задумываемся о будущем. А ведь это неправильно, мэм, не так ли? Думаю, вы меня понимаете.

– Лейтенант, – устало сказала Тэри, – Вы меня клеите?

– Эээ… никак нет, мэм.

– Тогда не читайте мне лекции по генетике, я не от этого завожусь, – Тэри повернулась к другому оператору, – А вы, лейтенант, будьте любезны отключить эту камеру. И запись тоже.

– Но… приказ генерала Блэквуда, мэм…

– Генерала здесь нет, а я есть. И я сказала – отключите эту гребаную камеру! Проявите к ним хоть немного уважения.

– Есть, мэм.

***

А в это время за сотни миль от базы «Чайна Лейк» рулевой небольшого траулера, вышедшего в море на промысел, дремал, положив руки на ступицы руля, а голову на руки. У него выдался тяжелый день, а сейчас, один в рубке, тихой спокойной ночью, когда ярко светит полная луна на безоблачном небе, а пологие волны мягко шелестят, разрезаемые носом корабля – почему бы не вздремнуть чуток?

Вдруг резкий писк детектора, обнаружившего преграду прямо по курсу, заставил рулевого подскочить на месте. Он расширившимися глазами уставился за окно рубки, ожидая самого худшего, но море впереди казалось чистым до самого горизонта. На экране радара также не было видно никаких следов, не считая небольшой сети помех.

Моряк облегченно вздохнул. Вероятно, датчик вышел из строя. Вот только… Сперва рулевой решил, что еще не до конца проснулся, что его глаза не привыкли к темноте. Но через несколько секунд, мигнув и вновь всмотревшись вперед, он понял – там что-то есть.

Писк детектора участился. Рулевой колебался, все еще не решаясь уменьшить скорость или вовсе остановить траулер, не видя впереди никакой преграды. Или почти никакой. Он заворожено смотрел, как едва заметно искажаются очертания звезд на небе и лунной дорожки на воде, словно их закрывает толстое неровное стекло. А через секунду что-либо предпринимать было уже поздно. Траулер словно прорвался через невидимый экран и оказался в другом мире. В мире полном огромных, темных, стальных чудовищ.

Одно из них стремительно надвигалось прямо на траулер. Последнее, что успел различить незадачливый моряк – белую надпись кириллицей на скуле темной громадины. А затем, она с хрустом подмяла под себя крошечный кораблик и, не останавливаясь, продолжила свой путь.

Далеко на горизонте небо светилось от огней десятимиллионного мегаполиса, называемого иногда городом Ангелов.

***

– Элен, ты не спишь? – тихо позвал Рейн.

– Уже утро, смысла нет засыпать, – отозвалась та.

– Я давно хотел тебя спросить…

– Да?

– Ты не раз говорила, что не помнишь своих родителей, что выросла в приюте для детей-сирот. Когда мы нашли личные дела наших родителей – ты никого не узнала. Это правда, или ты по каким-то причинам скрываешь свое прошлое? Или сама не хочешь вспоминать? В этом отношении ты кажешься мне более загадочной, чем Келли, хотя та сознательно не рассказывает о себе.

– Я не стала бы врать тебе, Рейн, – ответила Элен, – И уж тем более не стану скрывать правду теперь. Я действительно почти ничего не помню. Все, что я знаю о своем прошлом, мне рассказали другие люди. Я могу только предполагать, в какой степени это правда.

– Но ты, по крайней мере, уверена, что твои родители немцы?

– Ни в чем я не уверена. Да, я выросла в приюте в маленьком немецком городке. Я говорю по-немецки, но это не значит, что немецкий – мой родной язык, язык моих родителей. По документам моя фамилия Шварцвальд, но это ни о чем мне не говорит. Мне никто не рассказывал, каким образом я попала в тот приют. Раньше я уже смирилась с тем, что никогда не найду своих родителей, близких, не узнаю ничего нового о своем прошлом. Эта ночь пробудила во мне новую надежду, но…

– Мне очень жаль, Элен.

– Ты ни в чем не виноват.

Устраиваясь поудобнее на слишком узкой для двоих кровати, Элен как бы невзначай прижалась всем телом к боку Рейна, коснулась его груди, провела ступней по его ноге. Рейн ощутил, как от этих мимолетных прикосновений возвращается возбуждение. Ему жутко захотелось снова обнять ее стройное теплое тело, ощутить под пальцами шелковистую нежную кожу, ласкать и гладить ее, целовать мягкие губы и маленькие напрягшиеся соски упругих грудей... Он с трудом подавил это желание, потому что не хотел прерывать рассказ Элен:

– Знаешь, кое-что я все-таки помню, – неуверенно сказала она, – Но это такие воспоминания, что ничего не объясняют, а только сбивают с толку. Когда мы начали тренировки в Стражах, краткие ощущения невесомости при прыжках, сменяющиеся перегрузкой, почему-то показались мне очень знакомыми. Словно я испытывала подобное прежде. Но что это было и когда? Полет на самолете? Я не помню, да и сомневаюсь, что пассажиры авиалайнеров испытывают подобные резкие колебания. Ладно, хватит об этом. Ты лучше скажи – тебе понравилось?

– Понравилось что? – переспросил Рейн.

– То, чем мы занимались, дурачок. Или тоже память отшибло?

– Это было божественно, Элен, – сказал Рейн, закатывая глаза, – Ты великолепна.

– Да? А по-моему было смешно, неуклюже и довольно быстро, – Элен хихикнула, – Признавайся, ты обманул меня? Это был твой первый раз?

Рейн залился краской, радуясь, что в полумраке комнаты Элен не различит цвет его лица.

– Ну, я-то почувствовал, для кого это точно был первый раз, когда… эээ… ну, в процессе. Тебе не больно было?

– Нет… не очень. Может, еще разок попробуем? Если ты… – Элен коснулась живота Рейна и повела ладонь вниз, – …не против. Ого… Явно не против, а? Во всяком случае, эта твоя часть.

Рейн ойкнул и в свою очередь потянулся к Элен, обнимая ее.

Дверь в комнату распахнулась, с треском ударившись о стену. Элен взвизгнула и инстинктивно натянула на себя одеяло.

– Вэл, какого черта?! – воскликнул Рейн, – Тебя в твоей благородной состоятельной семейке не научили стучаться, прежде чем войти?

– Некогда, Рейн, – ответил Валентайн.

Он включил в комнате свет и небрежно бросил лэптоп на тумбочку у кровати. Рейн прикрыл глаза ладонью. Расхаживая по комнате, Валентайн принялся подбирать и швырять на постель одежду Рейна и Элен вперемешку.

– Чего ждете? – спросил он, – Одевайтесь! Я могу отвернуться.

– А что случилось? – спросил Рейн, поспешно натягивая штаны.

– Засекли нас, вот что. Но самое худшее не это… Я оставался в подсобке после вашего ухода еще час или около того. Не мог оторваться, уж очень интересно было.

– Нашел еще что-то важное?

– Вроде того. Но не там, где мы искали изначально. Буквально только что на базу пришел приказ для всех уровней допуска – перейти на высшую степень боеготовности. Он был не зашифрован и не содержал подробностей, но такой приказ мог поступить только в одном случае…

– В каком же?

– Началась война! Или вот-вот начнется. Пока я сидел и в шоке перечитывал это послание, кто-то изменил правила безопасности для локальной сети базы, и мое подключение было тут же обнаружено. Я выдернул провод из компьютера и выскочил из комнаты, но… наверняка они догадаются, кто и откуда подключался. Это дело нескольких минут.