Алексей Гришин – Стража (страница 28)

– После занятий я хотела выйти наружу, подышать свежим воздухом, – сказала Элен, – Но наверху меня остановили и завернули обратно, мол, какие-то секретные дела.

– Ну да, меня тоже не пустили, – кивнул Рейн, – Но меня тормознули внизу, у лифта.

– А я успела выглянуть, – продолжила Элен, – И увидела через открытые ворота часть здоровенного тягача. Колеса высотой футов десять, а в кабину надо карабкаться по лестнице…

– Специальный восьмиосный тягач повышенной грузоподъемности «Дженерал Моторз», – подтвердил Валентайн, читая документы на экране, – Используется для перемещения грузов и объектов массой до ста тонн, со скоростью до сорока миль в час. Вчера вечером на базу прибыло пять таких тягачей. Ждали шесть, но один завернули с полпути.

– Машинки как раз для наших Стражей, – сказал Рейн, – Ты можешь уточнить – откуда они?

– Тут не написано, откуда эти тягачи, – сказал Валентайн, помедлив, – Но я могу сказать тебе, кому они принадлежат.

– Кому же?

– Национальному аэрокосмическому агентству – NASA. Они их используют для транспортировки ракет и «шаттлов».

– Вот тебе и ответ на вопрос о доставке, – сказала Элен Рейну.

– Что?! – воскликнул Рейн, – Ракетами? Ни одна ракета не поднимет такую громадину в космос.

– А кто говорит о космосе? – сказал Валентайн, – Наши Стражи уже оснащены реактивными ускорителями, позволяющими совершать высокие прыжки. Представь то же самое, но в большем масштабе. Ракете достаточно поднять и перенести Стражей через приграничную укрепленную зону, сократить путь до цели в несколько раз.

– А Щит Тесла? Вся электроника выгорит при пересечении энергетического экрана.

– Думаю, они нашли решение этой проблемы. Иначе не пригнали бы на базу тягачи для Стражей. Операция состоится со дня на день, в этом нет сомнений.

– И что мы будем теперь делать? – произнес Рейн.

– Ты же не собираешься участвовать в этой операции, правда? – спросила Элен.

Рейн покачал головой.

– Ни за что. А ты?

– Я могла бы участвовать в войне, защищать эту страну, убивать ради этого… Но то, как нас хотят использовать – это не война. Это какой-то терроризм государственных масштабов. И неважно, какова его конечная цель – установление мира на Земле или порабощение другого государства. Я на такое не подписывалась.

– Ой, сколько пафоса, – усмехнулся Валентайн, – Вам не приходило в голову, что если вы заартачитесь, то все может обернуться гораздо хуже? Война все равно неизбежна, а от нас зависит – будет ли она быстрой и бескровной, или затяжной и страшной.

– Мы тебя не заставляем разделять наше мнение, – сказал Рейн, – И я не могу велеть тебе не выполнять приказы Блэквуда и его команды. Но ты сам подумай – разве все это правильно? Разве это нормально?

– Правильно… Нормально… Эти абстрактные слова меня мало трогают. Но кое-что интересует меня гораздо больше. Видите ли, у меня есть один странный каприз – я не хочу умирать. Тем более я не склонен убивать себя сам. А десант пятью Стражами в Сибирь уж очень похож на самоубийство. Только я пока не вижу способа отвертеться от участия в операции и выйти при этом сухим из воды.

– У меня есть мысль, – сказал Рейн, – Если мне удастся сбежать с базы и все рассказать через газеты или по телевидению – поднимется такая волна общественного возмущения, что проект похоронят вместе с генералом Блэквудом и Стражами. А вас не посмеют и пальцем тронуть, хотя и придется некоторое время побыть в центре международного скандала. Кроме того, хотя обнародование информации о проекте без сомнения приведет к обострению отношений между Альянсом и Империей, вряд ли в ближайшее время та или другая сторона решатся перейти к активным действиям. Худой мир лучше доброй войны.

– Но тебя же могут поймать прежде чем ты доберешься до СМИ, – обеспокоилась Элен, – Тебе могут заткнуть рот, даже если ты попытаешься что-то рассказать. Господи, да тебя просто при попытке к бегству могут застрелить!

– Придется рискнуть, – ответил Рейн, – Я не прошу тебя идти со мной. Я даже настаиваю, чтобы ты осталась. Тяните время, сколько получится. А я все равно попытаюсь. Это мое дело; я должен довести его до конца.

– Одно удовольствие вас слушать, – проворчал Валентайн, глядя на свои наручные часы, – Вы в курсе, сколько мы провозились? Сейчас уже четвертый час! И мы проворонили «окно» в работе камеры видеонаблюдения.

– Черт! Как же нам незаметно вернуться по комнатам?

– Так же, как пришли сюда. Если, конечно, вы не овладели искусством телепортации. Но я не думаю, что в четыре утра охрана являет собой образец бдительности. Проскочим как-нибудь. Идите сначала вы, я тут должен прибраться и замести следы. Вряд ли придется еще раз воспользоваться этим подключением.

– А ты не думал о том, чтобы заложить нас? – вдруг спросил Рейн, глядя Валентайну в глаза.

– Думал, но счел эту идею бесперспективной, – ничуть не смутившись, ответил Валентайн, – А после того, как ты рассказал о своих намерениях, мне захотелось посмотреть, как ты попытаешься сорвать планы всей военной машины Альянса. Такое событие я ни за какие коврижки не пропущу. Это вам не миллионы на кошечек с собачками разбазаривать.

ЧАСТЬ 3 (продолжение)

Рейн проводил Элен до ее комнаты, поцеловал на пороге, как обычно. Но вдруг она вцепилась в его руку и притянула к себе.

– Подожди, – шепнула Элен, сомкнув руки за спиной Рейна, – Не уходи.

– Что ты хочешь? – немного растерялся Рейн. Он машинально обнял девушку за талию.

– Я боюсь, что если ты сбежишь, то мы можем больше не увидеться, – сказала Элен, – А ты стал для меня самым близким человеком, не только на этой базе, но и вообще… Я чувствую, что должна кое-что сделать. И хочу, чтобы ты кое-что сделал для меня…

– Ты мне тоже очень дорога, Элен, – ответил Рейн, – Я приложу все усилия, чтобы мы снова встретились. Но сейчас… я правда не понимаю, чего ты хочешь. У меня голова забита, я не могу сосредоточиться…

– А ты постарайся, – Элен прижалась к Рейну сильнее, – Зайди, что мы стоим в дверях?

Они переступили порог. Элен ногой захлопнула дверь. Рейн потянулся было к выключателю, но его руку накрыла теплая ладошка Элен.

– Не надо. Не включай. Ты ведь отлично знаешь, как я выгляжу. А наткнуться тут не на что… кроме кровати.

– Элен… – неуверенно произнес Рейн, – Что ты…?

– Я ведь нравлюсь тебе, Рейн?

– Эээ… да, конечно. Ты же сама знаешь, как ты мне нравишься. Я обратил на тебя внимание с самого первого дня, с первого раза, как тебя увидел. И хотя сперва мы чуть не поссорились, и ты казалась такой дерзкой, непредсказуемой…

– Я просто боялась.

– Да, я понял, что так ты защищалась от всего нового, незнакомого. Защищалась от нас, скрываясь за маской. Но потом я узнал, какая ты на самом деле. Что бы ты ни делала, что бы ни говорила – ты все равно оставалась сама собой. Добрая, милая, отзывчивая и чувствительная. И в то же время похожа на огонь, – Рейн погладил почти невидимые в полумраке, но такие приятные на ощупь шелковистые волосы, – который может согреть, но может и опалить…

– Это все неважно, Рейн, – прервала его Элен, – Думал ли ты обо мне… как о девушке? Ну, в смысле… как парни думают о девушках…

– Ну… наверное, – пробормотал Рейн, – Я часто о тебе думаю. Но я не понимаю…

– Черт, ну как тебе объяснить… Я не очень-то разбираюсь в таких вещах. И вообще, по-моему, это парень должен говорить девушке, а не наоборот… – Элен глубоко вздохнула, Рейн ощутил ее дыхание на лице, – Ты… ты хочешь меня, Рейн?

У Рейна сдавило горло. Он кивнул, но сообразил, что Элен в темноте не видит его жеста.

– Да, – хрипло выдавил он, – Да, Элен. Но… но сейчас и здесь не…

Элен встала на цыпочки, вытянулась и коснулась своими губами губ Рейна. Она не отрывалась от него до тех пор, пока не почувствовала, что он сам не позволит ей оторваться. Элен приоткрыла рот, впуская его язык. Они долго стояли, наслаждаясь этим одним затяжным страстным поцелуем. Затем Элен чуть отстранилась и начала расстегивать пуговицы на рубашке Рейна. Она все еще чувствовала его вкус, касания его рук. Это разожгло ее страсть сильнее, чем когда-либо раньше; сильнее, чем в любых самых смелых фантазиях и грезах.

– Элен, постой, – запинаясь от волнения, произнес Рейн.

– В чем дело?

– Ты… ты пойми меня правильно, Элен. Ты мне безумно нравишься. Да, я хочу тебя, это правда. Но я не хочу пользоваться ситуацией… тобой пользоваться. То, что я собираюсь сделать… Я имею в виду эту историю с побегом… Это не значит, что ты должна…

– Рейн.

– А?

– Меньше болтовни. Я сама решаю, что мне делать, когда и с кем.

– А у тебя уже… эээ… было раньше?

– Да, много раз. А у тебя? – спросила Элен.

– У меня? А, да, конечно, – быстро ответил Рейн.

– Ну, тогда какие проблемы? Меньше слов – больше дела. Раздень меня. Не бойся, не кусаюсь. Вот так… хорошо…

***

Из полудремы майора Тэри Сьерра, дежурившую этой ночью в командном центре, вывел громкий голос одного из младших офицеров-операторов, составляющих ей компанию. На часах было уже почти четыре, и она клевала носом, не в силах бороться со сном.

– Вы посмотрите только на наших птенчиков! Мало им показалось шалостей в подсобке уборщиков, они еще решили и в кроватке покувыркаться.