Алексей Гришин – Путь офицера (страница 9)

Вот его он и озвучил на совещании с де Фье и Ажаном. Да… грустный это был приказ… где-то когда-то Жан о таком слышал и отлично помнил, что ни к чему хорошему он не привел. Так что черт с ней, с субординацией, а выскочкой его и так уже почти все считают.

– Так что продолжаем действовать, как и прежде, господа, – закончил совещание де Баон.

– Разрешите предложение, господин майор, – обратился Жан.

– Ну что еще? – В голосе командира сквозило откровенное недовольство.

– Предлагаю все же скорректировать планы боевой подготовки, по крайней мере на ближайшие три месяца, сделав упор на отработку отражения штурма и попытки прорыва вглубь страны. А также пополнить запасы продовольствия и вооружений.

Комендант надолго замолчал. Не припишут ли ему самому обвинение в провокации, если начнет активно завозить припасы? Деньги есть, они выделены аж на год, но обычно тратились постепенно, по мере необходимости. С другой стороны, мальчишка прав. Если соседи решат все же атаковать здесь, то малыми силами не ограничатся, корпус пойдет как минимум, и удержать крепость будет трудно, вернее практически невозможно.

– Лейтенант, ваше мнение?

– Наверное, лучше получить по шее от начальства, чем пулю от кастильцев, – пожал плечами де Фье.

– Тогда изменение планов на вас. И лично займитесь пополнением запасов, поставьте задачи артиллеристам и проинспектируйте санитаров. А то солдаты в крепости здоровые, как бы не разучились наши коновалы бинтовать и штопать.

С этого дня жизнь солдатская, и до того в Сен-Беа нелегкая, превратилась и вовсе в подобие каторги. Ну да, снизилось количество патрулирований, но тренировки на стенах, отработка вылазок и противопожарная подготовка велись, казалось, бесконечно.

А в середине июля кастильцы под тем же предлогом ремонта дороги и мостов и вовсе закрыли границу. Вообще это было обычным делом – такие ремонты проводились раз в четыре – пять лет, только вот в сочетании с другой информацией это настораживало. Кроме этого, была отмечена возросшая активность соседей по патрулированию пограничья. Обычно для контрабандистов не составляло проблемы обойти патрульные группы как одной, так и другой стороны. Но в этот раз галлийские контрабандисты, которых в Сен-Беа знали и не трогали как мелкую шкоду, стали исчезать. С другой стороны, полностью прекратились переходы контрабандистов кастильских.

Потому и приказал де Баон, наплевав на строжайший запрет, начать разведку сопредельной территории. Только дело это стало практически безнадежным – все направления перехода через границу оказались перекрытыми. Полностью. Даже знаменитая клиссонская подготовка оказалась ну не то чтобы бесполезна. Просто неудача слишком вероятна и стоила бы слишком дорого. А как же! Убитые, или не дай бог захваченные на чужой территории военнослужащие – это голубая мечта всех дипломатов. От такого скандала королям отмыться невозможно, а уж исполнителям тем более.

Но, видно, воинская удача в этот раз оказалась на стороне Галлии. В конце июля через границу из Кастилии даже не перебрались, буквально переползли три человека. Израненные, избитые, изможденные. Двое взрослых мужчин и мальчишка лет двенадцати смогли спуститься с гор на дорогу около таможенного поста, но больше сил у них не было. Потребовалась повозка, чтобы доставить их в крепость, особенно плох был парень, которого санитары переодели, уложили в постель и запретили беспокоить по крайней мере сутки.

А мужчин комендант и де Фье забрали к себе. Опрошенные раздельно, они дали абсолютно одинаковые показания, и показания эти не радовали.

Перебежчики, или, точнее, переползатели, оказались цыганами, единственными выжившими из табора, что попытался проехать в сторону Тулузы. Кастильцы убили всех. Мужчин и женщин, стариков и детей. Эти трое вырвались случайно. Подробности рассказывали спокойно, даже отрешенно – сил на горе уже не было.

Получалось, что, намертво перекрыв границу, соседи не озаботились перекрытием дороги со стороны тыла, и табор спокойно въехал в строящийся палаточный лагерь. Вот тут-то все и началось. Цыган заставили выкопать яму, поставили на краю и закололи багинетами. Бедняги пытались бежать, но куда там – на них устроили загонную охоту. В общем, потешили себя кастильцы спортивным развлечением.

Вырваться смогла группа акробатов, что выступали в деревнях и городах, радовали публику и приносили в родной табор заработанные честным путем деньги. Профессиональная ловкость помогла увернуться от оружия и спуститься по скале с обратным уклоном, куда не доставали клинки и не долетали пули. На пальцах, хватаясь за мелкие выступы и трещины, под смертные крики близких и азартные вопли разудалых кастильских солдат. Двое сорвались и разбились, троим повезло.

На следующее утро Жан навестил мальчишку, принес леденцы, которые славно получались у жены трактирщика. Тот уже немного пришел в себя и попросил помочь сесть на кровати. Сержант подложил ему под спину побольше подушек, подтянул к изголовью, усадил. В этот момент из разреза рубашки больного показался висящий на цепочке медальон. Простенький такой медный медальон с вензелем из букв S и P, родной брат того, что в свое время носил некий Крис, что пытался опозорить и убить юного графа Амьенского, а когда был схвачен, перегрыз себе вены на руках. Тогда Жан забрал медальон и сейчас тот лежал среди его вещей. А у мальчика, значит, такой же.

– Как тебя зовут, парень?

– Шарль-Сезар! – ого, таким тоном представляется, словно наследный принц.

– Странное имя для цыгана, больше какому дворянину подходит. Знавал я двоих друзей, дворян, так вот, одного звали Шарлем, другого Сезаром. А ты один вроде как их обоих стоишь.

– А может, я и не цыган, может, я и есть дворянин?

Ну, по спеси, может, и так, но вот ауры дворянской у тебя нет, подумал Жан. Только ведь не скажешь этого, если один во всем мире эти ауры видеть можешь. Хотя…

– Разумеется, ты дворянин и я дворянин, только скотных дворов. Или постоялых, как тебе больше нравится. Ой, только не злись, тебе сейчас вредно. А лучше колдани чего-нибудь. Я эту магию знаешь как люблю, ну что вам, ваша милость, жалко что ли?

– Не могу я, – буркнул мальчик, – и отец мой не может, а мы из древнего рода. Виконт де Сент-Пуант, к вашим услугам!

И вот тут уже ноги подкосились у самого Жана. В своей новой жизни он встречал тезок и Портоса, и Планше, и Гримо. Несколько дней даже сам звался д,Артаньяном, но встретить реального героя «Трех мушкетеров»… Ну, здравствуйте, граф Рошфор, человек из Менга… Если не врете, конечно.

– И какой же черт целого виконта занес к цыганам? У них в кибитке что, мягче и теплее, чем на перине в замке? Парень, ты всерьез думаешь, что тебе кто-нибудь поверит?

– Знаю, что не поверят. Только это правда, вот. Мама умерла при родах. Отец на другой женился. Он часто уезжал, не знаю зачем, но четыре года назад сказал, что уезжает последний раз, и пропал… Год от него только письма приходили, а потом перестали. А мачеха сказала, что отец нас бросил, а я у нее теперь нахлебник. И в замке такое началось… Сплошные балы, веселье, только мне-то что с того веселья – все перепьются, передерутся… и так каждый день, каждую ночь… Вот я с цыганами и сбежал, три года с ними кочевал. Она, думаю, рада была.

Так не бывает. С другой стороны, выдумывать такую историю, чтобы запихнуть в Галлию шпиона в образе мальчишки?! Или впихнуть галлийцам дезу? Да проверить его слова можно запросто. И, опять же, кто мог предположить, что в занюханном Сен-Беа в звании сержанта служит тот самый барон, что когда-то и схватил того самого виконта? Бред еще больший.

– Что это за медальон у тебя?

– От родителей остался, – грустно вздохнув, ответил Шарль-Сезар, – там мать с отцом нарисованы.

– Можно посмотреть?

С раскрытого медальона на Жана смотрел Крис и та женщина из того, другого медальона. Так вот на кого смотрел Крис, умирая!

Жан бросился домой, суетясь, разбрасывая вещи, нашел медальон и бегом принес его в лазарет.

– Держи, парень, кажется, это твое.

На Шарля-Сезара было больно смотреть. Без того бледный, он просто побелел. И это увидели санитары. Они без церемоний взашей прогнали Жана от больного, которого немедленно стали поить лекарствами и целебными отварами, горькими до невозможности.

А де Баон, получив новые данные, утроил усилия и, в конце концов, воинская удача, подкрепленная клиссонской выучкой, оказалась на стороне Галлии. В трех километрах от границы действительно был обнаружен полностью оборудованный полевой лагерь, рассчитанный примерно на семь тысяч человек. И в этот лагерь уже начали прибывать войска.

Немедленно было собрано совещание, на котором присутствовали офицеры крепости и Жан, как помощник коменданта по разведке.

– Итак, господа, полагаю, что вывод однозначен – в ближайшее время Кастилия начнет боевые действия на нашем направлении, – завершил обзор оперативной обстановки де Баон, – какие будут предложения? Начнем с младшего по званию. Итак, сержант?

– Полагаю, что выбор у нас небогатый, – начал Жан, – направить донесение в Тулузу и перевести гарнизон полностью на казарменное положение. Думаю, что пара – тройка дней у нас в запасе есть, а после штурмовой отряд может появиться в любой момент. Ну не будет же противник штурмовать крепость всем корпусом – на нашей дороге его и не развернешь. Также предлагаю заложить фугас в горе, нависающей над дорогой у ближайшего поворота. До него метров пятьсот. Если взорвать в момент начала штурма, мы отсечем передовую группу от основных сил и заставим противника повозиться с разбором завала. При удачном взрыве на это у кастильцев уйдет не меньше двух суток.