Алексей Гридин – Рубеж (сборник) (страница 46)

Мсье Леблан, директор нашей фирмы, неторопливо снял с крючковатого носа маленькие очки в золоченой оправе. Старательно вытерев их белоснежным платком, он пристально посмотрел на меня, так и не вернув очки на место. При этом взгляд его отнюдь не походил на взгляд близорукого.

– Почему же «провинился», мальчик мой?

Мсье Леблан любил играть по отношению к сотрудникам роль заботливого папочки. При этом многих подчиненных директор отнюдь не превосходил возрастом, и со стороны смешно выглядело, когда Леблан, которому стукнуло пятьдесят четыре, общался, например, с семидесятитрехлетним бодрым старичком Мишелем Дюбуа, или консьержкой мадам Сонье, недавно отметившей восемьдесят шестой день рождения, но упорно отказывавшейся покидать свой пост.

– Наоборот, Серж, ты – один из лучших, ты достоин большего, чем рядовой экзорцист, и, будь уверен, в списке претендентов на премию по итогам года ты будешь стоять на первом месте.

– Но почему тогда вы заставляете меня работать в рождественские праздники?

Мсье Леблан поставил на стол острые локти, сцепил пальцы, водрузил на них подбородок и с хитрым прищуром сказал:

– Потому что я хочу дать тебе шанс, мальчик мой. Задание, которое, если ты с ним справишься, может стать легендой. После которого о тебе заговорят. И тебя ждет повышение, Серж, в перспективе – до начальника отдела. Ну как?

Директор довольно улыбался. Можно было бы использовать старое, навязшее в зубах сравнение с котом, вылизавшим дочиста банку сметаны, но для пушистого домашнего любимца мой начальник был слишком худ.

– А что будет, если я не справлюсь?

– Ничего, мальчик мой, – ухмыльнулся директор.

– Совсем ничего? – осторожно поинтересовался я.

– Совсем, – подтвердил мсье Леблан. – Совершенно ничего не будет – ни премии, мальчик мой, ни повышения. Забудешь ты об этом ой как надолго. Ну как? Согласен?

Мне осталось только спросить:

– Что за задание?

И когда директор мне ответил, я решил, что мсье Леблан рехнулся.

Но он посмотрел на меня своими добренькими глазками и ласково поинтересовался:

– Наверное, мальчик мой, ты думаешь, что я сошел с ума, если принял такой заказ?

Я помотал головой.

– Да ладно, знаю, что думаешь. Но эксперты утверждают, что это возможно. Так что – действуй, Серж. Все в твоих руках.

И я поднялся из уютного мягкого кресла и покинул директорский кабинет.

– Я в тебя верю, мальчик мой, – услышал я, закрывая за собой дверь

Да, мсье Леблан задал задачку! Я сходил в экспертный отдел, выслушал от наших яйцеголовых пространные речи, сплошь состоящие из головоломных терминов. Редкие человеческие слова, проскакивающие (скорее всего, по ошибке) в рассуждениях умников, были, в основном, такие: «мы предполагаем», «хотелось бы надеяться», «по нашим ожиданиям». В общем, ничего они точно не знали, но на мысль меня натолкнули. И я пошел в библиотеку, сидел там допоздна, потом набрал книг на дом – сколько смог унести.

Дома я первым делом позволил ссыпаться на пол стопке книг, которую держал снизу обеими руками и прижимал для надежности подбородком, разделся и позвонил маме. Я с ней давно не живу, но каждый год в отпуск обязательно езжу в гости.

– Здравствуй, мама, – сказал я, услышав в трубке родной голос.

– Привет, сынок. Как дела? Не женился еще? Не собираешься?

Ох уж эти мамы. Как будто на свете нет других серьезных дел.

– Нет, мама, как-то не получается. Когда-нибудь – обязательно, а пока что не выходит.

– Внуков хочу, – безапелляционно заявила мама. – Ты не знаешь, что это такое: дети есть, а внуков нет. Ты заставляешь меня страдать, сынок. Не стыдно?

– Стыдно.

– Эх… Не чувствуется искренности в голосе, Серж.

Вот такая у меня мама: любит ставить себе цели и достигать их. Вынь ей и положь жену и внуков.

Мы еще поболтали о том, о сем, я рассказал ей о задании, полученном от мсье Леблана, мама поохала и поахала, но в конце сказала:

– Ты справишься. Я в тебя верю, сынок.

На этом мы и попрощались.

Наступило первое декабря, и вокруг веселился Париж, готовясь к встрече Рождества. Мало кто сейчас помнит, что все эти елки и Санта Клаусы появились у нас не так давно: их занесли американцы, высадившиеся в Нормандии в сорок четвертом. До сих пор во многих домах елку не увидишь – по старинке висит где-нибудь веточка омелы. Вот и над дверью того особнячка, к которому я подъехал сейчас на своем стареньком автомобильчике, пристроился целый венок. Здесь явно помнят традиции. Наверняка, двадцать пятого декабря здесь будет ревейон, устроенный точь – в-точь как положено, как его устраивали предки хозяев особняка и сто, и пятьсот лет назад. Будет рождественское полено, и, думаю, не только в виде привычного рулета, поставленного на стол. В этом доме, голову даю на отсечение, будет настоящее полено, его польют горячим маслом и вином и сожгут в настоящем камине. Не может быть, чтобы здесь не нашлось камина. Подозреваю, что он тут еще и не один.

Вот с такими мыслями я выбрался из машины, с удовольствием примял начищенными туфлями тонкий слой снега, выпавшего сегодня ночью. Теперь, когда тротуары и крыши побелели, я готов признать то, что творится вокруг, зимой. Иначе можно считать декабрь последним месяцем осени.

Я взялся за ручку дверного молотка и несколько раз постучал.

Дверь распахнулась почти мгновенно. Миловидная горничная улыбнулась мне и спросила:

– Мсье Делю?

– Да, – улыбнулся я в ответ – Можно просто Серж.

– Нельзя, – покачала она головой. – Есть правила, знаете ли.

– Тогда давайте я приглашу вас в ресторан. Или там вы тоже станете соблюдать правила?

– Может быть, и нет, – она снова улыбнулась и задорно сверкнула черными глазами. – Но, мсье Делю, вы не забыли, что пришли не ко мне, а к мадам Дезар? Она ждет вас в библиотеке.

– А вы меня проводите, милая…? – я сделал паузу в конце фразы, ожидая, чтобы девушка назвала себя.

– Меня зовут Жанна, – она помедлила чуть-чуть и добавила, – Серж. Давайте свое пальто и пойдемте вот сюда. Направо, и дальше по коридору.

Библиотека была небольшой, однако книги, заполнявшие полки, дышали стариной. Я не специалист, но по одному взгляду на темные корешки с золотым и серебряным тиснением было ясно: эти тома в большинстве своем были изданы в те времена, когда книги делались основательно, не чета нынешним покетбукам, разваливавшимся по мере прочтения. Пыль с полок была стерта, в некоторых книгах торчали закладки, так что создавалось впечатление, что библиотекой действительно пользуются по назначению

А еще здесь был камин, невысокий, с изящной решеткой. В нем лежали настоящие дрова и, наверное, когда они горели, то исходящий от них жар совсем не походил на искусственное тепло замаскированных под камины электрических обогревателей.

За рассматриванием книжных полок и камина я чуть не забыл про ожидавшую меня мадам Дезар. Но она напомнила о своем присутствии тихим покашливанием.

– Прошу меня простить, мадам, – поклонился я.

– Присаживайтесь, мсье Делю, – мадам Дезар указала на кресло.

Кресло тоже было примечательным – глубокое, с бархатной обивкой, покоилось оно на ножках, выполненных в виде львиных лап.

– Обсудим дела, мадам. Думаю, вы понимаете, насколько серьезный заказ вы сделали, потому что без внесения аванса мсье Леблан с вами и разговаривать бы не стал.

– Конечно, понимаю, – ответила мадам Дезар, миниатюрная женщина лет тридцати пяти. Я прочитал досье, готовясь к визиту: ее муж, пожилой небедный хозяин сети магазинов, торговавших косметикой, год назад умер, оставив вдове кругленькую сумму и успешный бизнес. Еще она воспитывала сына, из-за которого, собственно, я и находился здесь. – Что вы предлагаете, мсье Серж? Мне отрекомендовали вас как выдающегося специалиста в своей области, я готова положиться на ваш опыт.

– Ну, – улыбнулся я, – возможно, мсье Леблан немного преувеличивал, когда описывал мои подвиги. Тем не менее, я кое-что придумал.

И я принялся посвящать мадам Дезар в тонкости своего плана.

Она порывалась спорить, и мне пришлось нелегко – эта дама явно держала подчиненных в ежовых рукавицах и твердою рукой правила своей маленькой косметической империей. Но мне удалось выдержать этот бой, выдержать – и выиграть. Хозяйка особняка безоговорочно приняла мои условия.

– Я в вас верю, мсье Делю, – сказала она, прощаясь.

Вечером мы с Жанной, как и договаривались, отправились в ресторан. Есть у меня любимое заведение, маленькое, чистенькое, с демократичными ценами и приятным обслуживанием. В полумгле небольшого зала таинственно мерцали тонкие свечи, роняя капли стеарина в бронзовые канделябры, негромко играла медленная музыка, на крохотной эстраде кружились в танце две пары. Выяснив, что Жанна вообще не пьет вина, я ограничился кофе, мы медленно смаковали чудесный напиток, перебрасываясь ничего не значащими фразами.

– Скажите, Серж, – вдруг спросила девушка, – вы ведь правда собираетесь справиться с этим делом?

– А вы сомневаетесь? – недоуменно спросил я.

Наматывая на палец локон длинных черных волос, она прошептала:

– Но это же… Это так сложно, разве нет? Никто раньше не брался за такое?

– Кто-то должен быть первым, – сказал я и подмигнул Жанне. – Почему бы не я?

Как-то само собой получилось, что после ужина мы поехали ко мне.

Утром, торопливо собравшись на работу, Жанна чмокнула меня в щеку и, нежно обвив руками мою шею, прошептала на ухо: