Алексей Гридин – Рубеж (сборник) (страница 31)

Ему сунули какой-то мешок с лямками, другие надевали на плечи такие же мешки. Юрка нацепил свой и, едва поспевая за остальными, двинулся вперед.

Шли не очень долго. Юрка почему-то ожидал, что их ожидает долгий путь, но прошло, наверное, полчаса, когда впереди забрезжило серое тусклое сияние, становившееся постепенно все ярче.

За пределы деревни они, конечно, вышли, но оказались не очень далеко от нее. Ход вывел их наружу где-то поблизости от предгорий. На востоке едва брезжила заря, розовой полоской протянулась по небу. Куда ни глянь, серые скалы поросли багровой травой и тонкими ломкими кустиками, подрагивающими на ветру черными сухими веточками. Если верить старикам, раньше, до Взрывов, трава и листья были зелеными, но Юрке поверить в это было трудно. Как в такое поверишь, если собственными глазами видно – все красное и черное.

Здесь, в предгорьях, Юрке случалось бывать не раз. Детям строго запрещалось играть здесь, но плод, как известно, чем запретнее, тем слаще. Детей манили небольшие пещерки, соединенные между собой сетью тоннелей. Взрослые туда обычно не совались, боясь обвалов или мутантов, но дети, разумеется, давно облазили все вокруг, прекрасно зная, что мутанты сюда обычно не заглядывают, а обвалов пока что не случалось.

– Идем к дороге, – махнул рукой куда-то в сторону восхода отец Андрей. – Будем выходить к городу. Только дойти бы…

Он замолчал, первым пошел по узкой тропинке, вьющейся меж громадных, поросших бурым мхом валунов. Один из стражников подтолкнул Юрку, мальчишка зашагал вслед за священником. Брезентовые лямки болезненно елозили по плечам, тяжелый мешок скользил туда-сюда, давил на шею. С удивлением Юрка отметил, что из-за ходьбы под грузом, давящим к земле, башмаки начинают тереть ноги.

Ему подумалось – а дохромает ли он до города? Что случится, если он вдруг сядет на землю и скажет, что идти дальше не может, потому что ноги стерты в кровь, и каждый шаг – откровенное мучение? До этого, правда, еще далеко, но левая нога уже начинает гореть, пропотевший носок трет ступню, надо бы остановиться и поправить…

Все решилось само собой.

Сзади затрещали выстрелы.

Шедший последним стражник, изредка оглядывавшийся и посматривавший за пройденной ими тропой, хрипло вскрикнул, взмахнул руками и рухнул на землю.

Отец Андрей и тот стражник, что остался в живых, попадали в траву, поползли вправо от тропы, туда, где за огромным плоским валуном – Юрка точно это знал – чернело узкое и не со всех сторон заметное отверстие лаза. Похоже, не только деревенским детям были известны некоторые из тайн предгорий. Кое-кто из мальчишек, как знал Юрка, поговаривал о том, что некоторые тоннели, извиваясь в подгорной тьме, ведут чуть ли не до самого города.

Может, так и было на самом деле?

Разношерстно вооруженные преследователи стреляли не только из ружей. Воздух рассекали стрелы, бессильно клевавшие придорожные камни. Юрка проворно сбросил с плеч мешок, одновременно с этим ныряя в пыльную траву, принялся отползать в сторону, чтобы ненароком не угодить под пулю или стрелу.

То, что он уползает в сторону противоположную той, в которую пополз отец Андрей, мальчишка сообразил лишь через несколько мгновений.

Но сразу же подумал, что это, наверное, только к лучшему. Дед, скорее всего, – там, среди преследователей, так что сейчас главное – не подставиться.

Тем временем выстрелы смолкли. Стрелявшие поняли, что не видят цели, а потому смысла нет тратить патроны. Стрелы-то потом можно собрать, а вот патроны – штука дорогая.

Пригнувшись – видимо, опасаясь, что противник затаился и вот-вот откроет по ним огонь, несколько человек короткими перебежками добежали до того места, где в траве лежал Юрка. Он приподнялся неторопливо на колено, замахал руками – сюда, вот он я.

Среди тех, кто подошел к нему, действительно оказался Афанасий Петрович. Настороженно вглядываясь в утренний сумрак, он спросил внука:

– Ну что, цел?

– Да, все хорошо, – ответил Юрка. – А что вообще случилось, дед?

– Да как тебе сказать, внук… То ли переворот, то ли целая революция, как правильно назвать – даже не знаю. Сейчас другие дела есть, более важные. Куда отец Андрей ушел? Ты видел?

Юрка чуть было сразу не выпалил: конечно, видел; вон туда, к тем камням.

Но что-то на мгновение сдавило ему горло, и он спросил:

– Дед, а вы когда его поймаете… Вы что с ним сделаете?

– Судить будем, – отмахнулся дед. – Некогда нам, Юрка, давай живее, куда он делся? И этот, который с ним был. Слушай, внук, ну ты же здесь, наверняка, в детстве все излазил?

Юрка представил себе картинку. Наверное, в какой-то старой книжке вычитал, сам-то он такого никогда не видел. На картинке стоял отец Андрей, спиной прислонившись к стене, сложенной из неровных округлых камней, а перед ним выстроились в шеренгу несколько безликих людей с ружьями наизготовку. Стоявший чуть поодаль человек взмахнул рукой…

Юрка мотнул головой, отгоняя видение. В конце концов, какое ему дело? Отец Андрей хотел убить его деда, заставил Юрку не один раз предать его – что ж теперь, Юрка должен священника пожалеть?

Но почему тогда так не хочется отвечать деду?

Хотя… как это не хочется? Наоборот, хочется рассказать все – все…

Дед стиснул Юркины плечи, наклонился к самому его лицу.

– Внук, быстрее… Они же уйдут. Ну, говори!

– Вон туда они пошли, – заторопился Юрка. Стоило заговорить – и сразу полегчало. – Там за камнем лаз, он узкий, но взрослый мужик все равно пролезет. А если туда не лезть, а зайти с другой стороны горы, то там есть дорога покороче. Здесь они еще петлять будут, а там все прямо, можно их, если повезет, на перекрестке подкараулить.

– Вот даже как… – старик задумчиво пожевал губами, затем, приняв решение, велел внуку:

– Веди!

Стрельбы больше не было. Когда отец Андрей и сопровождавший его стражник, постоянно спотыкаясь в темноте, выбрели, наконец, на перекресток двух тоннелей, их уже ждали. В неровном свете факелов тускло блестели ружейные стволы, направленные на опавших в ловушку беглецов, скрыться им было некуда.

Священник первым бросил оружие, велел сделать то же своему спутнику. Оба, понимая, что сопротивляться бесполезно, подняли руки – так Юрка, наконец, увидел своими глазами, как люди «сдаются».

Увидев Юрку, отец Андрей сказал:

– И ты здесь, Иудино племя? Что, милый мой, снова не смог не предать?

– Помолчи, – зло бросил ему Афанасий Петрович.

– А что? – удивился священник. – Бабка его такой была, мать тоже, да и дети, если Господь позволит, чтобы они у него были – и дети такими же будут.

– Молчи, говорю!

– Все, молчу.

Юрка ничего не сказал, хотя на душе было муторно. Спорить не хотелось, да и не умел он спорить.

Он – Иудино племя. Его судьба – подчиняться, слушаться, выполнять.

Предавать.

Побрели в деревню, ведя с собой пленников. По дороге все молчали, утомленные погоней.

Когда пришли в деревню, там уже никто не спал. Дом отца Андрея горел, но его не тушили – смотрели только, чтобы огонь не перекинулся на ближайшие избы. Сотни людей толпились на площади, явно не зная, что им делать, а на краю площади стояло сооружение, о котором Юрка тоже раньше только в книжках читал. Оно называлось «виселица», и на этой виселице болтались двое стражников, которым, видимо, не повезло попасть живыми в руки врагов.

Увидев повешенных, Афанасий Петрович помрачнел и что-то пробормотал.

– Как-то неправильно это, – разобрал дедовы слова Юрка.

На виселице еще оставались свободные петли, видимо, их приготовили загодя. Увидев мертвых сослуживцев, пленный стражник вздрогнул и мелко перекрестился. Перекрестился и отец Андрей.

– Упокой души рабов Твоих, – негромко проговорил он.

Кто-то замахнулся на него прикладом, но Афанасий Петрович удержал руку.

– Стой, – велел он, и человек подчинился. – Этих двоих в подвал, под замок. Витек, – дед подозвал к себе знакомого Юрке по вчерашнему дню парня, – головой отвечаешь, чтобы с ними ничего не случилось.

– Сделаю, Афанасий Петрович.

Витек тотчас же отобрал несколько вооруженных людей, повел пленных куда-то прочь с площади.

– Отдохнуть хочешь? – спросил дед Юрку.

– Хочу. Только…

– Что?

– Дед, скажи, а почему получилось так, что ты велел мне двери вам открывать через два дня, а ваша революция, – непривычное слово Юрка выговорил без запинки, – сегодня началась?

Дед помрачнел.

– Ты точно хочешь знать? Ну, слушай. В общем… Знал я, Юрка, что за мной следят. Знал, что ты тайну сохранить не сумеешь. Что проболтаешься обязательно. Я же, все-таки, твой дед, я знал, на ком женился мой сын, знал про тот эксперимент. Потому и не хотел я, чтобы твой отец на твоей матери женился, ну да ладно теперь, дело давнее. В общем, мы решили, что отец Андрей тебе поверит, решит, что мы выступим только через два дня, расслабится – тут-то мы его и накроем.

Юркины ноги подкосились, он медленно осел на землю.

– Что с тобой? – испуганно спросил дед. – С тобой же ничего не должно было случиться, мы же не знали, что твой чернорясый тебя с собой потащит. Да ведь в конце концов ничего с тобой не произошло!

– Почему? – негромко прошептал Юрка. Так, что дед его даже не услышал, нагнулся еще ниже.

– Почему? – повторил Юрка.