Алексей Гридин – Рубеж (сборник) (страница 26)

Последнее слово она произнесла, не скрывая брезгливости.

– Альвские принцессы не работают, – повторила девушка – Другие трудятся для того, чтобы у альвов посуда была чистой, на столе не переводилась вкусная еда, а одежда всегда была свежей.

– Именно, – согласился с ней мужчина. – И кто же трудится на благо альвов? Рабы? Напомни мне, дорогая, откуда они берутся?

Альвы не только никогда не работают, они еще никогда не краснеют, их матовая кожа всегда остается белой, даже под лучами жаркого летнего солнца. Их можно вынудить почувствовать смущение, но внешне это не проявится никак.

– Извини, – пробормотала принцесса – Я почти забыла, что ты…

– Что я – человек? Тот, кто вашим законом предназначен быть невольником? На самом деле я рад, что ты об этом не помнишь. Значит, что-то в этом мире возможно изменить.

– Ничего ты не изменишь! Я все равно уйду!

– Уйдешь. Тебя с радостью примут мать и отец, тебе простят даже то, что ты бежала с рабом.

– Не смей так говорить! Ты не был рабом!

– Меня взяли в плен, и то, что ваш колдун не успел наложить заклятье подчинения – всего лишь везение. А то, что прекрасная принцесса отметила своей благосклонностью жалкого пленника, одного из многих – тоже не более чем проблеск удачи. Так вот, тебе простят и это. Но что сделают твои родичи, когда узнают, что ты носишь ребенка от человека?

– Они не узнают. Ну, может быть, мать, а другие не узнают ничего. Я вытравлю плод. Нашему народу известны и такие заклятья.

– Хорошо, – Эд повернулся на бок, подпер щеку ладонью и посмотрел Альвис прямо в глаза. – Ты хочешь уйти – это твое право, ты взрослый че…, – он поправился, – взрослый альв. Но за что ты хочешь лишить меня моего ребенка?

– Это ведь и мой ребенок. Ты его рожать будешь? Ты станешь его кормить? Ты хочешь, чтобы сын или дочь альвской принцессы выросли, как и ты, в убогой хижине, вынуждены были работать каждый день, чтобы не умереть с голоду?

– А я ведь тебя предупреждал. Тогда, когда ты предложила мне бежать. Когда сказала, что убежишь со мной. Я говорил, что наша жизнь – она совсем не такая, как ваша, а ты со всем соглашалась, кивала и клялась, что сможешь жить так, как живут люди.

– Я не поверила, – призналась Альвис – Дура была. Попыталась думать не как принцесса альвов, а как простая человеческая женщина, как я их себе представляю. И я решила, что ты специально придумываешь побольше страхов, чтобы напугать меня, заставить отказаться от своего решения. Подумала, что ты хочешь обмануть меня для моего же блага. Как же я тебя ненавижу за то, что ты говорил мне правду! И себя ненавижу – за то, что поверила. Я хочу обратно, потому что чары альвов слаще твоей правды в сто раз!

– Это все? – осведомился Эд.

– Нет, не все. Мой народ не любит полукровок, наверное, больше, чем людей. Ребенок от человека и альва с виду похож на человека, но обладает некоторыми способностями альвов: он живет гораздо дольше обычных людей, на него почти не действует магия, его слушаются волки, которые в награду за верную службу тоже получают долголетие. Альвы не примут полукровку.

– Обещай мне вот что, – неожиданно сказал мужчина, порывисто вставая на колени. – Ты не сделаешь ничего ребенку. Ты найдешь того, кто согласится принять его как своего собственного. Неужели не найдется никого, кто ради руки принцессы согласится воспитывать полукровку?

– И что дальше? – холодно улыбнулась Альвис

– Я приду за тобой. Дождусь, пока ребенок родится, пока он подрастет – и приду. Может быть, ты передумаешь.

– Ой, дурак… Какой же ты дурак! Ты один раз спасся из Альвхейма, потому что я помогла тебе. Но второго раза не будет, понимаешь?

– Не понимаю. Я же дурак, ты сама сказала. Так что не удивляйся, если однажды я постучу в твое окно и захочу увести тебя оттуда. Или хотя бы ребенка.

– Ты погибнешь.

– Это мы еще посмотрим.

Где-то вдалеке, со стороны березовой рощицы, послышалось конское ржание

– Мне пора, – сказала принцесса – Это мой конь, три дня назад я позвала его, и вот он прискакал за мной. Прощай.

– Не прощай, – поправил ее Эд, – а до свиданья.

Но Альвис не ответила ничего, повернувшись спиной к нему, и пошла навстречу коню, который должен был унести ее в Альвхейм.

Эд дождался, пока Альвис исчезнет вдали, и негромко призывно свистнул, а потом вернулся к прерванному занятию – улегся и принялся смотреть на солнце.

Уже перед самым закатом к нему прибежал волк, серый, как опускающийся на землю сумрак, и ткнулся головой в ногу человеку. Тот погладил зверя, взъерошил жесткую шерсть, потрепал по холке и рассмеялся невесело, когда мокрый шершавый язык благодарно лизнул его ладонь.

– Одно хорошо: впервые за эти месяцы тебе не нужно прятаться. Странная жизнь у нас с тобой, волчара: то везет, то не везет. Вот посмотри: я выжил после той мясорубки, хоть и попал в плен, зато потом сбежал, да еще и принцессу с собой прихватил. Ты тоже в лесу отлежался, хоть тебе и досталось. Это, значит, удача нам такая вышла, что не погибли, а я еще и любимую нашел, пускай ненадолго. Ну а затем как? Не пожелай она уйти, как бы мы с тобой еще встретились? Эх, серый, променял бы я тебя на альвскую красавицу, точно говорю. Не обижайся, дружище, но любовь – такая штука, что из-за нее порой и самых близких людей предаешь. Ну да ладно, теперь это в прошлом. Мы с ней разные, я люблю солнце, а она – как и все альвы – ночь, луну, звезды. Это потому, – усмехнулся Эд, – что ночь – время обмана. В темноте их чары обретают особую силу, и от того ночь – время альвов.

Человек и волк стояли и смотрели на то, как красное вечернее солнце неторопливо, с достоинством опускается за горизонт.

Только бледная луна и тусклые звезды видели, как Эд проник в город, едва заметной тенью перебрался через ажурную стену, проскользнув между тонкими шелковыми нитями, увешанными серебряными колокольчиками, тихо певшими песню ветра. Могучие заклятья не остановили нарушителя, а сторожевые псы не залаяли, потому что он обратился к ним на языке их хозяев.

Альвхейм встретил незваного гостя опаловым мерцанием фонариков, что, слившись в гроздья, кружили над улицами, и тихой музыкой, струившейся из стрельчатых окон и с висячих балкончиков. Эд бесшумно крался вдоль мраморных и хрустальных стен, проскальзывал мимо цветочных клумб, перебегал просторные площади, прячась в тени деревьев, но, с тем же успехом он мог и просто в открытую шагать по мостовой, громко топая сапогами: обитатели Альвхейма полагали, что чужаку не пробраться в город, и беспечно спали в своих покоях или развлекались в садах, танцуя в лунном свете и не обращая внимания на то, что происходит вокруг.

Вот и нужный дом, вскинувший в небо острые шпили невесомых тонких башенок. Эд подпрыгнул, ухватился за решетку балкончика, надеясь, что хрупкая с виду конструкция выдержит его вес, и подтянулся, переваливаясь через ограждение. Обошлось, балкончик на деле был крепче, чем казался. Куда дальше? Так, здесь за витражами окон не видно и проблеска света – тогда сначала сюда, в темноту, чтобы спрятаться и обдумать, куда же идти потом.

Эд вышел в широкий коридор, причудливо петлявший, извивавшийся то влево, то вправо, двинулся по нему, прислушиваясь – но в доме царила тишина. Но вот из-под одной из дверей просочился едва заметный свет. Что там? Легонько приотворить дверь, заглянуть – только одним глазом…

Альвис все равно услышала, она не спала, сидела за столом, рассеянно перелистывая книгу, и когда принцесса поняла, что за дверью кто-то есть, она не вскочила, как испуганная простолюдинка, нет, она величественно поднялась из кресла и не разрешила – повелела:

– Кто бы ты ни был – входи!

Таиться далее не имело смысла. Эд вошел в комнату.

– Ну, здравствуй, – сказал он.

Принцесса молчала, рассматривая ночного гостя.

– А ты не поздороваешься со мной? – спросил тот.

– Здравствуй, – Альвис села обратно в кресло.

– Это все, что ты можешь мне сказать?

Не дожидаясь приглашения, Эд сел другое кресло.

– Ты почти не изменился.

– А почему я должен был измениться?

– Ты хоть знаешь, сколько лет прошло?

– Не знаю, – он пожал плечами. – Много, не меньше сорока. А с чего это принцесса альвов стала считать годы, словно она – обычная смертная женщина?

– Потому что я ждала тебя, дурак, – прошептала она. – Потому что мне действительно хотелось, чтобы ты пришел. Вряд ли я бы ушла с тобой снова, но мне было бы приятно знать, что действительно значу для тебя что-то. Но ты не шел и не шел, текли годы, и я представляла себе, как юноша, в которого я влюбилась как девчонка, становится зрелым мужчиной, а затем медленно превращается в дряхлую развалину. С людьми это быстро случается. Но откуда же я знала…, – Альвис замолчала.

– Что я полукровка? Но не мог же я, расписывая ужасы человеческой жизни, выдать еще и эту тайну? Тогда бы ты точно отказалась бежать со мной.

– Иногда я жалею, – медленно произнесла принцесса, – что альвы не умеют плакать. А я бы сейчас поплакала: от обиды, от злости и на себя, и на тебя, оплакала бы несбывшиеся надежды, развеявшиеся по ветру мечты. Почему ты не мог или сказать всю правду – или лгать, лгать с самого начала? Почему, ну почему не пришел ты раньше?!

– Я был, почитай, на другом краю земли, так уж вышло. Сражался. Попадал в плен и бежал из плена, терял друзей…