Алексей Гридин – Рубеж (сборник) (страница 17)
Значит, он действительно остался здесь, не прошел на другую сторону двери. Жаль. Впрочем, и Витек не сразу пропал. Ходил ведь он туда-сюда – и ничего. Видимо, стоит и Данилу попробовать сделать так же.
Следующие пятнадцать минут Данил пытался пройти через проклятую дверь туда, куда исчез Витек. Но все его попытки не увенчались успехом. Он с завидным постоянством оставался все на том же пляже, хоть головой о дверной косяк бейся. Серега с девчонками притихли, расселись на песке, глядя на бесплодные Даниловы попытки. Но он не обольщался, знал, что на самом деле они не успокоились, просто у них наступил тот обманчивый период, что приходит после первого испуга, первой истерики. Сейчас им кажется, что все под контролем, что пройдет еще немного времени, и Данил вытащит исчезнувшего за дверью Витька, или тот неожиданно вернется сам, заржет, шмякнет себя кулаком в грудь и заявит, что все это – не более чем спланированная им самим шутка.
Дудки, ребята. Все на самом деле куда страшнее. Не бывает, чтобы на пляже ночью сама собой вырастала дверь. Не бывает такого, чтобы люди пропадали, пройдя в нее. Не бывает такого, чтобы один человек в дверь пройти мог, а другой – нет. Ну разве что если дверь закрыта, но эта – наоборот, издевательски манит распахнутым проемом. Словно ртом.
Отвратительная ассоциация. Данил мотнул головой, почувствовал, как печет солнце макушку, и пожалел, что не прихватил какую-нибудь панаму.
– Все, отбой, – негромко скомандовал он. – Серега, бросай ремень.
– Почему? – вдруг удивился тот. – Что, мы больше ничего делать не будем?
«Мы!» Данил разозлился на рыжего увальня, сидевшего перед ним на песке, но постарался не показывать виду. Тем более, что у него есть новость поинтереснее.
– Будем, – кивнул он в ответ. – Быстро собираемся и сваливаем отсюда. Ну, что расселись?
Окрик, как всегда, подействовал. Девчонки выводком цыплят порскнули по палаткам, скидывая по сумкам шмотки. Видимо, подсознательно они ожидали такого исхода и с исчезновением Витька признали Данила вожаком. Серега, однако, тяжело поднявшись с песка, встал перед Даниилом и спросил:
– А с Витькой как же?
– Никак. Ты что-то можешь предложить?
– Нет. Но нужно же что-то делать, – неуверенно протянул Серега.
– Делай, – согласился Данил. – Вперед, вот дверь. Ремни еще нужны?
Он протянул ошалевшему толстяку свой конец связанных ремней.
– На, бери. А я здесь больше оставаться не собираюсь.
– Данил, а как же… А что мы скажем про Витьку? – спросила подошедшая неслышно Танюшка. – Его же будут искать, родители, милиция.
– Скажем, – твердо ответил Данил, чувствуя себя под перекрестным огнем отчаянно жаждущих единственно верного решения глаз, – что утром проснулись, а его нет. Он вышел из палатки, и больше мы его не видели? Ясно.
Он в упор взглянул на смугленькую тонкую девушку. Танюшка кивнула, закусив губу.
Собрались на удивление быстро. Распихали вещи по цветным пластиковым пакетам, свернули палатки – неровно, как получилось, лишь бы скорее убраться с этого пляжа. Пустые бутылки, выпотрошенные консервные банки остались валяться у костра, сгрудились вокруг нескольких обугленных кусков высушенного ветром и солнцем плавника вместе с комками замасленной бумаги и грязными одноразовыми тарелками. Никто уже и не думал о том, чтобы убрать за собой.
– Идем, живо, – поторопил всех Данил. – Шевелимся, топаем, мальчики и девочки.
Вереницей потянулись к тропе, уходившей с пляжа вверх, рассекая скалу пополам. Там, наверху, осталась машина – вниз проехать не удалось. Одно хорошо – Витек оставил в машине ключи. Во-первых, место все равно безлюдное. А во-вторых, в маленьком городке все знали джип Витька, и не было такого сумасшедшего, которому захотелось бы его угнать.
По узкой тропе идти получалось лишь в затылок друг другу. Серега топал впереди, тяжело дыша, девчонки едва поспевали за ним, а Данил замыкал колонну, рассчитывая, если что, подгонять отстающих. Непонятно, почему, но сейчас ему казалось, что все решает скорость. Быстрее, быстрее, лишь бы убраться с этого пляжа, забыть о черной дерматиновой двери, поглотившей одного из них. К тому же ему подумалось, что, уходя последним, он как будто прикрывает всех прочих от опасности, встает между ними и страшной в своей нереальной реальности дверью. В конце концов, если его, хоть и негласно, но признали капитаном, то покидать последним тонущий корабль – это именно его задача.
Тонущий корабль их обыденных представлений. Реальный мир предательски получил пробоину ниже ватерлинии и медленно шел на дно, зачерпывая зияющими дырами воду.
Уйти отсюда. Забыть все, что случилось. Придумать ложь и поверить в нее настолько, что вымысел вытеснит правду. И в худшем случае останутся только сны. Сны, в которых посреди золотистого песчаного пляжа стоит дверь, не отбрасывающая тени, и распахивается беззвучно, приглашая войти. Войти куда?
Данил помотал головой, стараясь выбросить из памяти то, что произошло, и одновременно усмехаясь от воспоминаний про белую обезьяну, о которой нельзя думать.
И вдруг впереди истошно заорал Серега.
Все остановились. Данил полез вперед, отпихивая столпившихся девчонок, разодрал в кровь локоть о какую-то торчащую сбоку корягу.
– Твою мать, – вопил Серега. – А, мать твою…
Других слов в его лексиконе не осталось.
Перед ним, перегораживая узкую тропку так, что протиснуться мимо не получилось бы, стояла дверь. Обитая черным дерматином, с матово блестящей потертой кнопкой звонка, в исцарапанной деревянной раме. Тени она не отбрасывала.
– Заткнись, – бросил Данил Сереге, мимолетно удивляясь: как же быстро я стал походить на Витька.
Оттолкнув неуклюжего рыжего толстяка, Данил осторожно подобрался к самой двери. Неожиданно он подумал: а что будет, если я сейчас позвоню в звонок? Вдруг дверь откроется, и из нее выйдет Витек, довольный, улыбающийся, скажет: а здорово я пошутил? И все рассмеются, все станет легко и просто, как прежде, а дверь… А дверь можно будет сломать и кусками побросать в костер, вокруг которого все рассядутся, и бутылка водки пойдет по кругу… Ну что, рискнуть? Может быть, действительно, все так просто?
Нет, Данил уже давно не верит в сказки. Его другое интересует.
Дело в том, что дверь, как нормальное творение человеческих рук (а человеческих ли?) – прямоугольная. А вот рассеченная тропой скала создана природой, и поэтому ее края ровными отнюдь не назовешь. Да, если постараться…
– Данил, что там? – окликнули сзади. Судя по голосу – Натаха. Волнуется. Данил снова почувствовал прилив нежности, но времени не было, и он лишь мотнул досадливо головой и буркнул:
– Подождите, сейчас разберусь.
– Витек тоже обещал разобраться, – просопел Серега.
«Ах ты, балласт, – подумал Данил. – Пользы ноль, а туда же – бухтит что-то».
Но вслух он этого, разумеется, не сказал. Сказал он совсем другое:
– Значит, так. Есть идея. Делаем следующим образом.
В двух словах объяснив свой замысел, Данил ухватился за услужливо протянутые дикорастущим кустарником ветки, уперся подошвами в скалу – и медленно пополз в обход двери. Главное, чтобы он перебрался на ту сторону. Остальным будет легче, Серега будет подсаживать девчонок, а Данил затянет их вверх, все пойдет как по маслу. Вот с самим Серегой придется повозиться, но до этого еще дожить нужно. Впрочем, с девчонками тоже может пойти не так уж и гладко: слишком несерьезно они одеты, шорты да топики, пообдерутся о камни и сучья. Ладно, поохают, постонут, но, главное, останутся в живых.
Черт! Узковата щель. Как толстый Серега пролезет – совершенно непонятно. Девчонкам-то проще будет, они все как на подбор, стройненькие, а вот рыжий… Ладно, потом, все потом… Стараясь даже не коснуться дверной рамы, Данил протиснулся между ней и каменной твердью, прогретой солнцем, цепляясь за ветки и корни, перебрался за дверь и твердо встал обеими ногами на небольшую каменистую площадку немного выше тропы. Все, отсюда можно помогать перебираться Сереге и девчонкам.
Данил махнул рукой.
– Давайте, лезьте! Живее, не тормозите.
Первой полезла Маришка. Серега, обняв ее за бедра, помог подняться повыше и схватиться за ветку. Маришка тут же поцарапалась, ойкнула, но ветку не выпустила. Данил мысленно похвалил ее за это. Но тут возникла другая проблема. Маришка была обута в сланцы, абсолютно неподходящие для подобных альпинистских развлечений. Жесткие пластмассовые подошвы то и дело соскальзывали, Серега пыхтел, то и дело ловя девушку и не позволяя ей упасть. Коричневое от загара бедро уже исполосовало несколько глубоких царапин.
– Да разуйся ты! – прикрикнул на нее Данил.
Дрыгая ногами, Маришка скинула обувь. Босиком дело у нее пошло быстрее. Глядя на это, Натаха, нагнувшись, принялась распутывать завязки сандалий, охватывавшие загорелые щиколотки.
– Давай, заберись повыше, – крикнул Данил девушке. – Там я тебе руку подам. Лезь.
Схватив тонкую вытянутую руку Маришки, он дернул ее на себя и помог девушке выбраться из щели. Отлично, первая есть.
Внизу Серега уже подталкивал наверх Натаху, упершись ладонями в ее маленькие круглые ягодицы. «Вот ушлый, – про себя восхитился Данил. И тут не упустит возможности чужую девчонку пощупать». Тем не менее, он, словно выполняя некий ритуал, опять протянул руку, ухватил тонкое и теплое девичье запястье, потянул на себя и вытащил Натаху на свою сторону. Затем приготовился выполнить то же действие в третий раз.