Алексей Гравицкий – Калинов мост (страница 10)

– Только улицу, – уточнил Кот.

– Только, – фыркнул в трубку Игорь. – Как будто на той улице много народу квартиры сдает и еще больше неделю назад постояльцев сменило. Адресок нашелся почти сразу. Ну а телефон по адресу узнать вообще не проблема. Главное, знать у кого спрашивать.

– А ты знаешь.

– А я знаю, – согласился Игорь. – У метро встретишь? А то плутать по району одному не охота.

– А чего не на машине?

– Днем через весь город на машине? Я что – похож на самоубийцу? И потом жарко, я пива хочу.

Кот встретил его у метро через час. Игорь был доволен жизнью и не смущаясь общественности места пил пиво из бутылки. На предложение поддержать компанию, оборотень ответил категорическим отказом:

– Не люблю я пиво. У меня от него голова пустая становится.

Игорь пожал плечами.

– Была бы честь предложена. Тогда веди, Сусанин.

«Сусанина» Кот не понял, но уточнять не стал. Уже привык, что вокруг бросаются непонятными словечками, изречениями каких-то деятелей. Манера поминать к месту и не к месту чужие изречения казалась ему странной. В былые времена один умный ссылался на другого редко, да и то сто раз подумавши. Теперь же цитатами сыпали все и всюду. Причем повторяли не только и не столько умные за мудрыми. Цитировали дураки шоуменов. Все равно как шут на базарной площади отпустил шутку ниже пояса, а весь базар потом ее неделю пересказывает. Но если с дураками на базаре все было понятно, то здесь и сейчас… Не говоря даже, а повторяя безумные глупости народ придавал себе столько значимости, что становилось смешно и грустно.

Повернув от метро налево, быстро прошел мимо вереницы торговых палаток, перемахнул через дорогу и нырнул во дворы. Здесь было тише и зелени больше, чем возле дорогой гостиницы в центре города.

– Слушай, Кот, я вот думал тут… а сколько тебе лет?

Кот остановился и воззрился на Игоря. Последний раз этот вопрос ему задавали в лесах под Киевом до крещения Руси. Тогда он так и не смог ответить.

– Не помню. А что?

– Ну вы вроде как с бабулей живете… кхм… давно. Только она старуха совсем, а ты лет на сорок выглядишь не больше. Это как?

– Она баба, – ответил оборотень и потрусил через двор мимо хоккейной коробки и детских площадок. – А я зверь. Потом ты же видел, и она может быть молодой.

– Она придуривается, – Игорь допил пиво и поискал глазами мусорку. – А ты на самом деле.

– Придуривается, – согласился оборотень. – Только откуда ты знаешь когда она придуривается? Может, она на самом деле такая, а придуривается, когда старухой выглядит. Я вот не знаю. Вообще я ей не шибко верю.

Игорь сделал пару шагов в сторону, бросил бутылку в мусорный бак. Вернулся обратно.

– Так ты ей, значит, не доверяешь?

– Доверяю, – покачал головой Кот. – У меня выхода другого нет. Но не сильно верю и не сказать что люблю.

– Есть причина?

Кот кивнул.

– Расскажешь?

Оборотень нехотя посмотрел на бородатого, фыркнул.

– У меня была любимая женщина. Я ее потерял. Думал тогда все, не полюблю больше. Но случилось, полюбил. Ее Василисой звали. Бабкина внучка была. Я ее любил, она меня. А старуха на меня осерчала, дескать совратил девку зверь лютый. Так объяснить ничего и не дала, обернула зверем и в зверином теле заперла на сотни лет. А Василисе отвар дала, чтобы не рожденного нашего сына изничтожить. Василиса год слезы проливала, потом пошла к речке и утопилась. Вот и вся сказка. Потому нет у меня причин любить старуху, как и у нее нет причины меня любить. Василиса между нами. Мертвая Василиса.

Игорь слушал молча, хмурился.

– А что потом? Так больше никого и не полюбил?

– Потом, – лицо Кота стало жестким, словно окаменело. – Не было у меня потом. Потом я был зверем. И давай-ка ты меня больше об этом не спрашивай.

На последнюю просьбу Игорь только согласно головой мотнул, словно конь. Оборотень улыбнулся.

– Не печалься. Той сказке уж тыща лет. Столько даже память не живет, не то что люди. А история – она вечная. По кругу ходит и раз за разом повторяется. Пришли.

Игорь поглядел на бело-бордовую шестнадцатиэтажку. За ней уже поднимались новостройки. Где-то далеко за ними маячила густая зелень.

– А там что? – указал Игорь на далекие деревья. – Лес?

– Какой там лес, – отмахнулся Кот. – Так, три тополя да две березы. С этой стороны заходишь – город слышно, а поглубже зайдешь, уж до другого края дотопал. А там МКАД. Но ночью там пусто и под утро тоже. Можно подальше отойти, пристреляться. Никто не помешает.

Игорь кивнул.

В подъезде было прохладно и темно. Во всяком случае, после буйно палящего солнца, глаза к лампам дневного света привыкали долго. Окончательно зрение вернулось только в лифте. Оборотень нажал кнопку, лифт скрипнул хлипкими дверьми и натужно жужжа потащился вверх.

– Ого, – оценил бородатый. – Тринадцатый этаж. А квартира какая?

– Как какая, – прищурился Кот. – Шестьсот шестьдесят шестая, конечно.

– Серьезно? – выпучился Игорь.

– Нет, шучу.

В дверь звонить Кот не стал, открыл своим ключом. Хоть и знал, что старуха дома, но предпочитал никого не тревожить и ничем не обязывать. С порога бросил громко:

– Старая, нас уже трое.

И не дожидаясь ответа, не дав Игорю поздороваться с бабкой, поволок того на балкон. Распахнув створку остекления, ткнул пальцем в торчащий из зелени девятиэтажный дом.

– Видишь? Вон те окна.

– Ну.

– Там четвертый живет. Вот познакомлюсь с ним поближе и нас будет четверо.

– А ты с ним не знаком?

– И да, и нет, – загадочно отозвался Кот. – Иди со старухой поздоровайся, а то обидится и превратит в какое-нибудь непотребство.

Глава вторая

Олег

Москва. 2019 год.

Ребята выходили из зала после спарринга бодрые, переполненные эмоциями. В дверях задерживались, складывая руки в приветственном жесте.

– Ос, – привычно поклонился Олег.

– Ос, – отозвался учитель.

Олег вышел в коридор и уже расслабившись побежал к раздевалке. В душевой немного задержался, потому, когда добрался до их со Степкой шкафчиков, тот был уже одет и готов к отправлению во внешний мир.

– Привет, опозданец, – улыбнулся Олег. – Что за привычка на пятнадцать минут позже являться?

– Пятнадцать минут, это академическое опоздание, – деловито объяснил Степа. – Потом, это ты у нас идешь путем воина, а я просто на тренировки хожу, так что мне можно и опоздать. И, кстати, с днем рождения.

– С прошедшим, – поправил Олег, поспешно укладывая кимоно в пакет. – Вчера был.

Степа кивнул:

– Знаю. А ты опять не празднуешь?

– Зачем? – пожал плечами Олег и заперев шкафчик двинулся на выход из раздевалки. – Чего тут праздновать-то? Ну прожил человек еще год и не умер. Что это? Праздник победы над смертью?

– Традиция, – не согласился Степа. – Причем не самая плохая. Ты стал на год старше, лучше, умней. Почему бы не выпить по этому поводу.

– Старше – да, – кивнул Олег. – Лучше и умней это еще вопрос. А если тебе так приперло выпить на халяву, то поставлю я тебе пиво.

– С тебя пиво, с меня подарок, – подмигнул Степа. – Пошли?

Олег кивнул. По поводу дня рождения он ни разу не лукавил. Не прикрывался философией, «которой в семнадцать лет быть не должно, если только это не выпендреж», как говорил отец. Он на самом деле никогда не любил этого праздника. А насчет философий… Иногда ему казалось, что где-то глубоко внутри него живет другая сущность. Много старше, много умнее. Просто до нее надо докопаться.