Алексей Грачев – Дело с довоенных времен (страница 41)
— А тут дела, — проговорил нетерпеливо Дмитрий Михайлович, и его брови вскинулись опять радостно. — Наконец сработала засада возле дома Груздева. Ты прости, думал, пустая затея твоя поездка в Чухлому, а тут выгорело дело.
— Это что же?
— Семиков и Кондратенко накрыли Груздева на кладбище. Нес бидон, а в нем не молоко, а чистый спирт. Авиационный, что из цистерн. А старик нес разбавлять и приторговывать на базаре вместо водки. Сейчас в предварилке. Признался, что спирт ему принес Илья Белешин. На кладбище, в сарае за церковью, сделали обыск. Нашли тайник: два парабеллума, лимонки, обоймы, еще консервы рыбные и мясные, крупа, сахар. И вот еще что... Кусок мануфактуры. Выяснили, что она украдена до войны.
— Ну, а старик что? — обрадованно спросил Коротков.
— Сказал, что не знает откуда. Взяли в допрос его жену. Та в слезы и сразу все рассказала. До войны еще принесли мануфактуру Белешин Илья и какой-то мордастый парень, видимо Емеля. Она шила детские юбочки, платья. Часть сама продавала, а часть брал у нее Курочка с Каменного острова. Он знаком нам давно. Он по деревням менял на продукты это шитье.
— Может, у него Белешин и его дружки?
— Мы тоже так решили. Звонили Ковригину на остров. Говорит, не видел пока подозрительных. Будет еще звонить.
Демьянов подтянул к себе листки бумаг, заговорил, поглядывая на них, читая написанное:
— Ну, а этих мы проверили тщательно. Так и не знаем пока, как Белешин появился здесь. Ориентировки о его побеге из лагеря не было. Начальник кадров, допустивший промах с документами Белешина, получил строгача. А Иван Иванович сидел пять лет за аферы в торговой сети в Москве. Антоныч, тот похоже из бывших офицеров, участник мятежа в восемнадцатом году. Во всяком случае сидел в чека, был выпущен за недоказанностью. Похоже, все они поджидают прихода немцев, чтоб счеты сводить.
— Может, и так.
Вошли Семиков и Кондратенко. Семиков обратился сразу к Короткову:
— Ну, слыхал?
— Да, большое дело вы тут сделали, — похвалил Коротков. — А куда они ушли, не сказал старик?
— Нет, не знает...
— Про Буренкова что-нибудь говорил?
— Ты знаешь, — удивленно развел руками Семиков, — об этом я в первую очередь спросил старика. Только выпивал да спал. И все, а больше ни в чем не замешан... А, может, и не говорит.
Коротков глянул на Демьянова. Тот опустил голову, стал писать что-то. Тяжелые отекшие пальцы даже побелели от натуги.
— Суть дела тут ясна, — заговорил Семиков, оглядываясь на Кондратенко. — Старик Груздев сообщил на кожевку о том, что милиция разыскивает Белешина. Белешин, Иван Иванович и Кореш сочли, что попалил их Буренков. Нервы не выдержали, и они сорвались...
— Значит, Буренков как бы помог даже нам, — вставил Коротков, опять кося глаз на Демьянова. Тот все писал что-то.
— Да, можно и так считать, — согласился Кондратенко, расстегивая пуговицы тяжелого, из брезента, плаща. — Останься они, а старики Груздевы отмолчались бы, — ну, и походили бы мы еще кругами.
Демьянов отложил лист бумаги, стукнул ручкой о стол. И так знакомо потер глаза: опять одолела сонливость.
— Суть дела выясним, — сказал он сердито, — когда перед нами будет сидеть вся эта банда. Вот так.
— Воздвиженская взяла дело с Груздевым? — спросил Коротков Семикова.
— Да. Она будет завтра вести допрос. А нам надо искать эту святую троицу.
— Нет следов?
Семиков пожал плечами:
— Думаем, что подались они в Овинники, где прошлым летом был Емеля. Или же идут к Каменному острову. Через линию фронта они не рискнут: опасно. В городе тоже не останутся: надо жратву где-то искать, да и патрули на каждом шагу. Они уходят в леса... Вот ждем сообщений Ковригина. Туртанкин там с опергруппой уже, из Переборов давал знак.
— А ты, Петр Гаврилович, слышал новость? — вдруг обратился Демьянов. — Что взят нашими войсками Ростов-на-Дону?
— Нет, не слыхал.
Все в кабинете так и заулыбались.
— Войска Харитонова... — начал Кондратенко.
— Стремительным ударом... — добавил Семиков.
Демьянов снова:
— Бывал я там в гражданскую. Местность ровная. Тяжело там воевать. Все как на ладони. Хорошо еще, балки да рощицы. Так что молодцы наши красноармейцы. Трудную задачу выполнили.
— А дальше что? — так и подался вперед Коротков. — Наступают ли дальше?
— Вот как, — подмигнул Демьянов Семикову и Кондратенко, — подай ему сразу прорыв до самой границы. Дальше пока нет сводок. Ждем.
Позвонил телефон, и было видно, как вздрогнул даже Дмитрий Михайлович от неожиданности. Он слушал, повторяя только монотонно и вместе с тем оживленно: «Так, так, так...»
Повесив трубку, оглядел сотрудников:
— Всем пообедать и сюда! Звонил из Переборов Туртанкин. В пяти верстах от Переборов у левого берега причалила лодка. Какой-то парень в ватнике высадился и ушел в лес по направлению к Овинникам. Туртанкин с опергруппой вышел уже на место.
Глава седьмая
1.
На Овинники от Волги вели две дороги, и опергруппа разделилась. Туртанкин, теперь вместо Гладышева оперуполномоченный левого берега, Барков, младший милиционер отделения гормилиции, и Куломзин, старший оперуполномоченный, двинулись лесом. Старший проводник служебно-розыскных собак Малинин и сельский милиционер Савостин пошли через село Залужье. Обе группы намеревались сойтись в Овинниках.
Но парень в ватнике до Овинников не дошел. Что-то заставило его повернуть назад, к Волге, к оставленной в ивняке лодке. Он шел по дороге быстро, по-солдатски размахивая руками. За спиной была котомка. Заметив Туртанкина и его товарищей, бросился назад. Бежали за ним долго, нескончаемым черным, поздней осени, лесом. Где-то на пути беглец сбросил котомку — на очередном взгорбке ее уже не было видно на спине. Туртанкин выстрелил из пистолета, выстрелили и Куломзин с Барковым. После этого парень исчез, как будто скатился в канаву. Добежав до взгорбка, увидели, как он петляет мимо кустов по направлению к дому возле ручья. Спустились в кусты; добежав до дома, постучали в окно. Хозяин дома, колхозный сторож-старик, показал, что он видел парня и что парень свернул в ольшаник на болоте. По ольшанику пробирались наобум. Вышли к небольшой деревне и здесь остановили колхозницу, которая гнала, помахивая хворостиной, козу, ругая ее на чем свет стоит. При этом все оглядывалась на дом с краю деревни — с забитым окном, с развалившейся крышей и высоким крыльцом с резными перилами. На вопрос Туртанкина ответила сразу же:
— В этом доме какой-то человек. Видела его. Дверь все прикрывал поплотнее...
Дом взяли в обхват. Остановившись в десяти шагах от дома, возле дерева, Туртанкин крикнул:
— Эй, выходи! Ты окружен со всех сторон!
Почему у Туртанкина была такая уверенность, что парень в ватнике сразу сдастся? В ответ грянул выстрел — и Туртанкин свалился лицом вниз. Барков бросился к нему. Раздалось еще несколько выстрелов, и он, раненный в плечо, ткнулся рядом с Туртанкиным, согнувшись, пытаясь дотянуться рукой до выпавшего из руки пистолета. Он успел еще выкрикнуть:
— Гранату! Бросай гранату!
Куломзин выхватил из кармана гранату; дернув чеку, бросил ее. Но то ли растерялся, то ли сказалось неумение — граната не долетела до окна, ударилась о косяк крыльца и разорвалась. Осколки брызнули рикошетом, и двумя из них Куломзин был тоже ранен тяжело. Он присел на корточки, прижимая ладонь к правому боку... Воспользовавшись моментом, парень выпрыгнул в окно со стороны огорода и исчез. Тем временем вторая группа, услышав выстрелы, повернула к деревне. Здесь милиционеры не нашли уже своих товарищей: перевязанных сельским фельдшером, их увезли на подводе в город. Направление, куда убежал парень в ватнике, им указали. Собака взяла след вскоре же. Бежали в густом тумане, рассеявшемся возле следующей деревни. Собака остановилась у последнего дома. Не мешкая, с оружием наготове ворвались в избу. Но в избе оказалась лишь полуглухая старуха. На вопрос, где ее гость, указала на полати. Но и там уже никого не было. На досках нашли тряпки, смоченные кровью: поняли, что преступник был ранен в перестрелке кем-то из милиционеров. Обошли другие дома, расспросили жителей, но нигде беглеца не обнаружили. Тогда Малинин дал собаке обнюхать тряпье. Покрутившись, она взяла след по тропе за огородом. Выбежали по мостику на другую сторону ручья, поднялись бегом в гору. Дальше начиналось поле, и в поле заметили бегущего тяжело человека в распахнутом ватнике. Расстояние было небольшое, но преследовать было трудно: ноги утопали в глине. В ответ на выстрелы проводника и сельского милиционера парень дал несколько выстрелов и опять побежал, припадая на ногу, клонясь набок. И в нескольких метрах от леса упал. Когда Малинин и Савостин настигли его, он лежал, скрючившись, на правом боку, с вытянутой рукой, которая сжимала крепко рукоять пистолета. Изо рта хлынула кровь, по телу пробежала судорога, и он замер... Обо всем, что произошло с опергруппой, Малинин позвонил в горотдел Демьянову с плотины. Он сообщил о раненых и о том, что парень в ватнике имеет паспорт, но «липовый» явно, никому в деревне не знаком и что еще жив, хотя жизни осталось, может быть, ненадолго.
Демьянов тут же собрал летучку. Решено было, что выедут Коротков, Семиков и Шитов. Здесь же решено было взять с собой Буренкова для опознания раненого. Раненым мог быть Емеля, мог быть и Кореш. Мог вообще быть кто-то другой, не имеющий отношения к нераскрытому делу.