Алексей Герасимов – Академия Иммерсии: Портал судьбы (страница 28)
— Почему ты назвал меня принцессой? — прошипела мне прямо в лицо девушка, и я отчётливо увидел, как её клыки на моих глазах увеличились раза в два. Мне показалось, или ее ушки тоже слегка заострились?
— Прости, Лия, — просипел я, чувствуя, как сознание потихоньку отправляется в долгое плавание. Я бы, конечно, мог попробовать вырваться силой, но, вколоченная с самого детства в мозг установка, о том, что девочек бить нельзя, не позволяла мне использовать физические возможности для сопротивления. На выручку пришла Майя. Мгновенно сократив расстояние между нами, она аккуратно, но весьма уверенно вырвала мою тушку из крепкой хватки соседки.
— Да что на тебя нашло? — оркша в недоумении уставилась на Лию, подперев руками бока. — Ты же могла его прикончить!
— Прости, Лия! — наконец смог выдохнуть я, отдышавшись и потирая многострадальную шею. Как же всем вокруг нравится хватать меня за нее. Пора железный ворот к рубахе приколачивать. — Я понятия не имел, что слово «принцесса» тебя оскорбит. В нашем мире оно не является бранным. Я всего лишь хотел отметить, что в моих глазах ты точь-в-точь как девушка из высшего общества. На Земле я видел представителей королевских особ только по телевизору и мне почему-то кажется, что ты аристократических кровей. Майя тебе потом объяснит, что такое телевизор. Ещё раз приношу свои искренние извинения. Пчелка, жду тебя через полчаса у выхода. Сходим на ужин, отметимся у Гримхалка и выдвигаемся в город. Не могу я уже ходить без нижнего бель… Упс. Простите.
Я в ускоренном темпе покинул комнату девушек, дабы ненароком своим дурным языком, не попасть под очередную раздачу весьма болезненных плюшек. Всё-таки плюшки я предпочитал со сладкой начинкой и желательно из рук Маргариты Степановны. Вернувшись в комнату и открыв свой шкаф, я недолго мучился с выбором одежды. По сути, мне предстоял привычный вызов к клиенту. А к клиентам нужно приходить в форме. Здравствуй, родной, проверенный мирами, чуть испачканный комбинезон.
Сева и Марк молча наблюдали за моими сборами, явно заметив красные следы на моей шее. Видимо, любопытство в этом мире все же являлось пороком, в отличие от родимой Земли. На моё предложение составить нам с Майей компанию за ужином, оба ответили отказом. Марк признался, что наги, по природе своей мало едят, а Сева сообщил, что планирует поужинать с сестрой вечером в городе, куда они отправятся сразу после тренировки у куратора. Слава Богу, или как тут его феминистично называют — Единой, от физры я на сегодня был освобождён. Несмотря на то, что утром я прогрел ноющее тело в горячих источниках, к вечеру в мышцы вернулся весь спектр неприятных и весьма болезненных ощущений. К ноющим половинкам моей седовласой задницы, добавился жалостливый хор всего остального тела. А непонятная реакция Лии лишь усилила весь этот физиологический негатив. Главное не забыть предупредить куратора о моём выходе в город! А то, в целом, вырисовывается некрасивая ситуация. Я в этом новом мире не больше недели, а неприятностей высыпалось на лысую голову больше, чем подарков мне подарил Дед Мороз за все прошедшие новогодние праздники.
Схватив свой ящик с инструментами и выдав парням прощальное «Адью», я отправился к выходу. Всё-таки пчелка — клёвая девчонка, ибо ждать её не пришлось. Она уже мило беседовала с нашей пожилой вахтёршей, выжидательно поглядывая в сторону коридора. Предупредив Маргариту Степановну о том, что я с Майей иду сегодня вечером в город, мы отправились набивать желудки.
Ужин не вызывал желания обсуждать его гастрономическую ценность. Поэтому мы с зеленокожей воительницей, получив добро у куратора, без проблем вышли из центральных врат Академии. Вернее, проходя через каменную арку выхода, мне показалось, будто я прошёл через невидимый глазу, но плотный туман, тепло которого на долю секунды обволокло моё тело. Впрочем, с моей воспалённой фантазией, в мире, где царствовала магия, мне могло показаться всё что угодно. Так что на три тени, что мелькнули где-то над головой, я решил и вовсе не обращать внимания. Солнце практически село, и мы с подругой потопали в сторону центра, по дороге из желтой брусчатки.
— Прямо как Эли с друзьями, топаем в Изумрудный город! — поделился я ощущением с Майей, — Вот только я сочетаю в себе сразу трех персонажей этой сказки, трусливого льва, пустоголового страшилу и маленького храброго Тотошку, что мастерски прячется где-то в моих напуганных внутренностях.
Естественно, пришлось вкратце рассказать оркше, какую именно сказку я имею в виду. Над городскими кварталами разгорались отблески уличного освещения, а до ушей, отвыкших за неделю от привычного городского шума, стали доноситься знакомые жителю мегаполиса звуки. Мне повезло, что Майя знала Этерию, как свои пять зелёных пальцев. По её словам, она с пяти лет сопровождала отца в ежегодных, торговых поездках в столицу МежМирья и знает множество лавок с нужным скарбом. Я обозначил девушке свои сиюминутные жизненные хотелки, и после того, как она узнала, насколько «богатенький» я Буратино, выяснилось, что на хождение по магазинам нам много времени тратить не придётся. Благо, она точно знала, в какую именно лавку мне стоит идти со своим, по ее словам, жалким как пересохший ручей счётом.
Пройдя, по словам Майи, через спальные районы мы вышли на широкую торговую улицу, которая была заполнена народом, то и дело скрывающимся в недрах бесконечной вереницы лавок и открытых павильонов. Хаос звуков вокруг сливался в единую оглушающую мелодию: громкие выкрики, заманивающих посетителей, торговцев, грохот повозок, снующих вдоль улицы, гомон и звонкий смех, разбавляемый руганью. Я даже замер ненадолго, дабы внимательно окинуть взглядом это буйство жизни. Как и на лекциях в Академии, толпа народа вокруг меня представляла из себя пеструю смесь различных рас. Вон длинноногий эльфовампир, сверкающий шикарными серьгами в длинных ушах, торгуется за фрукты с, угрюмо-пялящимся на него, человеком. В соседней лавке широкоплечий орк, с огромным топором на поясе, оценивает раскрашенный артефакт, а возле него снует и непрерывно расхваливает свой товар низенький гном.
Воздух был насыщен разнообразными запахами. Ароматы свежей выпечки от пекарни смешивались с запахом специй из открытых мешков, установленных прямо на тротуаре перед лавкой напротив. Запахи горящего дерева от печей многочисленных таверн смешивались со сладковатым амбре неизвестных мне цветов из цветочного магазина. Эта улица была такой живой и насыщенной, и в тоже время какой-то нереальной. Вот честно, я даже начал оглядываться в поисках камер и режиссера, снимающего тут очередной голливудский шедевр. Однако, тяжелая рука Майи вырвала меня из фантазий и уверенно потащила в сторону слабо освещенного переулка, располагавшегося между лавкой с одеждой и небольшой кафешкой, перед которой пустовали три столика, а у двери скучал официант, облаченный в белый фартук, украшенный непривлекательными разводами.
— А что, та лавка с одеждой нам не подходит? — задал я вопрос подруге, которая уверенно тянула меня вглубь узкой улицы.
— Слышал такое выражение, не по клыку броня? — улыбнувшись, ответила девушка. — Чтоб отовариться в той лавке, на твоем платежном браслете все камни должны быть, как минимум, серебрянного цвета. А мы уже пришли куда нужно!
Мы остановились у неказистой лавчонки, внешний облик которой взывал о необходимости капитального ремонта, а за стеклянными витринами стояли кривые манекены в унылой одежде. Майя тут же скрылась за потрескавшейся дверью, над которой висела табличка «Тряпье от Брогара», и я последовал вслед за ней. Дверь с жутким скрипом начала закрываться вслед за мной и остановилась на середине пути. Медная пружина, что должна была довести дело привратника до конца, провисла и давно перестала исполнять свои обязанности. Лавка «Тряпье от Брогара» напоминала пещеру, в которой чудом проросли росточки цивилизации. Вместо голых скал — стены, обтянутые грубым материалом, перемежающиеся с агрессивно-кричащими фрагментами необработанной древесины. Под потолком свисают гирлянды явно недорогих, поношенных шмоток — штаны, рубахи, подтяжки, носки, все во множественных размерах и пестрых цветах, бросающих вызов серому табачному освещению лавки. Пол неровный, вбитый в землю кусками брусчатки, тянулся к древесному прилавку, тяжелому как каменная глыба. За ним на невысоких полках были уложены аккуратные стопки одежды, выбеленной и крашеной без изысков.
— Майя? Ты ли это? — раздался звучный баритон из открытой двери за прилавком и на тусклый свет мигающего светокамня вышел его обладатель.
— Храни тебя свет Единой, дядя Брогар. — сказала Майя, теряясь в объятиях этого гиганта, при появлении которого помещение как-то мгновенно уменьшилось.
— Каким ветром тебя к нам занесло, девочка? Ты же вроде уже пару лет не сопровождаешь семейные обозы.
— Я поступила в местную Академию, дядя. Планирую стать боевым магом. Сам знаешь, нашего бизнеса и братьям не хватит, а я не собираюсь становиться домохозяйкой и ежегодно осчастливливать род новыми всходами.