Алексей Герасимов – Академия Иммерсии 2: Право Истинных (страница 20)
Я почувствовал, как внутренне сжимаюсь от этих слов. Намек на часть моей сущности был более чем понятен. По залу же прокатилась волна шепота, но я всё еще ощущал взгляды, направленные на меня. Заметил, как Лиана украдкой косится в мою сторону, а ее глаза выражают явное беспокойство.
Эмили, которая откатила тележку с ящиком для дракончика к двери, тоже внимательно слушала рассказ ректора. Она приподняла бровь, на ее лице читалось недоумение и интерес. Очевидно, электродраконы были неизвестны многим из присутствующих. Гильдор сделал еще одну паузу, его взгляд постепенно смягчился, будто он вспоминал что-то важное или тяжёлое для себя. В этом моменте отразилась борьба между его истинной природой дракона и необходимостью быть мудрым наставником.
– На этом мы заканчиваем нашу лекцию, – сказал он, наконец, вернувшись к своей прежней аристократической манере. – Я надеюсь, что теперь вы понимаете, насколько драконы важны для межмировой культуры и истории, и почему их магия должна использоваться с осторожностью и уважением.
Он посмотрел на Эмили и слегка кивнул, приглашая ее вернуть дракончика обратно в ящик. Лекция окончилась, но в воздухе всё еще висело напряжение, вызванное упоминанием электродраконов.
Когда все начали собираться, я еще раз взглянул на Лиану, которая, наклонившись, спросила:
– Лёня, зачем ты вообще поднял эту тему? Мы и так не на самом хорошем счету у ректора, а ты, определенно, вывел его из себя.
Ее голос был тихим, обеспокоенным.
Я пожал плечами, стараясь придать себе видимость спокойствия.
– Просто стало интересно. К тому же я думал, что мы здесь учимся, чтобы задавать вопросы, верно?
Лиана кивнула, но ее глаза оставались серьезными.
– Будь осторожен, – предупредила она. – Я видела, как ректор посмотрел на тебя. Ему что-то в тебе явно не понравилось.
Я вздохнул, стараясь скрыть внутреннее беспокойство.
– Я понял, Лия. Буду…
Она кивнула, и мы вместе направились к выходу. Но так как сама судьба привела на лекцию Эмили, я не мог не воспользоваться ситуацией. Похлопав девушку по плечу, я обратил на себя внимание.
– Привет, Эмили… – начал я, чувствуя, как в груди формируется предательская дрожь волнения. – Я тут подумал, может, ты свободна в ближайшие выходные? Мы могли бы сходить в город, погулять, съесть по мороженке, немного расслабиться после учебы.
Она слегка удивленно взглянула на меня. Молчание девушки затянулось, но потом, она тепло улыбнулась и кивнула в согласии.
– Звучит здорово, Леонид. Договорились.
– Вот и отлично! – я, игнорируя ворчание волка, почувствовал, как внутри у меня всё ликует, но постарался не слишком радоваться на людях. – Тогда увидимся. Я зайду за тобой в твой зоопарк в субботу, в полдень, лады?
– Зо-опа-рк? – удивленно переспросила девушка, явно не понимая смысла этого слова.
Я окончательно смутился и поспешил раскланяться, пока не ляпнул ничего лишнего.
– Я тебе на свидании объясню значение этого слова, – осознав, что произнес вслух термин «свидание», я еще больше покраснел и рванул мимо ошалевших друзей, ждущих меня у двери, не замечая тяжёлого взгляда Лианы и тихого комментария Северрина:
– А ты быстр, брат, аки оборотень в брачный период.
Судя по раздавшемуся хохоту Майи позади меня, оркша услышала нашего друга более чем отчетливо.
Глава 7. Когда факты не соответствуют теории, Меняй методику наблюдений
Павел сидел неподалеку от огромной каменной арки, наблюдая за мерцающими волнами света, что каскадами стекали с ее граней на землю. На протяжении недели Павел проводил у портала всё свободное время. Он вглядывался в лица проходящих сквозь световую завесу существ, надеясь увидеть ее – Катерину. Гладь портала выглядела, как поверхность озера, растекшегося между мирами. Каждый, прошедший сквозь него, вызывал на его поверхность новые волны. Это гипнотизировало.
Для ученого, посвятившего себя изучению биологического разнообразия, каждый день в этом мире походил на первый визит пятилетнего мальчика в парк развлечений. Павел открывал для себя новые жизненные формы, которые раньше встречались лишь в сказках да фэнтези. Драконы, эльфы, огромные клыкастые твари, напоминающие летучих мышей-переростков, зеленокожие орки и множество уникальных представителей остальной фауны. Людской поток на подобном фоне тускнел, но именно он был для ученого в приоритете. Движение у портала не замирало ни на минуту. Кто-то тут же испуганно возвращался обратно, кто-то с горящим взглядом исследователя уходил за горизонт нового мира.
Гномы пытались поддерживать минимальное подобие порядка, но на глазах Павла вспыхивало немало стычек на фоне социального недопонимания. Всё это казалось ученому чем-то невероятным. Словно все фантазии его мира оживали перед глазами. Увиденное обостряло боль утраты, но так же одаривало удивлением и надеждой. Екатерина могла оказаться среди попаданцев. Возможно, она тоже шла среди этих существ, надеясь найти обратный путь. Надеясь встретить его.
На седьмой день с восходом первых лучей солнца портал схлопнулся. Это стало сюрпризом для всех. Свет в проёме исчез, словно свеча, задутая резким порывом ветра. Около сквозной арки смущенно переминались немногочисленные существа, не успевшие пересечь портал и теперь наглухо застрявшие в этом новом для себя мире. Их шок и растерянность сквозили в каждом движении и жесте. Они беспомощно озирались, надеясь на чудо, которое вернет их обратно. Некоторые из них прижимались к холодным камням арки, словно ожидая, что свет вновь вспыхнет и откроет путь домой. Их отчаяние, переходящее в гнев или безысходность, вонзалось в сердце Павла, усиливая его собственную боль.
Пока гномы думали, что делать с пришлыми, разум Павла страдал от сожаления и безысходности. Не нашел, не смог. Но электродракон внутри него напомнил, что у них есть важное дело. Печаль не могла стать причиной отказа от задачи.
Тянуть с подготовкой к вылазке не стали. В первую же ночь после закрытия межмирового перехода Павел с электродраконом отправились прятать сердце. Дракон каждый день твердил, что сердце необходимо обезопасить, ведь только так их планы смогут осуществиться. Поток низкорослых, желающих поживиться останками падшего зверя, иссяк, и можно идти, не особо скрываясь. Павел пробирался через коридоры пещеры, чувствуя, как влажный воздух проникает в легкие, а каменные стены отражают каждый шаг гулким эхом. Дракон управлял его телом с удивительной грацией, а то, что глазам не требовался дополнительный источник освещения, уже входило в привычку. Павел чувствовал, что никогда не смог бы достичь такой ловкости в своем человеческом облике. Контраст между его собственной хрупкостью и невероятной мощью, что теперь жила в нём, всё еще поражал.
Когда они добрались до огромных останков, ученому слегка поплохело от вида разлагающейся плоти, источающей отвратительный запах тлена, смешанный с чем-то металлическим, словно воздух был наэлектризован. Гнилостный дух разъедал легкие, но внимание Павла приковало другое – источник странной ауры, булыжник правильной формы, что торчал из груды костей, пульсируя, словно всё еще был живым. Рука сама легла на теплую шершавую поверхность, и камень начал меняться, формируя трепещущий орган. Сердце было огромное, темно-красное, с пробегающими по его поверхности электрическими разрядами, которые танцевали по кровавым прожилкам, словно молнии в ночи. Оно мерцало мягким светом, будто внутри него до сих пор бушевала стихия, живая и неукротимая. Павел чувствовал его магию, она почти осязалась, – сила, которую можно было использовать или уничтожить.
Несмотря на размеры, сердце оказалось вполне транспортабельным, и дракон потянул ученого вглубь подземных ходов. Когда они добрались до одного из ответвлений, Павел остановился, чувствуя, как дракон напряг свое внимание. Они оказались в узком тоннеле, где тьма казалась непроглядной, но не для дракона. Он поднял руку, и пальцы Павла стали искриться, мерцая голубоватыми разрядами молний.
В голове ученого прозвучало непонятное заклинание, и стена перед ними отозвалась гулким звуком. Камни начали плавиться и растекаться, словно воск под огнем, растворяясь, пока не обнажилось необычное скрытое пространство. За стеной открылась еще одна пещера правильной сферической формы, воздух в ней густо насыщала магия, а каменные стены покрывали причудливые природные узоры и резьба, живущая собственной жизнью.
«Это было мое персональное логово», – раздалось в голове объяснение зверя.
Дракон велел положить сердце в центр, на естественный каменный постамент, и павильон заполнился ярким сиянием. Свет струился по стенам, а молнии, что танцевали вокруг сердца, будто пульсировали самой жизнью. Это было нечто прекрасное и угрожающее одновременно, сила и красота, сосредоточенные в одном месте. Пещера должна стать хранилищем тайны, защищенной колдовскими барьерами, что сооружал при помощи Павла дракон. Каменные стены начали изменяться, принимая форму закрытого магического барьера, скрывающего все следы их присутствия здесь.
Дракон руками Павла поводил в воздухе, и голубоватые линии молний растянулись по стенам, образуя магическую сеть. Эта сеть колыхалась, словно паутина на сильном ветру, запечатывая вход в пещеру. Павел наблюдал, как магические узоры, созданные силой дракона, соединяются, образуя замысловатую печать.