Алексей Фролов – Левиафан. Темный восход (страница 35)

– Глупость, – возмутился Тот. – Не нужно быть мудрецом, чтобы понимать – вера без знания невозможна. Как ты можешь во что-то верить, не зная этого? Не видя этого? Не понимая? Постой… почему ты говоришь в будущем времени?

– Ты ведь уже все понял, – вздохнул человек. – Но не можешь поверить. Вот и обратный пример: ты понял, что я бог, но не веришь в это, так как это не соответствует твоим знаниям о природе богов. Ты чувствуешь подобных себе. Но меня – нет.

– Теперь я понял, кто ты, – кивнул Тот. – Ты Ормузд, великий бог южных племен. Но как ты…

– Как спрятал свою суть от твоего взора? – Ормузд вновь показал свою двусмысленную полуулыбку. – Это нетрудно, я научу. Но больше тебя взволновало другое.

– Ты говорил о будущем, – кивнул Тот. – Я еще не встречал богов, которые могли бы путешествовать по великой реке времени.

– А я и не могу, – Ормузд вновь уставился в западный горизонт. – Отголоски, лишь отголоски… Понимаешь ли, не ты один встречал на своем пути великую мудрость, что нам оставили древние. Я ведь прав, ты сумел раскрыть тайну Великой пирамиды?

– Сумел, – согласился Тот. – А что нашел ты?

– Храм в Баальбеке, – ответил Ормузд. – Полторы тысячи лет назад. Я тоже был рожден смертным и не думал, что встречу другого такого же. Богами, знаешь ли, не становятся. Обычно не становятся.

– В этом мире много необычного, – улыбнулся Тот. – А исключений порой столько, что невольно задумываешься – а то ли ты принимаешь за правило…

Они говорили еще долго, много дней и много ночей. Ормузд обучил Тота нескольким «божественным хитростям», как он это называл. А потом он ушел, просто пропал. И вдохновленный Тот решил вновь повторить свой эксперимент – обучать людей, давая им знания о природе вещей.

В землях халдеев у него было много учеников, одним из первых стал Зороастр, которого бог перестал учить, как только понял, что тот слишком напоминает ему себя смертного. Позже Тот много раз возвращался к этому эпизоду, вновь и вновь убеждаясь в том, что это было мудрое решение. Ибо Зороастра отличали не только жажда знаний и несгибаемая решимость, но и великая гордыня, краеугольными камнями которой являются алчность и тщеславие.

Этих качеств он – увы! – не рассмотрел в другом своем ученике – Судине. Халдеев он учил астрономии и кузнечному ремеслу, анатомии и премудростям стратегии. Но среди всех лишь Судин раскрыл ему правду о людях.

Судин был лучшим учеником Тота. В нем не было и тени невежества, он был готов рассмотреть любую точку зрения, какой бы необычной или даже отвратительной она не казалась. Он во всем стремился найти рациональное зерно, даже в людях. «Я в каждом ищу лучшее, – сказал он Тоту. – Ведь худшее они покажут мне сами».

Но главное (как тогда думал Тот) – в нем не было страха. Судин был готов не просто обладать знаниями, но и применять их. Что он в итоге и сделал, поступив на службу к халдейскому царю Набониду, который тогда чудом все еще сидел на троне, методично уступая земли и власть извечным врагам халдейских племен – атураям.

Тот слишком многим поделился с Судином, он научил его управлять стихиями, объяснил устройство межзвездного пространства. Он и помыслить не мог, что Судин, лишь бы заслужить благосклонность своего царя, решит в буквальном смысле обрушить на его врагов небо. А точнее – огромное небесное тело, вырванное из Пояса Койпера.

Тот не сразу понял, что происходит, а когда понял – было слишком поздно. Он не мог отвернуть от планеты метеорит размером с Луну, но сумел сместить его траекторию на двенадцать тысяч километров к западу и «провалить» в другое время, в далекое прошлое земли. Бог сам не поверил, когда ему это удалось, а потом осознал весь ужас содеянного – изменив прошлое он, вероятно, изменил все остальное…

Однако мир остался прежним, и это навело Тота на определенные размышления о пространственно-временном континууме, который иные называют судьбой… Но эти думы заняли его голову много позже. На тот момент он был в ужасе и ярости одновременно. Он ничего не сказал Судину, просто отобрал у него силу. Щелкнул пальцами и стер его память.

В который раз Тот осознал, что его попытки тщетны. И теперь врагом стала людская гордость. Халдеи были готовы учиться, они были прирожденными исследователями и магами, они жаждали знаний и не боялись их использовать. Но они рассматривали знания как инструмент для достижения собственных, сугубо эгоистичных целей. Они без малейших колебаний переступали через других, человеческая жизнь (чужая жизнь!) теряла для них всякий смысл. Они видели лишь один ориентир – власть, дорогу к которой мостили их неуемные амбиции.

Тот перебрался на юго-запад, где стал известен как Хирам. Но и там его ученики оказались слишком горды, слишком заносчивы и эгоистичны. Тогда он впал в великую ярость и на тысячи лет накрыл этот маленький регион непроницаемым куполом, под которым невозможно было сотворить никакое волшебство. И это, как он позже узнал, стало его самой страшной ошибкой. Ведь именно сюда на стыке тысячелетий пришли серые, именно здесь они обозначили свой плацдарм, потому что именно здесь, «под куполом Тота», их нельзя было увидеть.

Тот еще долго странствовал по планете. На его глазах бронзовые мечи в руках людей сменились стальными, а деревянные парусные корабли уступили место железным титанам на паровой тяге. Он стал богом для многих, многие чтили его в разных концах земного шара, но больше никогда он не учил людей.

Он хорошо выучил собственные уроки. Невежество. Страх. Гордыня. Всего лишь слова. Но ведь в словах сила, не так ли? И если все действительно началось со слова, то каким оно было? Каким угодно, но уж точно не «бог». И скорее всего не «человек».

Глава 10. Есть лишь Один

Карн вспомнил историю Тота и подумал, что с Эррой было как-то проще (если, конечно, бог войны рассказал о себе правду). Этот парень появился на свет во втором тысячелетия до нашей эры в Вавилоне. Никогда не скрывался под другими именами, ни под кого не косил, считая сие недостойным своей божественной сущности. А то, что его порой принимали за других богов (неизменно – воинственных и кровавых), это уже совсем другой вопрос.

Что касается Рокеронтиса, то он пришел в Дуат в X веке, молодой и, как водится, горячий. Сначала был у мохоков богом мщения, потом – ночных кошмаров. В свое время обозначился у греков под именем Фобетора, правда, не совсем понятно, каким образом, потому что Овидий писал о Фобеторе в первых годах нашей эры. Рокеронтис на этот счет «прогнал» Карну какую-то дичь об абберации пространственно-временного континуума и решил, что этого объяснения будет достаточно. Разумеется, сам он подобные термины в речи не употреблял, в его изложении все было гораздо нагляднее и через слово для пущей образности проскальзывало бляканье и ептанье.

В итоге, Песочный человек мигрировал в Западную Европу, где в XIX веке принял свой нынешний облик. Он был много моложе Тота и Эрры, но отнюдь не слабее. Эрра объяснял это адаптивностью, способностью легко приспосабливаться к меняющимся условиям новой эпохи. Тот говорил, что всему виной – актуальность корневого образа в рамках современных фантасмагорических реалий. Рокеронтис лишь улыбался и многозначительно кивал, полагая, что он просто крут от природы. Карну он нравился, ведь было очевидно, что за бесчисленными понтами и поистине изощренным самолюбованием кроется душа добрая и откровенная.

Но что было действительно интересно, так это знакомство Эрры и Рокеронтиса. Карн долго удивлялся, как они сдружились, ведь натурально – огонь и вода. Однако ж, противоположности порой действительно притягиваются. Эту историю они поведали ему сами однажды вечером, за ужином.

– То была жаркая ночь на исходе июня 1520 года, – воспоминания заставили бога войны непроизвольно улыбнуться. – Жаркая – во всех смыслах. Кровавая. Кортес отступал из Теночтитлана, ацтеки дрались как львы, их не могли остановить ни ружейные залпы, бьющие в упор смертоносной картечью, ни артиллерийские орудия, обращавшие в кровавое месиво целые отряды. Официально Кортес пришел в земли ацтеков грабить и убивать, но на самом деле все было сложнее.

– Теотиукан, один из древнейших городов Земли, – вступил в разговор Тот. Его взгляд был прозрачным и сквозь него Карн будто бы видел все своими глазами – средневековую Мезоамерику и первых конкистадоров, которые в своей непомерной гордыне считали, что имеют право владеть этой благословенной землей лишь потому, что у них есть ружья. – На тот момент мы не могли попасть туда из Лимба, но именно там, согласно моим сведениям, был спрятан последний осколок Пламени, что выкрал Персей. Ситуация осложнялась тем, что Тескатлипока и его братья всегда были не особенно дружелюбны к нам, вероятно поэтому Иные Боги их не тронули.

– Ублюдкам нравились их древние ритуалы, – мрачно заметил Рокеронтис. – Особенно массовые жертвоприношения! Тот говорит, что это отголосок тех времен, когда по земле бродили лишь Один, Локи, да еще пара Древнейших.

– Но сейчас не об этом, – кашлянул бог мудрости, смерив Рокеронтиса взглядом, в котором, как обычно, смешивались в равных пропорциях презрение и укор. – Нам нужны были воины, люди, которые рискнули бы пересечь океан и пройти по землям воинственных аборигенов, чтобы достичь Теночтитлана, о тайнах которого не знали даже кровавые боги ацтеков. И оказалось, что наши планы совпадают с планами Карла V, короля Испании, жаждавшего власти и золота. Тогда Эрра занял тело лейтенанта Альварадо, что был смертельно ранен еще во время «умиротворения Кубы» и направился к индейцам под крылом Кортеса.