Алексей Фомин – Жребий окаянный. Браслет (страница 30)

Он прошел к дому, влез на завалинку и попытался заглянуть в окна, но те были так основательно изукрашены изморозью, что, как ни старался Валентин разглядеть хоть что-нибудь, ничего не получилось. Спустившись с завалинки и переминаясь с ноги на ногу, он окинул улицу взглядом. По-хорошему, надо было бы спросить у соседей или хотя бы у играющих на улице ребятишек. Валентин только собрался пересечь улицу наискосок, чтобы подойти к стайке громко галдящих мальчишек, как те, словно стоя воробьев, разом снялись с места и умчались в близлежащий проулок. «Да что это со мной сегодня? — разозлился он сам на себя. — Уж сколько мы сюда ходим, и все было нормально. А тут чего-то передрейфил…»

Валентин вновь прошел к калитке, взялся за колечко, привязанное к шнуру, и несколько раз решительно дернул его вниз. Звонка колокольчика он не услышал, но почти сразу же во дворе хлопнула дверь, и раздался хрустящий звук шагов по утрамбованному снежному насту. Стукнула отодвигаемая задвижка, и заскрипели промерзшие петли. Калитка приоткрылась, и в образовавшуюся щель высунулась рыжая физиономия.

— Михайла?! Ты?! Живой?!

От неожиданности Валентин сделал полшага назад.

— Ванька?!!

Столько дней он мысленно рисовал себе эту встречу!.. И ни один из продуманных им вариантов не предусматривал такого сценария — один на один, нос к носу, без свидетелей.

Рыжий неожиданно метнул свою длинную ручищу и ухватил Валентина за ворот.

— Ты заходь, Михайла, заходь… — ласково приговаривал он, втаскивая Валентина во двор. — А то что ж мы с тобой через калитку разговариваем, как чужие, ей-богу.

X

Стукнул засов запираемой калитки. Ванька теперь стоял, скрестив руки на груди и привалившись спиной к калитке, как бы подчеркивая этим, что путь на улицу Валентину отрезан. Был он без полушубка, в одной лишь рубахе с распахнутым воротом и закатанными по локоть рукавами. На правой его лапище, теряясь наполовину в зарослях густых рыжих волос, красовался столь необходимый Валентину браслет. И это был факт, которому Валентин не мог не порадоваться, несмотря на сложность ситуации, в которой он оказался. Испуг, вызванный неожиданным появлением наглой Ванькиной морды, уже прошел, и к Валентину вновь вернулась способность здраво и логично мыслить. Собственно говоря, ничего страшного или фатального в его нынешнем положении не было, если не считать, конечно, того, что один раз Рыжий уже пытался его убить.

— А ты, Рыжий, оказывается, убивец, — твердо заявил Валентин, глядя Ваньке прямо в глаза. — И в городской страже о том уже знают.

— Это что же ты такое-то, Михайла, говоришь? — вдруг засуетился Ванька. И куда только подевалась глумливая улыбочка с его толстых слюнявых губ… — Какой же я убивец?

— Самый настоящий! — продолжал свою атаку Валентин. — Разве не ты меня убить пытался?

— Да бог с тобой, Михайла! Я ж тебе только один раз и засветил по башке. Легонечко… Мне ж мой браслет нужен был, а ты ни браслета не возвращал, ни денег за него не платил. Вот я и решился свое добро вернуть.

— Легонечко, значит, говоришь… Браслет… А зачем же ты с меня всю одежду снял и замерзать оставил?

— Так то по недомыслию, Михайла, ей-богу. Ты ж браслетом пользовался, а денег не заплатил. Вот я и взял твою одежду. Должон же мне быть какой-то прибыток за то, что браслет у тебя был. А про то, что ты замерзнуть можешь, я и не подумал.

— Ой ли? — Криво ухмыльнувшись, Валентин недоверчиво покачал головой. — Что же ты тогда так удивился, меня живым увидев? Сейчас вот… Когда калитку только открыл? А?

Ванька смешался. От его былого победоносного вида не осталось и следа.

— Ну а чё ж мне не удивляться? Удивился, понятное дело… Не виделись-то вон уже скоко… Нет, ну, ей-богу, Михайла, и не думал я тебя жизни лишать…

Разговор получался хоть и дурацкий, но на равных. Разнообразные сценарии, разработанные Валентином совместно с Надеем, сводились в принципе к одному. Ваньку нужно выманить на улицу и спровоцировать на драку, а тут, словно из-под земли, Надей с парой стражников объявляется. Ванька отправляется в городскую каталажку, а браслет возвращается к Валентину. На деле же получилось совсем не так. Ни Надея со стражниками, ни даже Ерохи с Силкой. Так что сценарий пришлось писать по ходу пьесы.

— Слышал, ты его продать хочешь, — Валентин мотнул головой, как бы указывая на браслет.

— О-о, Михайла… — Рыжий явно обрадовался, что разговор съехал с неприятной для него темы «убивства». — Знал бы ты, сколь я побегал. В Орел даже ездил.

— Ну?

— Точно. Хотел лохматого того найти, у которого ты браслет… Гм-м, гм-м… позаимствовал.

— Нашел?

— Нет, говорят, что он то ли в Москву подался, то ли еще куда.

— Слушай, Иван, так за чем же дело стало? Продай его мне. — Валентин вытащил из кармана кошель, развязал его и высыпал деньги на ладонь. Пересчитал. Ровно десять рублей. Все правильно. Именно столько они с собой и брали, отправляясь поутру на «работу». По десять рублей на душу. — Держи, здесь десять рублей, как ты и хотел.

— Не-эт, Михайла. — Ванька закрутил своей рыжей башкой. — Это я хотел десять рублей, когда не знал, что браслет-то, оказывается, волшебный. А теперь он стоит двадцать, никак не меньше.

Двадцати рублей у Валентина с собой не было. Эх, был бы с ним Силка или Ероха!.. Но Ероха остался охранять дом, а Силку он сам отпустил. Валентин порылся по карманам и набрал еще два рубля мелочью, оставшихся у него после сегодняшнего похода в железно-скобяную лавку.

— Брось, Иван. Какой еще волшебный? Не дури. Вот тебе еще два рубля. Бери их и давай мне браслет.

— Нет, Михайла. Я тебе точно говорю — волшебный. Как его на руку наденешь, так руки вдвое сильней становятся.

Валентин не сдержал скептической улыбки:

— Так уж и волшебный? Выдумываешь ты…

— Точно говорю. — Ванька истово перекрестился. — Как Бог свят! Я вот давеча с одним схлестнулся… Пятеро их было. И все конные и оружные. А я с голыми руками на лесной дороге. Так я молодую сосенку сломил и ею отбился. Ей-богу, не брешу. Трое ускакали, а двоих с коней сшиб, так они пешки чесанули. А коней я домой привел. Не веришь? Пойдем покажу, они в сарае стоят.

— Ладно… — Валентин махнул рукой. — Так и быть. Держи десять рублей. Это пусть задаток будет. Никуда не уходи. Сейчас я тебе еще десятку принесу. — Валентин сделал строгое лицо. — Но без дураков! Чтоб потом не оказалось, что он еще и золотой, и еще черт знает какой, и что стоит он уже тридцатку!

— О чем речь, Михайла… Я-то свое слово завсегда держу. Договорились: двадцать, значит, двадцать.

Ванька отодвинул засов, распахнул калитку и отодвинулся в сторону, освобождая проход.

— Скоро буду! — заверил его Валентин и, выскочив на улицу, понесся к себе, в Гончарную слободу.

— Открывай, Ероха! Это я! — Добежав до двери своего дома, Валентин заколотил в нее что есть сил. Бежать ему пришлось километра три с лишним, и, хотя почти половину этой дистанции Валентин не бежал, а прошел ускоренным шагом, сил у него почти не осталось.

— Минька, ты? — удивился Ероха.

— Я, я… Открывай.

Защелкали отодвигаемые засовы, и наконец дверь открылась.

— Ты чего, Минь? А Силка где?

Оттерев Ероху в сторону, Валентин, тяжело дыша, ввалился в дом.

— Ванька приехал. Браслет у него. Деньги нужны, — объяснил он.

Едва отдышавшись, он полез в тайник и достал оттуда десять рублей. Потом, слегка поразмыслив, добавил к уже вытащенным еще десять монет.

— Я с тобой пойду, — безапелляционно заявил Ероха, когда Валентин собрался вновь уйти из дома. — Одному опасно…

— Да нет же, Ероха, — постарался успокоить его Валентин. — Я уже с ним обо всем договорился. Сейчас только отнесу деньги и заберу браслет.

— Точно?

— Точно, охраняй дом.

Валентин вышел на улицу. Бежать он уже не мог, быстро идти — тоже. Как только он пробовал ускориться, сразу же начинало колоть сначала в левом боку, а потом — и в правом. Физическая форма Михайлы Митряева была ни к черту, и Валентин, вышагивая в направлении Нагорной слободы, то и дело корил себя, что так и не нашел времени заняться хотя бы элементарной физподготовкой своего клиента. Ноги его постепенно наливались свинцом, а легкие горели адским пламенем от морозного воздуха, который он то и дело хватал открытым ртом. Скорость, с которой он двигался к Ванькиному дому, постепенно падала и метров за сто до намеченной цели достигла нуля.

Решив немного передохнуть, Валентин уселся на завалинку и перевел дыхание. В принципе можно было и не торопиться. Не бежать сломя голову… Ну пришел бы он к Ваньке на полчаса позже, и что с того? Главное сделано — договоренность достигнута, и браслет, считай, уже у него в руках. Рассуждая подобным образом, Валентин бросил взгляд вдоль улицы, туда, где находился Ванькин дом.

То ли раньше их там не было, то ли он просто не обращал на них внимания, но… У Ванькиного дома стояли четыре вороных красавца-коня. И стояли они не сами по себе, а держал их за поводья мужик, одетый под стать коням во все черное.

Еще не отдавая себе отчета, почему он именно так поступает, Валентин поднялся с завалинки и, перейдя на другую сторону улицы, двинулся потихонечку вперед. Поравнявшись с домом вдовы, у которого сейчас стояли те самые кони, он вновь опустился на завалинку, намереваясь чуть обождать и разобраться, что же за гости посетили скромную вдову. Долго ждать ему не пришлось.