Алексей Фомин – Время московское (страница 65)
Великокняжеское войско выстроилось перед кремлем, упершись правым своим флангом в Москву-реку, а левым — в Неглинку. Свою артиллерию великий воевода расположил на более высоком левом фланге, над строем конницы. В известном смысле занимаемая сегодня войском позиция была вынужденной. Гораздо выигрышней была бы позиция на Красном холме, но посланный туда вчера великим воеводой кавалерийский отряд был выбит подходящими силами ордынцев. Теперь же на Красном холме была ставка Мамая, а его войска выстроились у подножия холма, на берегу Яузы, у бродов.
— Добрую крепость построил, брат, — ревниво промолвил Дмитрий, обращаясь к Сашке. — Только зачем она здесь? Города нет, а кремль есть.
— Как видишь, сгодилась, великий князь. Не было б ее, откуда бы ты сейчас войском командовал?
Вчера, когда решался вопрос, где находиться Дмитрию во время битвы, Боброк и другие князья потребовали, чтобы он поднялся на стену и руководил битвой, а не сражался вместе со всеми. Испокон веков князья дрались рядом со своими воинами, а руководили битвами те, кому положено — воеводы. Но тут Боброк сказал: «Ты теперь не только великий князь. Вот побьешь завтра Мамая и станешь ордынским царем. А царю негоже в общем строю рубиться. Его дело — на битву с высоты взирать». Великокняжеский стяг поднял над собой Бренко, а Дмитрий поднялся вместе с великим воеводой на крепостную стену — командовать.
— Сгодиться-то сгодилась, — все еще недовольно проворчал Дмитрий. — Вот только почему ты ее на своей земле поставил?
Сашка глубоко вздохнул. Ну что, рассказывать ему сейчас, что так случайно получилось? Что просто выбрали удобное место, даже не думая о том, чья эта земля? А может, еще и про забор вокруг складов рассказать, который нежданно-негаданно стараниями архитекторов превратился в крепостную стену? Все равно не поверит. И поднаторевший за последние годы в придворном лицемерии Сашка ответил великому князю:
— Вся земля твоя, государь. Мы лишь пользуемся тем, что твои предки моим за службу пожаловали. И сами тебе за то службой своей обязаны. И служим не за страх, а за совесть. А крепостью этой располагай сам, государь. Не нужна — снеси, нужна — пользуйся. А может, и город вокруг нее сложится. Все прибыль тебе будет.
— Ладно… Не о том речь сегодня. А если ордынцы в атаку не полезут?
Великий воевода пожал плечами.
— Будем ждать. Мы атаковать их не будем. У них и воинов в полтора раза больше, и позиция лучше.
— А если князь Литовский подойдет и в тыл нам ударит?
— Мы следим за ним. Он стоит лагерем за Можаем и не думает трогаться. Он ждет результата сражения, в драку лезть не хочет.
— И сколько мы будем ждать?
— День только начался, государь. — На самом деле Сашка был уверен, что не для того сюда так торопился Некомат, чтобы теперь выжидать. Не пройдет и часа, как ордынцы бросятся в атаку. — Подождем до полудня.
— Вот уж не думал, что придется драться на наших московских Кулишках, — раздалась сзади негромкая, вполголоса, реплика Николая Вельяминова. — Да еще с кем? С родным братом…
— Что? — Сашка обернулся к Микуле. — Что ты сказал, брат?
— Не думал, говорю, что с братом придется…
— Не о том… Где… Где, ты сказал?
— На Кулишках. А ты не знал, как это поле называется? Хотя, верно… Откуда тебе? Ты ж как… Так сразу уехал. Да, Кулики, Кулишки называется.
— То есть Куликово поле, да?
— Ну да, можно и так сказать.
«Жесть! — мысленно схватился за голову Сашка. — Вот это изменил историю, вот это нарушил пространственно-временной континуум! Поле-то все равно Куликово!»
Николай с удивлением поглядел на изменившегося в лице брата и сказал:
— Ну ладно, я пошел к своему полку.
— Давай, — согласно кивнул головой великий воевода.
Николай командовал запасным полком, располагавшимся в тылу так называемого Большого, то есть полка, расположенного в центре. Когда прошедшей ночью Сашка, Николай и Адаш корпели над планом сражения, решение о создании подвижного резерва созрело и было принято единогласно.
— Вот смотрите, — говорил Адаш, — расставляя на столе фишки, обозначающие противостоящие друг другу войска. — Ивановская горка как бы сдавливает поле битвы. Здесь оно самое узкое, как стан, ремнем перетянутый.
— А может, здесь и встать? — предложил Сашка. — Левым флангом упереться в сады, правым — в Москву-реку. Пушки — в первую линию. Построение будет очень плотное, а пушки будут косить их в лоб картечью.
— Так будет только в первой атаке, — возразил Адаш. — Урон они, конечно, понесут серьезный, но тут же отойдут назад и станут думать, что с нами делать. И здесь сразу же напрашивается — обойти нас через Ивановскую горку или чуть глубже и ударить нам в тыл или во фланг.
— А мы на Ивановскую горку засаду определим — конный отряд, — продолжал упорствовать Сашка. — Они-то и заблокируют попытку обхода. Противник добавит сил, и мы добавим. Пошлют еще, и мы пошлем.
— Вот и получится, — резюмировал Адаш, — вместо битвы в чистом поле, где мы можем использовать свое преимущество — пушки, резня на пересеченной местности, густо покрытой лесом и прочей растительностью. Там строй не поставишь. Там будет массовая свалка, где каждый дерется сам за себя. А в бою один на один мы заведомо слабее ордынцев.
— Пожалуй, я согласен с Адашем, — сказал свое слово Николай.
— Что же ты предлагаешь? — поинтересовался Сашка.
— Отойти чуть ближе к кремлю и растянуть фронт от Москвы до Неглинки. А артиллерию поставить на левом фланге, на возвышенности. Тогда Ивановская горка будет мешать противнику атаковать широким фронтом. Их правый фланг при движении на нас будет вынужден отставать, пропуская вперед свой центр, а потом, когда те пройдут вперед, проскальзывать колонной между ними и Ивановской горкой, чтобы потом развернуться перед нашим левым флангом. Здесь обязательно у них возникнет в какой-то момент заминка, небольшое столпотворение. В этот момент и ударят наши пушки по стыку их центра и правого фланга. Надо даже дать команду пушкарям, чтобы заранее навели свои пушки на подошву Ивановской горки.
— Однако Адаш дело говорит, — поддержал его Николай.
— А засаду, как ты предлагал, государь, — продолжил Адаш, — мы все-таки пошлем на Ивановскую горку. Их задача будет — следить за тем, чтобы ордынцы не попробовали нас обойти глубоким охватом через Воронцово поле, через Яузу, через Неглинку, а потом, зайдя глубоко нам в тыл, вновь через Неглинку. Они должны будут пресечь такую попытку в самом зародыше. Когда же у ордынцев уже не останется в резерве конных сил, то есть попытки обхода уже точно не будет, мы сможем использовать нашу засаду в битве.
— Согласен, — кивнул великий воевода. — Только я предлагаю вот тот момент временной неразберихи, о котором ты говорил, когда их правый фланг будет обходить Ивановскую горку, усилить! Сделать так, чтобы это столпотворение случилось наверняка. А для этого нужно, чтобы их центр уперся в наши войска, как только минует подошву Ивановской горки. Я предлагаю перед Большим полком поставить еще один пеший полк. Назовем его, к примеру, Сторожевым.
— Но у него же будут открыты бока! — воскликнул Николай. — Их же начнут бить сразу с трех сторон! Ты заранее этих людей в покойники определяешь!
— Не все так просто, — поправил его Сашка. — Мы окружим Сторожевой полк с трех сторон рогатками в три-четыре ряда. И они будут спокойненько обстреливать противника из луков и арбалетов из-за укреплений. Причем не только спереди, но и по бокам.
— Что ж, в этом что-то есть, — согласился Адаш.
— Но они не смогут из-за своих рогаток перейти в наступление, когда это понадобится, — продолжал упорствовать Николай.
— Для наступления у нас есть конница, — парировал это возражение Сашка.
— Если к тому моменту будет еще, кому и на кого наступать, — внес свою поправку Адаш.
— А вот чтобы было кому, я предлагаю создать Запасный полк, — предложил Николай.
— Запас карман не тянет, — многозначительно изрек Адаш.
— Нужная вещь, — согласился и Сашка. — Вот ты и будешь воеводой Запасного полка. Составим его напополам из конницы и пехоты.
— В конницу я себе Ольгердовичей возьму, — сказал Николай. — У них дружины добрые, боевые.
— Тебе, значит, нужны хорошие, — рассмеялся Сашка, — а остальным сойдут какие есть. Ладно, забирай Ольгердовичей.
Так князь Андрей Полоцкий и князья Дмитрий и Роман Брянские попали в Запасный полк. Князей Друцких и Тарусских определили в Сторожевой. Воеводой его поставили князя Оболенского. Правда, воеводой его можно было считать лишь номинально, ибо задача у полка была однозначна и проста, как смерть, — ни шагу назад.
Большой полк тоже состоял в основном из пехоты, за исключением великокняжеской дружины, место которой Сашка с Адашем определили в последних шеренгах полка. Воеводой полка был назначен воевода великокняжеской дружины Бренко.
На правый фланг, поскольку Адаш полагал, что главный удар противник будет наносить именно здесь, были определены лучшие конные силы — дворянское конное ополчение, уже имеющее опыт вожской победы. К ним же были присоединены небольшие дружины князей Ростовских и Стародубского. Воеводой этого полка был назначен Грунок.
Левый фланг составили конные дружины князей Белозерских, Моложского, Холмского и Ярославского, подкрепленные отрядом дворянского конного ополчения. Воеводой же стал Мозырь, по поводу назначения которого между участниками обсуждения произошел вялый спор.