Алексей Фомин – Возвращение великого воеводы (страница 41)

А как освободилась, так и решила в боярскую усадьбу забежать, справиться, что да как. Услышанное от дворовых девок: «А боярыня уж третий день как с Епифанием куда-то уехала», – повергло Веду в состояние искреннего изумления.

– Что значит «куда-то»? – попробовала она уточнить. – И на сколько уехала боярыня? Когда ждать-то ее?

– Кто ж их знает… Ихнее дело хозяйское, – был ответ. – Никому они ничего не говорили. А уехали просто, и все.

Подобное объяснение, может быть, и могло кого-нибудь удовлетворить, но только не Веду.

– Да вы, девки, вконец одурели, что ли? – возмутилась она. – Кто видел, как уезжала боярыня?

Оказалось, что при отъезде боярыни Ольги и Епифания никто из дворни не присутствовал. Более того, и боярынин возок, и кони все на месте оказались.

– Ах, дурищи вы бестолковые! – бушевала Веда, устроив разнос тютчевской дворне. – Это что ж получается? Боярыня пешком ушла вдвоем с Епифанием незнамо куда и никого об этом не предупредила? Быть того не может! Лахудры толстомясые! Боярыня уже несколько дней как из дому исчезла, а они и не чешутся!

– Да что ты, Ведушка, бог с тобой, – пробовали оправдываться девицы. – Куда ж ей, боярыне-то деться? Ушла куда, уж найдется небось. А кому мы пожалиться можем? Нам и пожалиться некому.

– А губной староста на что? Дуры! – обругала их напоследок Веда.

В Ольгиной спальне она взяла гребень с остатками ее волос, а в комнате Епифания – тонкий сыромятный ремешок, которым он имел обыкновение подвязывать волосы на манер ремесленников. И к губному старосте, и к общинному Веда сходила сама. Те тотчас организовали поиски, разослав людей верхами в разные стороны. Губной староста осмотрел боярскую усадьбу. Хотя похитители и старались не оставить следов, но от внимательного глаза не могло укрыться, что боярыня Ольга и Епифаний были увезены против своей воли. Вечером вернулись те, кто уезжал на поиски. Проехав по 25–30 верст, они не обнаружили ни боярыни Ольги, ни ее следов.

Впрочем, Веда не особенно на них и надеялась. Действовать она решила своими методами, в чем ей должны были помочь Ольгин гребень и ремешок Епифания. Сначала она увидела Ольгу. Та сидела в крытом возке рядом с каким-то незнакомым мужиком, купцом по виду, а в открытые окна возка сквозь тонкую завесу пыли, поднятую в воздух лошадиным копытами, виднелась бескрайняя степь. Ольга была какая-то странная. Вроде бы бодрствовала, а в то же время была как бы и не в себе. «Опоили», – догадалась Веда. Епифаний тоже был жив-здоров и находился где-то рядом с Ольгой, но разглядеть его Веда не смогла, ибо лежал он в каком-то темном ящике, как в гробу.

Увидев их живыми, Веда несколько успокоилась. Теперь она направила свои усилия на то, чтобы определить, в каком направлении следует искать похищенную боярыню. Получилось, что Ольга с Епифанием в той стороне, где солнце в полдень стоит. Чуть-чуть правее. С этой информацией Веда вновь пошла к губному старосте.

– Степь, говоришь, кругом… Гм-м, – хмыкнул он. – Это они далеко отсюда уже. Три дня, почитай, уже прошло. Ежели лошадей на каждом яме меняли, да еще и ночью с факелами ехали, то они, знаешь, сколько уже проехали… – Он почесал лоб, видимо пытаясь подсчитать длину проделанного похитителями пути. – Много проехали. Степь – это далеко. Даже будь у нас настоящие кони, а не крестьянские клячи, и то не достали бы. Далеко.

Веда и сама поняла уже, что далеко. Вернувшись домой, она вновь попыталась увидеть Ольгу, но в этот раз у нее ничего не получилось, как она ни билась. Как будто кто-то повесил перед ней толстый занавес, сквозь который ее взгляду ну никак не пробиться. Веда поняла, что ее предыдущий контакт с Ольгой не остался незамеченным, и теперь ей противодействуют самым серьезным образом. На такой случай у нее имелось свое секретное оружие – бабушка. К ее помощи Веда прибегала лишь в тех случаях, когда сама не могла добиться необходимого результата. Вот и сейчас.

Она зажгла специальную «бабушкину» свечу с густым цветочным ароматом и, дав ей разгореться, негромко позвала:

– Бабушка… Приди, мне нужна твоя помощь.

И та пришла, Веда сразу ощутила легкий холодок у правого плеча.

– Здесь я, Ведушка. Чего тебе надобно?

– Бабушка, кто-то украл подругу мою – боярыню Ольгу. Хочу увидеть ее сейчас, а они не дают. Помоги мне, бабушка.

Бабушка ответила не сразу, а спустя некоторое время:

– Не могу, Веда. Большая сила. Темная сила. Не лезь к ним, Веда. А то можешь не только дара, но и жизни лишиться. Они у тебя под боком, в Сходненском овраге обитают. Очень уж вы их встревожили тем, что хотели к ним проникнуть. Потому и подругу твою похитили. Будешь им мешаться, и тебе несдобровать.

Такое, чтобы бабушка отказала ей в просьбе, было у Веды впервые. Другая на ее месте на этом бы и успокоилась. И действительно, ну что она может сделать, чем помочь? Похитители уже далеко, достать их нет никакой возможности…

Другая точно успокоилась бы, а то и позабыла бы о своей подруге. Но не Веда. Каждый божий день, как только выдавалась у нее свободная минутка, доставала она из своего сундука Ольгин гребень и ремешок ее дворецкого и пыталась увидеть горемычных пленников. И каждый раз пресловутое одеяло не давало ей к ним пробиться. Но однажды ее усилия были вознаграждены. Она увидела Епифания. Старик сидел у костра и что-то ел, черпая ложкой из котелка. А вокруг него тоже орудовали ложками бравые вояки-усачи. «Эге, – подумала Веда. – Далеко ж они забрались. Епифаний-то, похоже, уже находится среди воинов великого воеводы. Эдак, Бог даст, и Ольга скоро будет на свободе». А через несколько дней пала и плотная пелена, установленная чьей-то злой волей вокруг боярыни Ольги. Увидела Веда ее на сеновале, сидящей в обнимочку со своим миленочком Тимошей.

Прошло какое-то время, и вновь Веде захотелось взглянуть, как там Ольга. А она опять с Тимофеем, счастливая, смеется… Конечно, хорошо, когда друг рядом, но знать, что у твоего друга все хорошо, что он счастлив, – это тоже неплохо.

Хотя Ольга теперь была и свободна, мысль о тех, кто посмел ее похитить, не давала Веде покоя. Получается, что похитили боярыню Ольгу для того, чтобы таким образом повлиять на великого воеводу.

Ведь бабушка, отказавшись помогать ей, одну важную вещь для Веды все-таки сказала: похищение вызвано попыткой открыть «чертово окно». Здорово, выходит, перепугались темные силы. Что же там такое важное находится за этим «окном»? Может, как в сказке, игла запрятана, на кончике которой Кощеево бессмертие подвешено? Веда вспомнила, как держались они за руки с Ириноем и Бормотуном, удерживая открытым «чертово окно», и поняла, что ей сейчас надо делать.

До Бормотуна было верст тридцать, Ириной жил поближе, но Веде нужен был именно Бормотун. Отправляться на ночь глядя в столь дальний путь было неразумно, поэтому она спокойно легла спать, а чуть свет поднялась и направила свои стопы к коллеге-колдуну.

Бормотун был мельником и жил там же, при своей мельнице. Всем известно, что все мельники – колдуны. Правда, был он совсем непохож на настоящего мельника, ибо как известно, мельник должен быть стар, неразговорчив и зловеще-мрачен, носить бородищу по пояс и длинные седые волосы. Бормотун же был молод (чуть старше двадцати лет), румян, весел и общителен.

Еще подходя к плотине, Веда заметила Бормотуна, помогающего разгрузить подъехавшую к мельнице подводу. «Вот принесла их нелегкая, – подумала Веда о приехавших крестьянах. – Скоро уж новый урожай подоспеет, а эти все старое зерно никак не смелют». Перейдя по плотине реку, Веда вышла к мельнице.

– Здравствуйте, люди добрые. Где ж сам мельник-то? – поинтересовалась она.

– Тама… – мотнул кудлатой башкой один из мужиков, и не думая отвечать на ее приветствие.

Тут заскрипела поднимаемая задвижка, вода с шумом хлынула в лоток, и колесо, мерно постукивая, начало набирать свой ход, на что в мельнице шершавым скрежетом тут же отозвались жернова.

– Эй, чего стоите-то? – раздалось изнутри мельницы. – А мешки вместо вас я подставлять буду?

Мужики тут же заспешили внутрь. Ждать Веде пришлось недолго. Видимо, зерна на помол привезли они совсем немного. Вскорости оба мужика с мешками на горбу вышли из мельницы, сгрузили мешки на подводу и, усевшись на нее, отправились восвояси. Бормотун вышел вслед за ними и буквально наткнулся на Веду.

– Веда? Кой черт тебя принес? – Судя по его реакции, он от этого визита не ожидал для себя ничего хорошего.

– Здравствуй, Бормотуша, – елейным голосом поздоровалась она. – Здоров ли ты? Как твои ладони поживают?

– Ничего поживают, – буркнул он, пряча руки за спину. – Зачем пожаловала?

– Проведать тебя захотела. На руки твои поглядеть… Может, помощь моя требуется? Ты-то не силен в знахарстве да лекарстве. Некогда ведь мельнику этими делами заниматься. У мельника и своих дел хватает. Вот…

– Ты тут мне голову не морочь, старая ведьма. Если пришла опять звать в Сходненский овраг, не пойду. Хватит мне и одного раза.

– Какая ж я старая, Бормотуша? Да и не ведьма я вовсе… Скажи, Бормотуша, раз уж ты помянул Сходненский овраг… Чего это дед Ириной тогда на тебя взъелся? С нечистым, говорил, будто ты знаешься?

– Дурак твой Ириной, – пробурчал Бормотун. – Темный я. И что с того?