Алексей Фомин – Возвращение великого воеводы (страница 30)

Безуглый перевел греку. Тот закивал головой как китайский болванчик.

– Сможет, сможет…

– Где находится тот самый колодец?

– В хозяйственном дворе. Вокруг кладовые, мастерские, конюшня, каретный двор, жилье для прислуги и дворцовая кухня. Дворцовая стража в этот двор никогда не заходит. А через кухню можно пройти во внутренние дворцовые покои.

– Далеко ли от кухни до спальни базилевса?

Безуглый перевел греку вопрос, на что тот достал из-за пазухи бумажный рулончик.

– Здесь чертеж, – пояснил Безуглый.

Сашка развернул бумагу. Схема, в принципе, вопросов не вызывала. Крестики, обведенные кружочками, стоящие у каждого прохода, это, судя по всему, охрана. Не бог весть что. Всего лишь восемь постов по два человека.

Безуглый указал на один из крестиков.

– Это – стражник в полном вооружении. Он, – Безуглый кивнул на грека, – проводит нас в колодец. Дальше придется действовать самим. Там же в колодце он хочет получить свои сто золотых.

– Хорошо, – сказал Сашка. – Переведи ему, Гаврила Иванович. Я дам ему сто золотых, но он будет идти рядом со мной. Я привяжу его веревкой, и даже под водой он будет со мной связан. Если мы где-то натыкаемся на засаду, он умирает первым. Ну и, конечно, деньги он получит не раньше, чем мы вернемся из дворца.

Безуглый принялся переводить, грек стал говорить ему что-то в ответ.

– Государь. – Адаш постучал указательным пальцем по развернутой схеме. – Кухня – это такое место, где наткнуться на что-то и устроить целый тарарам ничего не стоит. Особенно если ты там никогда раньше не бывал. Нельзя без проводника идти через кухню. Да и я чего-то не понял. Ты действительно хочешь оставить его в колодце? – Сашка лишь пожал плечами. – Да кто его спрашивает, государь… Кинжал под ребро и пойдет как миленький.

Сашка на это лишь усмехнулся.

– Гаврила Иванович, скажи ему, что я дам еще пятьдесят золотых, чтобы он пошел с нами до спальни базилевса. Но у него есть выбор. – Он вновь усмехнулся. – Адаш Арцыбашевич ему кинжал под ребро предлагает.

– Он просит сто, – перевел через несколько мгновений Безуглый ответ грека.

– Черт с ним, я согласен. Но он их получит, когда мы будем уже на европейской стороне Босфора.

На этом торг был закончен, а грек выпровожен из шатра.

В лагере еще продолжалась гулянка, но гости потихоньку уже начали разъезжаться. Уплыл на своем струге на азиатскую сторону Босфора великий князь, турки выходили из главных ворот, разбредаясь по своим шатрам, стоящим за лагерными стенами. Они собирались переправляться через Босфор завтра, посветлу. Среди всей этой кутерьмы из ворот выехали десять всадников и направились в сторону Черного моря. Берега моря они достигли, когда совсем уже стемнело. С полчаса двигались вдоль берега, пока не добрались до рыбацкой деревушки. Еще через полчаса восемь человек вышли в море на рыбацкой лодке.

Вход в нужную пещеру на азиатском берегу Черного моря обнаружили не сразу. Даже когда проводник окончательно определился и твердо заявил, что это то самое место, все равно вход обнаружили лишь с третьего захода. Вода стояла высоко и лодка в пещеру не проходила. Пришлось ее притопить, начерпав в нее воды, и только после этого удалось протиснуть ее в пещеру. В пещере царил кромешный мрак, но в том, что это именно та самая, нужная им пещера, сомнений не оставалось – запашок в ней был тот еще.

Перед погружением все привязались к единой веревке, вытравив конец подлиннее. Первым нырнул проводник, за ним – великий воевода. Адаш был последним. Нырнув, он почувствовал, что его тянут вперед, и ему лишь оставалось покрепче ухватиться за веревку. Уже через несколько мгновений он оказался на поверхности и смог свободно вздохнуть. Хотя слово «свободно» здесь вряд ли подходит. Этим зараженным миазмами воздухом нельзя было дышать свободно. Едва лишь вдыхая его, хотелось тут же выдохнуть обратно.

Проводник подал сигнал, и семь человек, растянувшись цепочкой вдоль связывающей их веревки, последовали за ним. Весь дальнейший путь до колодца оказался именно таким, как и описывал его грек-проводник. В колодце они разделились. Шесть человек ушли вместе с проводником, Адаша же великий воевода оставил в колодце.

Слегка приподняв решетку, закрывающую вход в колодец, Адаш посмотрел в сторону кухни. Никого. В конюшне коротко, но громко заржала лошадь. И вновь тишина. Здесь у поверхности дышалось полегче. «Подожду их так», – решил Адаш, но тут сзади раздался звук, который он отличил бы от любого другого даже во сне. Такой характерный лязгающий, жестяной звук издают трущиеся друг о друга части воинского доспеха.

Удерживая над головой тяжелую решетку, он развернулся на 180 градусов. Так и есть, караул. Впереди разводящий, за ним – еще четверо. Они пока еще в самом дальнем углу двора. «Какого черта их сюда занесло? Проводник же говорил, что в этом дворе никогда не бывало постов!» – удивился Адаш. И все с луками, даже разводящий. Разве в караул ходят с луками? Идут медленно, ступают осторожно. Лязгающий звук, донесшийся до него, – это случайная оплошность. «Нет, не караул это. Это засада!» – наконец-то сообразил Адаш, глядя, как осторожно, растянувшись цепочкой, движутся по-над стеночкой ромейские воины.

Похоже, во дворце о похищении базилевса уже знают, но шума не поднимают. Боятся, что похитители прикончат базилевса в случае тревоги. Толковый все-таки парень – начальник дворцовой стражи. В принципе Адаш на его месте действовал бы так же – скрытно послал бы лучников к каждому, обычно не охраняемому выходу из дворца. Ведь он не знает, кто украл базилевса, зачем украл и где его в настоящий момент держит.

«Разводящий» жестами указал каждому лучнику его позицию. Один из них спрятался за толстым стволом старого ореха, всего лишь в десяти шагах от Адаша. Еще один в конюшне, двое – на каретном дворе, сам же «разводящий» вошел в дом для прислуги.

Одна стена, образующая двор, глухая, три другие образованы одно– и двухэтажными флигелями. Арка входа – на дальней стороне. У входа во двор висит фонарь. Второй фонарь – у входа в дворцовую кухню. Лучники заняли прекрасную позицию. Самый дальний из них, тот, что за орехом, от кухонной двери находится не далее пятидесяти шагов. Похитители под фонарем будут прекрасной мишенью. Лучники в таких условиях перещелкают их как тетеревов. А базилевс, если он до сих пор жив, останется цел и невредим. Да. Пожалуй, Адаш поступил бы так же. Плюс к этому устроил бы секреты из лучников на стене, окружающей дворец. Либо те, либо эти обязательно подстрелят похитителей.

Ближний к Адашу лучник встал на одно колено, прислонившись плечом к дереву. Лук с наложенной на него стрелой он так и не выпустил из левой руки, уперев его одним концом в землю. Держа над головой решетку, Адаш выбрался из колодца по пояс. Слава богу, он находится у лучников за спиной, и остается только надеяться, что они не разгильдяи какие-нибудь, постоянно крутящие головами из стороны в сторону, а добросовестные воины, честно выполняющие поставленную перед ними задачу – держать под прицелом выход из кухни. Во дворе, конечно, темновато, но не настолько, чтобы не разглядеть столь крупную фигуру. Нежненько, как спящего младенца, Адаш положил решетку на землю и вылез наружу.

Давно, конечно, миновали те времена, когда он был лучшим пластуном в своей сотне и на спор мог даже подползти вплотную, на бросок аркана, к пасущемуся стаду сайгаков. Ползти теперь пришлось как-то полубоком (пузо мешало), но ничего, бедняга-лучник даже не шелохнулся. Одним броском Адаш вскочил на ноги и, зажав ладонью рот своей жертвы, потянул ее на себя. Валясь на спину, чикнул кинжалом по открытому горлу лучника, ловя в то же время ногой его лук, чтоб не стукнул об землю. Какое-то время полежал, прикрываясь телом врага. Ни одной стрелы, хвала всевышнему, к нему не прилетело, а это значило, что проделанный им трюк не привлек внимания потенциальных зрителей.

Усадив зарезанного лучника спиной к дереву, Адаш пополз к стене конюшни. Спрятавшегося там лучника он не видел, лишь чернел перед ним проем распахнутой настежь калитки. В это время вновь заржал конь, встревоженный, видимо, присутствием постороннего. Адаш подполз ближе и услышал негромкий голос. Лучник пытался успокоить коня, но тот испугался еще больше, принявшись бить копытом в стенку денника. Лучшего момента и желать было нельзя. Адаш ящерицей юркнул в уютную, пахнущую родным домом темноту и, наткнувшись на чужака, молниеносным движением снизу вверх всадил ему кинжал в низ живота, под панцирь. Тот хрипло потянул в себя воздух, но Адаш уже был на ногах и, зажав ему рот, перерезал горло. Конь, почуяв запах крови, взбесился пуще прежнего, вовсю молотя по стенке копытами задних ног. Беспокойному животному стали отвечать и другие лошади, и такая поднялась какофония, что Адаш только и успел, что подумать: «Сейчас сюда кто-нибудь явится», – а подумав, прижаться спиной к воротам. И точно. В проеме калитки возникла голова и что-то сказала. Рассмотреть говорящий ничего не успел, ибо был тут же схвачен могучей рукой за загривок, втащен внутрь и угощен метким ударом кинжала.

Адаш сорвал со спины арбалет и выглянул наружу. Четвертый лучник стоял от него шагах в пятнадцати, прячась за приоткрытой створкой ворот каретного двора. Но прятался он от тех, кто должен был появиться из кухни, у Адаша же он был как на ладони. Впрочем и Адаш был у него как на ладони. С одной только поправкой. Он обладал преимуществом внезапности. Лучник не успел ни крикнуть, ни поднять свое оружие, как арбалетный болт пригвоздил его к створке ворот, войдя прямо в горло.