Алексей Фирсов – Плоть и золото (страница 2)

— Стюард Анри. Немедленно в мои покои, — бросил он в динамик, голос его звучал сухо и властно.

Менее чем через минуту тяжелые двери с пневматическим шипением разъехались в стороны. На пороге возник Анри — высокий, бледный человек с идеальной осанкой, облаченный в безупречную ливрею гильдии обслуги с вышитой на груди золотой Аквилой. Его лицо, как и у всех профессиональных слуг высшего эшелона, было непроницаемой маской.

— Вы звали, милорд? — Анри почтительно склонил голову, не смея поднять взгляд на лицо аристократа.

Морис небрежно указал стилетом на серебряный поднос. — Кто велел положить этот конверт мне в каюту, пока я отсутствовал? И как этот человек обошел биометрические замки?

— Смею заверить, милорд, безопасность ваших покоев не нарушена, — ровным, лишенным эмоций голосом ответил стюард. — Конверт передали мне лично в руки с приказом оставить его здесь. Это сделала молодая госпожа из первого класса.

— Как ее зовут, Анри? — Морис сузил глаза, делая шаг навстречу слуге. Его рука инстинктивно легла на эфес парадного клинка. В этом мире анонимность всегда стоила дорого.

— Сожалею, милорд, но она строго-настрого запретила называть свое имя. Она щедро оплатила мое молчание... в пределах допустимого уставом корабля, разумеется.

— То есть проявила скрытность? — усмехнулся Морис. — Впрочем, в таких делах, особенно когда за бортом бушует Океан Душ, скрытность необходима. И все же, Анри. Как она выглядела?

Стюард на секунду замялся. Преданность монетам боролась в нем с инстинктивным страхом перед властью Вольного Торговца. — Это... весьма красивая молодая женщина, милорд. Из благородных, судя по осанке и манере говорить.

— Короткие волосы? Блондинка? — Морис подался вперед, чувствуя, как внутри закипает охотничий азарт. Перед глазами снова возникло видение стройной фигуры, отраженной в хром-стекле.

Анри сглотнул и утвердительно кивнул: — Да, милорд. Волосы цвета чистой платины.

Уголки губ Мориса поползли вверх, образуя хищную, довольную улыбку. Тревога испарилась, уступив место предвкушению.

— Отлично. Спасибо за честность, Анри. Можете идти. Но перед этим достаньте мой вечерний костюм. Тот, что из терранского шелка, с серебряной нитью. Я хочу выглядеть безупречно.

— Слушаюсь, милорд.

Когда двери за стюардом закрылись, Морис рассмеялся. Долгие путешествия сквозь Имматериум славились подобными интригами. Замкнутое пространство, страх перед Бездной и бесконечная скука толкали аристократов в объятия порока. Но Морису казалось, что сегодня сам Император улыбнулся ему, послав удачу сверх обычного.

Сбросив одежду, он шагнул в кабину омывателя. Со всех сторон ударили тугие струи горячей, очищенной воды, щедро смешанной с благовонными маслами и синтетическим экстрактом роз. Смывая с себя усталость и напряжение минувших суток, Морис Бриссар распевал во все горло старую, фривольную песню из портовых кабаков своего родного мира-улья, совершенно не заботясь о том, насколько это не подобает его высокому статусу.

Впереди его ждала ночь, полная загадок.

Глава 3

Обед в Центральном Соборе

Центральный обеденный зал «Гордости Терры» не зря называли Собором. Это было колоссальное помещение с теряющимися во мраке стрельчатыми сводами, откуда на пирующих взирали суровые лики имперских святых, высеченные из мрамора. В воздухе, перебивая ароматы изысканных блюд, витал запах священного ладана, который щедро распыляли парящие под потолком кибер-херувимы с позолоченными крыльями.

Но в этот вечер Морис был абсолютно слеп к великолепию имперской архитектуры. Зажав в кармане инфо-кристалл с заветными цифрами «22:30», он не мог сдержать снедающего его нетерпения.

Сидя за столом из полированного обсидиана, он механически орудовал серебряными приборами. Перед ним сменялись тарелки, подносимые безмолвными сервиторами-официантами: нежнейший паштет из печени грокса, приправленный спорами трюфелей с агро-миров, затем филе какой-то редкой, едва ли не вымершей фауны с захолустных планет Восточного Предела. Он проглатывал куски, совершенно не чувствуя вкуса, и даже не оценил благословенные вина, выдержанные в криптах Экклезиархии, которые щедро лились в его хрустальный кубок. Его взгляд безостановочно скользил по сотням лиц аристократов, чиновников и офицеров, выискивая ту самую блондинку из коридора.

— Вы кого-то ищете, Морис? Или, быть может, ожидаете нападения ксеносов прямо за ужином? — раздался насмешливый, чуть скрипучий голос слева.

Его соседка по столу, мадам Жермена де Маржевиль, наблюдала за ним поверх края своего бокала с амасеком. По документам ей было далеко за пятьдесят стандартных терранских лет, но благодаря агрессивным и невероятно дорогим курсам омоложения (ревитализации) она сохраняла девичью стройность. Однако возраст брал свое иначе: кожа на ее лице была натянута слишком туго, отчего скулы казались неестественно острыми, угловатыми, и даже толстый слой свинцовых белил и карминовых румян не мог скрыть легкой искусственности ее облика.

Морис заставил себя вежливо улыбнуться, отрывая взгляд от толпы. — Прошу прощения, мадам Жермена. Я впервые путешествую на «Гордости Терры», и, признаться, мой разум полностью захвачен масштабами. Мне невероятно нравится этот тяжелый, истинно готический стиль. Он внушает трепет.

Жермена изящно фыркнула, поправив массивное ожерелье с рубинами, похожими на запекшуюся кровь. — О, бросьте. Мой муж, Жорж, искренне считает, что этот корабль безнадежно вышел из моды. Эта лепнина, эти черепа... слишком претенциозно. Жорж предпочитает гладкие, функциональные линии судов Сегментума Солар. Знаете, он крупный торговец зерном, снабжает провизией целые полки Астра Милитарум, так что мы часто летаем в центральные миры. Там знают толк в современной роскоши, а не в этом склепе.

«Торговец зерном, — машинально отметил Морис. — Полезное знакомство. Стоит позже узнать о нем побольше». Но сейчас его мысли упорно возвращались к стрелкам хронометра.

После обеда аристократическая публика плавно перетекла в танцевальный зал. На балконе, скрытом кованой решеткой, заиграл оркестр. Это были сервиторы — некогда живые люди, ныне лишенные разума и превращенные в живые механизмы, чьи руки были напрямую подключены к смычкам и струнам классических инструментов. Они играли безупречно, идеально попадая в ноты меланхоличного имперского танго, но в их музыке не было ни капли души.

Желая скоротать время и поддержать светскую беседу, Морис галантно пригласил мадам Маржевиль на танец. Она согласилась с хищной грацией. Только когда они вышли на паркет, он в полной мере оценил смелость ее наряда: изумрудное шелковое платье имело вырез на спине, спускавшийся до самой талии. На мгновение Морис замялся, не зная, куда положить руку — на обнаженную, прохладную кожу между лопатками или ниже, на поясницу. Сделав выбор в пользу приличий, он осторожно опустил ладонь ей на спину.

В ту же секунду Жермена сделала резкий шаг вперед. Ее бедра властно прижались к бедрам Мориса.

— Позвольте мне называть вас Морис, — прошептала она ему прямо в ухо; от ее дыхания пахло дорогим вином и химическими стимуляторами. — А вы зовите меня Жерменой. Поймите меня правильно... я всей душой ненавижу эти новые, рваные ритмы, которые молодая аристократия притащила с окраин Галактики. В них чувствуется какая-то дикость, почти ересь. Никакого вкуса, никаких манер.

Она снова прижалась к нему, ведя в танце даже более уверенно, чем он сам. Ее живот плотно прилип к его парадному камзолу. — Но я отнюдь не старуха, Морис, — ее голос упал до хриплого шепота. — И вы, полагаю, это прекрасно чувствуете. Молодёжь пуста. Они ничего не смыслят в истинных удовольствиях этого жестокого мира. Зрелость же сполна награждает тех, кто умеет служить жизни и брать от нее всё. Разве я не права?

— Безусловно, правы, Жермена, — Морис учтиво улыбнулся, мягко направляя ее в повороте.

Внешне он был образцом галантности Вольного Торговца, но внутри него все сжалось в тугую пружину. Он танцевал с этой искусственно омоложенной, властной женщиной, слушал музыку лоботомированных рабов, но перед внутренним взором стояло лишь одно: темная каюта, цифры 22:30 и загадочная девушка с золотой аквилой, ждущая его во мраке.

Глава 4

Во мраке каюты 103

Ровно в двадцать два часа тридцать минут по корабельному хронометру Морис стоял перед массивной, украшенной барельефами дверью каюты. Той самой дверью, которая так удачно распахнулась в полдень, подарив ему мимолетное, но незабываемое видение. Он оглянулся: длинный изогнутый коридор палубы патрициев был пуст. Лишь вдалеке монотонно жужжал серво-череп, патрулирующий периметр. Морис затаил дыхание и дважды легко стукнул костяшками пальцев по темному металлу.

— Кто там? — раздался из-за двери тихий, приглушенный девичий голос, искаженный вокс-решеткой коммуникатора.

— Я получил ваше послание, — так же тихо ответил Морис, прижимаясь губами почти к самому динамику. — Можно войти?

Магнитный замок щелкнул с тихим шипением декомпрессии. Дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы он мог протиснуться внутрь.

— Постарайтесь, чтобы вас не засекли авгуры, и поскорее закройте за собой дверь, — нервно прошептала невидимая собеседница.