Алексей Филатов – Будённовский рубеж (страница 15)
РАМЗАЕВ:
– Ночью пришёл Шамиль, Асламбек Маленький и ещё кто-то третий. Они проверяли весь объект: кто как оборону держит, кто спит, кто не спит из наших. Все уставшие были, все это понимали. Про то, что будет штурм, они ничего не говорили.
Я устал, но меня эта усталость не волновала. Я делал своё дело и ждал, когда мы пойдём до конца. Устал, не устал – какая разница, если скоро умирать. Я поэтому и не ел ничего: зачем набивать брюхо, если скоро умрёшь?
По телевизору показывали пресс-конференцию Басаева, рядом с ним сидел Асламбек Маленький. Я понял, что мои родители теперь догадались, что я захватил больницу. Они знали, что я всегда при Асламбеке воюю. А значит, и я в больнице. Теперь если я погибну, родители сразу поймут, что я погиб, пытаясь спасти свой народ.
Был обычный вечер. Помню, как Муса Насагаев играл женщинам на гитаре. Голос такой хриплый, как у Высоцкого. Ростом маленький, как я. Он сам с Веденского района, в Веденском и Ножай-Юртовском районах хорошо поют. Он пел женщинам, и это успокаивало их немного. Они говорили: «Ох, какой у тебя голос, тебе бы петь, а не воевать». Он потом и правда выступал, его записи есть на «Ютубе».
В тот день я узнал, что к другим боевикам обращались с предложением сложить оружие и уйти домой. Лично меня никто не спрашивал. Но знаю, что кто-то был готов это сделать, чуть ли не подписывали какие-то бумаги, что согласны уйти. Я даже не задумывался об этом.
ФИЛАТОВ:
– В ту ночь мало кто спал. И я не исключение. Заснуть накануне такой операции невозможно. Кемаришь, но не спишь. Я вспомнил рассказ Александра Алёшина, нашего контрразведчика. Как он, одолжив одежду у местного жителя, на скорой помощи – «уазике» «буханке» – повёз в больницу продукты, чтобы посмотреть обстановку на месте. И как заместитель главврача узнал его, и стал кричать медсёстрам: «Этот человек – из “Альфы”, я видел его в штабе. Не говорите ему ничего, они готовят штурм». И как Александр специально уронил коробку с яйцами, и пока их собирали, молоденькая медсестра шёпотом отвечала на его вопросы. Да, штурма не хотели ни заложники, ни боевики, ни мы. Но приказ отдан, и завтра мы его выполним.
Перед глазами всплыла наша тренировка в день выезда из Москвы – как мы пробегали по несколько метров и падали в вытоптанную траву, обливаясь потом. Завтра тоже будет жарко, в прямом и в переносном смысле. Удастся ли скрытно подобраться к больнице? От этого будет зависеть наша жизнь и жизнь заложников. Мы не знали, сколько их точно в этом здании и где их держат боевики. Ясно одно: наше главное преимущество – внезапность. Если боевики нас обнаружат, придётся туго. Вспомнились рассказы ветеранов Группы о штурме дворца Амина в Кабуле в 1979 году. Тогда наши офицеры под шквальным огнём добрались до стен дворца и успешно завершили операцию. Тот штурм вошёл в учебники всех спецслужб мира. Он стал первой боевой операцией «Альфы». А завтра – мой первый бой.
Моя задача – прикрывать тех, кто с лестницами начнет штурм больницы. Я прикидывал, где занять позицию, чтобы в сектор обстрела попало как можно больше огневых точек противника. И потом уничтожать выпрыгивающих из окон боевиков. Страха не было. Я был уверен, что с задачей мы справимся. Подняли нас затемно, около двух ночи.
ФИЛАТОВ:
– Вы не рассматривали вариант дальнейших переговоров вместо штурма?
СТЕПАШИН:
– Был уже третий день, и начался так называемый стокгольмский синдром. Те, кто жил в больнице, стали считать этих бандитов чуть ли не своими защитниками. Мы поставили технику <в больницу> и слышали всё, о чём там говорили. И, конечно же, ситуация была дикой, потому что жара, воды нет, там дети. Город уже стал вставать на уши, там же все родственники. Мы бы не удержали город и мы бы не удержали больницу. Люди просто пошли бы в больницу и наваляли трупов.
Мы долго сидели, размышляли, что делать, как делать. Потом уже Егоров отдал распоряжение. Собственно, он там отдавал распоряжения.
ФИЛАТОВ:
– Это было его решение? Егорова?
СТЕПАШИН:
– Да, его. Он руководил войсковой операцией.
ФИЛАТОВ:
– Решение штурмовать больницу было принято вами, как руководителем операции, или было спущено сверху? Если сверху, то кем именно?
ЕГОРОВ:
– Без комментариев[34].
ФИЛАТОВ:
– Кто дал вам команду на штурм больницы?
ГУСЕВ:
– Мне позвонил Барсуков и сказал штурмовать больницу.
ФИЛАТОВ:
– Когда это было?
ГУСЕВ:
– Шестнадцатого, во второй половине дня.
ФИЛАТОВ:
– Уже днём вы знали, что будет штурм?
ГУСЕВ:
– Да, поэтому я потребовал от Егорова, чтобы наших ребят сняли с окружения больницы, чтобы они могли подготовиться.
ФИЛАТОВ:
– Команда на штурм была командой Барсукова?
ГУСЕВ:
– Нет, Барсуков сказал, что это распоряжение Ельцина – провести атаку.
ФИЛАТОВ:
– Зная ваше отношение к штурму, вы пытались доказать Барсукову, что штурма не должно быть?
ГУСЕВ:
– Что доказывать, если есть приказ?
ФИЛАТОВ:
– Получается, в штабе вы тоже не могли ни с кем дискутировать, это были не ваши руководители, а МВД. Если бы Барсуков был не в Канаде, а в Будённовске, он бы смог отстоять вашу позицию?
ГУСЕВ:
– Безусловно.
ФИЛАТОВ:
– Вы знали о плане ликвидировать Басаева и других чеченских командиров силами оперативника Попова и его чеченских коллег?
СТЕПАШИН:
– Нет, первый раз об этом слышу.
ФИЛАТОВ:
– Если бы такой план был, вы дали бы его реализовать?
СТЕПАШИН:
– Да, конечно. Смешно не давать.
ФИЛАТОВ:
– Как часто вы встречались с Поповым и его чеченцами при подготовке плана по ликвидации боевиков?
ЧЕРНОБЫЛОВ:
– Я ездил к ним в дом несколько раз.
ФИЛАТОВ:
– Вы поддерживали план?
ЧЕРНОБЫЛОВ:
– Да.
ФИЛАТОВ:
– Кто ездил с вами выслушать готовый план? Степашин?