Алексей Федотов – Чужой мир: Альтернатива (страница 10)

— Так бойцы. Первая десятка берет по очереди мечи и строится напротив меня.

Он отошел на большую утоптанную площадку и замер в ожидании, пока десять оболтусов возьмут клинки и построятся.

— Задача простая. Вы все вместе атакуете меня. С мечами. Можете использовать абсолютно все приемы, изученные вами. Тому, кто меня хотя бы заденет, я выплачу сто рублей золотом. О ранах не беспокойтесь. Стас, проявись пожалуйста.

Я вздрогнул — в пяти метрах от меня воздух уплотнился, обрел очертания и с тихим хлопком превратился в полного мужика все в той же черной форме и латах. Мужик отошел к моему дереву, навалился плечом и замер, сложив руки на груди.

Из-под одежды у него изливалось знакомое зеленое сияние. Маг жизни.

— Стас у нас лекарь подразделения. Поэтому вылечит любую рану, полученную вами в бою.

Я заметался взглядом по поляне. Интересно сколько тут еще скрытых наблюдателей и замер, не поверив своим глазам. Если смотреть нормальным, прямым взглядом, то обычная поляна с полосой препятствий.

А если взгляд чуть расфокусировать…

Я насчитал пятнадцать разноцветных, чуть прикрытых

темным дымком, сияний окруживших нас — боевики скрытые каким-то заклинанием. Я моргнул и все исчезло. Опять пустая поляна.

Я не знал сколько сотрудников службы прибыло в город, но держу пари что почти все они собрались здесь. К финальному акту пьесы.

— Начали — Резкая команда вернула меня к разворачивающемуся действу.

А посмотреть было на что. Десяток подростков, словно стая диких обезьян окруживших дикобраза, маша мечами во все стороны пытались достать Белоусова но тот даже не доставая своего меча, короткими выверенными движениями метался между ними и наносил рубленые удары ребром ладони. Обезьяны падали один за другим, пока не остался последний, который пытался что-то изобразить клинком, но после двух простых связок полег на землю.

Белоусов кивнул лекарю, перешел на другую площадку и скомандовал второй десятке взять у проигравших мечи и нападать. Эти полегли еще быстрее. Видимо сказывалось зрелище быстрой расправы.

Офицер даже не запыхался, переходя на третью площадку.

Он молча кивнул нам на мечи и стал ждать.

Я подошел одним из первых выбрать себе меч. Поднял первый попавшийся — какая разница, они все одинаковы. Взмахнул им, прокрутил восьмерку, проверяя баланс, и пошел строиться.

— Нападайте! — сделал Белоусов приглашающий знак ладонью.

Семь моих одногрупников пошли вперед и разбрелись, стараясь окружить его. Я остался на месте, опустив меч. Боевик заметил это и ухмыльнулся.

Все произошло по сценарию первых двух боев. Наконец мы остались одни.

— Ну что ж ты не нападаешь Демидов? — Белоусов улыбнулся — как насчет сложить оружие?

Вокруг нас с тихими хлопками стали появляться люди.

— А вот хрен тебе. Подойди и возьми! — Я тоже криво ухмыльнулся и поднял меч.

Глава 11

Крутанул вокруг себя две восьмерки чтобы «прогреть» мышцы рук и замер с поднятым клинком в якобы расслабленной позе. Белоусов сразу перестал улыбаться. Он заскользил вокруг меня, заставляя меня поворачиваться и поводя руками. Знаю, знаю эту уловку — заставляет отвлечься на движение рук и ног. Детский сад.

Поворачиваю корпус вслед за его движением, не опуская меча, и внимательно смотрю за его лицом. Когда профессионал в движении, сложно поймать момент, когда он решит напасть — не отследишь движение мышц. Другое дело лицо. Лицо и мерцание магического источника.

Я угадал момент даже не по лицу — в мгновение от источника как будто разошлась красная сетка сосудов, и Белоусов бросился на меня в прыжке.

Время для меня остановилось. Стало тягучим словно патока.

Я ушел в сторону, скользнув по его руке клинком. Не нанося тяжелую рану. Нет. Скорее длинный порез. Пока он не возьмется за меч и не обратит его на меня, я не хочу его убивать.

Время вернулось в свое обычное течение. Я довернул тело в направлении Белоусова и опять замер. Он тоже замер с крайним удивлением на лице.

Бросил быстрый взгляд на руку и пробормотал:

— А ты не так-то прост, мальчик. Да.

Он внимательно посмотрел на мое лицо, ища отголоски эмоций.

Ну-ну. Как бы не так. В эту игру можно играть вдвоем. Я тоже абсолютно контролирую лицо, да и эмоций в бою у меня особо нет. Эмоции мешают.

Бой, как я уже говорил, сродни шахматной партии. Здесь все зависит от навыков, умения контролировать окружающий мир и умения просчитывать ситуацию на несколько шагов вперед.

Вот только, похоже, что этот бой мне может и удастся выиграть, а войну нет.

Вокруг кольцом стояли боевые маги и пока только следили за нашей схваткой. Броситься с мечом на магов? М-да. Не смешите мои тапочки.

Белоусов стоял, следя за моим лицом. Меча он так и не достал, но зато я видел, как разгорается сетка каналов и сияние перебрасывается на тело, заставляя его полыхать красным призрачным огнем. Внезапно он пропал с того места на котором стоял и через долю секунды мне в спину прилетел тычок сбивающий с ног. Я все-таки успел сгруппироваться и отбросить бесполезный меч. Сделал кувырок через голову и вскочил с разворотом тела вокруг своей оси.

Вот сука сраная — ускорился за счет магии. Я замер в стойке Баньмабу глядя на него. На его лице появилось удивление, и он снова растворился в воздухе. За секунду до этого, ускорился и я, скользнув в боевой транс, поэтому заметил его размытое движение в мою сторону и успел крайним напряжением мышц перетечь в сторону на ногу, разворачивая тело и выкидывая ладонь, сложенную в копье. Но вот мой ответный удар не достиг цели — Белоусов был быстрее. Ненамного, но все же парировал удар. В состоянии ускорения мир словно замирает. Из головы уходят все прочие мысли кроме тактики боя. Но проблема в том, что в этом состоянии надо иметь сильный мышечный каркас, чтобы просто двигаться на запредельных скоростях. В этом теле у меня его не было, и я прекрасно понимал, времени и возможностей у меня немного. Жировая ткань в организме в режиме ускорения — сгорает как вата, мгновенно питая мышцы энергией.

Воздух при движении становиться текучим как вода, а вы били когда-нибудь по цели находящейся в воде? Лежащую в воде на расстоянии двух рук? Попробуйте как-нибудь.

Перехватывая инициативу, я понесся в сторону противника, подпрыгнул, чтобы нанести связку ударов шея-грудь. Скользнула мысль, что я все еще не хочу убивать. Такие удары максимум оглушили его и сломали бы пару ребер.

Навстречу мне полыхнуло реальное пламя, принимающее мое тело в свои объятья и мое сознание, негодуя на беспомощность, снова убежало во тьму.

Интерлюдия

— Ну и на кой ты его языком дракона приложил, мля? — Илья Аркадьевич Белоусов, Наказующий, гранд-магистр магии огня и командир отряда специального назначения

Императорской службы наказаний, орал на смущенного мага, стоящего рядом с ним навытяжку. — Что я приказал, а? Чтобы никто! Ни при каких обстоятельствах! НЕ ВМЕШИВАЛСЯ!!! Что в моих словах непонятного было⁈

— Но он мог достать тебя! Все видели, на что он способен и…

— Плевать, что он мог бы! Ты нарушил мой прямой приказ! Сдать артефакты и вернутся в расположение службы. Потом с тобой разбираться буду. Выполнять!

Белоусов, переведя дыхание и взяв себя в руки, и уже спокойным голосом обратился к лекарю:

— Стас, как мальчишка?

— Да жить будет — Маг жизни все еще водил руками над телом бледного парня, лежащего на земле. — Обгорел очень сильно, многочисленные переломы и растяжение связок.Ожоги-то я убрал, но вот с переломами и растяжениями надо еще повозиться.

— Справишься?

— Справлюсь конечно. Будет прыгать еще лучше прежнего.

Илью Аркадьевича передернуло при этих словах. Его преследовало видение мальчишки, подпрыгнувшего из странной, незнакомой стойки и наносящего удар сложенной ладонью. Но самое страшное были его глаза, которыми он смотрел на него — синие, равнодушные и холодные, словно сама смерть. А он вполне бы успел.

Не понятно, как он вообще ускорился. Артефакт на груди, сигнализирующий о применении магии, даже не потеплел.

Для Белоусова этот парень был темной лошадкой. Его дело в этом сортире — сиротском доме, содержало всего три листочка. Ребенок казненного рода…Рост…Вес…. бла…бла…бла…магического дара не выявлено… бла… бла… бла… характер скрытный… неблагонадежен. Ну, ясно, раз характер скрытный, то неблагонадежен.

Илья Аркадьевич грязно и вслух выматерился.

Демидов вызвал у него сильный интерес еще с завтрака. Слишком внимательно смотрел на них. Слишком старался быть незаметным и ограниченным на тренировке, хотя Белоусов чувствовал, что он на головы выше этого аристократического стада. Да и какие здесь аристократы… С теми методами воспитания, что были здесь — обычное быдло с замашками, и почти все они, выйдя отсюда совершеннолетними, пойдут на корм сильных родов.

У кого-то заберут состояние, доставшееся им в наследство, кто-то войдет в слуги родов, а кто-то и вовсе тихо сгинет в сточной канаве, если какой-то глава рода не удовлетворится смертью родителей. Настоящими дворянами станут единицы.

С Демидовым было ничего не ясно. Начиная с того, за что казнили его деда.

Белоусов подумал, что надо послать гонца через портал, порыться в императорском архиве, пока в городской

тюрьме его люди допрашивают руководителей и воспитателей из сиротского дома. Слишком много у него накопилось вопросов, и он хотел получить на них ответы. А его люди, они умели спрашивать, и эти говнюки ответят на все и за всё.