Алексей Федоров – Правовая охрана корпоративных отношений: Актуальные проблемы, противодействие современным криминальным угрозам, зарубежный опыт (страница 15)

Население было введено в заблуждение относительно реальной стоимости приватизационного чека. Если А.Чубайс (возглавлявший в то время Госкомимущества России) обещал, что стоимость каждого ваучера будет эквивалентна цене двух новых автомобилей «Волга», то еще до начала масштабной приватизации (к концу 1992 г.) за 10 тыс. руб.(номинальную стоимость) ваучера можно было купить только две бутылки дешевой водки. Стоимость ваучеров была обесценена введением свободных цен и галопирующей инфляцией. При том, что каждый ваучер можно было купить на улице за 7 долл., выходило, что гигантские промышленные и природные ресурсы страны оценивались примерно в 5 млрд долл.[90].

Как раз в то же время на экраны страны вышел фильм «Собачье сердце», где представители интеллигенции издевались над рецептом всеобщего благоденствия (высказанное «бессмертным» Булгаковым выражение, говоря устами товарища Шарикова: «Взять и все поделить»). Как раз по этому принципу внушалось народу проведение приватизации. Вся государственная собственность должна была быть оценена и поделена «по головам». Выходило примерно по 10 ООО руб. на душу населения (неденоминированными). После чего ваучер можно было куда-нибудь вложить. Куда именно его следовало вложить, народ сказал уже потом открытым текстом. И снова прав был Булгаков, говоря устами Филипп Филиппыча: «Оный рецепт действительно космического масштаба и космической глупости». Масштаб был у приватизаторов, а глупость – у всех остальных.

На экономическом уровне распространялась дезинформация относительно доходов от приватизации, которые должны были пополнить государственный бюджет и создать финансовую базу для эффективного проведения реформ. В служебной записке В.В. Полеванова на имя B.C. Черномырдина указывалось, что 500 крупных предприятий, стоимостью не менее 200 млрд, проданы на чековых аукционах за 7,2 млрд долл.[91]. В.В. Полеванов, в момент направления документа возглавлявший Госкомимущества России, пытался привлечь внимание Председателя Правительства РФ к тому, что предприятия необходимо приватизировать с учетом инфляции, по реальной стоимости, а не по ценам 1991 г. Его попытка осталась без внимания, если не считать того, что он был отстранен от должности. Интересы приватизаторов расходились с интересами государства и населения. Таких приватизаторов можно отождествить с современными рейдерами.

Стоимость 324 заводов составила в среднем менее 4 млн долл. ЗИЛ (стоимость основных фондов – не менее 1 млрд долл.) был продан за 4 млн долл., «Уралмаш» – за 3,72 млн, Челябинский металлургический завод – за 3,7 млн, Челябинский тракторный завод – за 2,2 млн долл. Для сравнения: средняя хлебопекарня в Европе стоит 2 млн долл., средний колбасный завод в Швейцарии – 3,3 млн, цех по разделке леса и выпуску вагонки в этой же стране – 4,5 млн долл.[92]. Шесть промышленных гигантов России были проданы на ваучерных аукционах в 20 раз дешевле их рыночной стоимости – «Газпром», РАО «ЕЭС», «Лукойл», «Ростелеком», «Юганскнефтегаз» и «Сургутнефтегаз». «Газпром» был продан за 250 млн долл., при том, что только одни газовые ресурсы стоили 700 млн (а были еще оборудование, инфраструктура, нематериальные активы и т. д.). Незадолго до приватизации Останкинский мясокомбинат приобрел новое импортное оборудование на сумму 35 млн долл., а на аукционе комбинат и все его активы были оценены в 3 млн долл.

За бесценок продавались высокорентабельные стратегически важные предприятия, что, конечно, не отвечало общественным интересам. Это объяснялось необходимостью срочного пополнения бюджета даже в ущерб долгосрочным интересам государства. Между тем затраты на осуществление первого (ваучерного) этапа приватизации: создание и финансирование деятельности специальных учебных центров, формирование инфраструктуры фондового рынка, изготовление приватизационных чеков и т. д. были значительно выше, чем доходы от распродажи государственного имущества[93].

На политическом уровне манипуляции имели отношение к тезису, что приватизация направлена на повышение эффективности деятельности предприятий. В действительности производство целенаправленно разрушалось, предприятия умышленно подводились к банкротству. Этому способствовали исключительно жесткие критерии банкротства, разработанные в ведомствах А. Чубайса и П. Мостового. По мнению американских специалистов, применение этих критериев в США позволило бы признать 80 % предприятий банкротами. Банкротами в России признавались даже успешно работающие предприятия, выполняющие государственный заказ, с которыми государство не рассчиталось за произведенную продукцию (!). На основе этих критериев банкротами становились наиболее развитые, наукоемкие и технологичные современные производства. После чего они переходили в собственность к новым владельцам, которых можно назвать «рейдерами расцвета приватизации». Комиссия, проверявшая деятельность Госкомимущества в 1996 г., в своем заключении откровенно записала: «Анализ показывает, что целенаправленно разрушаются отрасли оборонной промышленности. Подведение под банкротство серьезно поощрялось. За распродажу имущества обанкротившихся предприятий Госкомимущества А. Чубайса получало 4 %, а Федеральное управление по делам о несостоятельности П. Мостового – 20 % выручки»[94]. Остается добавить, что приватизацию в России А. Чубайсу помогали осуществлять два кадровых разведчика ЦРУ – А. Шлейфер и Д. Хэй[95].

Слой новых собственников формировался главным образом из вчерашних воротил теневой экономики, крупных государственных чиновников и хозяйственников, использовавших власть и положение для обретения собственности, удачливых спекулянтов, уголовно-мафиозных элементов, представителей иностранных компаний. По оценкам экспертов, около 30 % общего стартового капитала в частном секторе экономики имеет криминальную природу, пропуская вперед только капитал, нажитый в торгово-посреднических операциях (51 %). Около 20 % капитала составляет доля, полученная от приватизации с использованием должностного положения[96].

Так, при ревизии финансово-хозяйственной деятельности АО «Западно-Сибирский металлургический комбинат» было установлено, что продукция комбината отпускалась коммерческим фирмам ниже себестоимости на 30 %, а последние продавали ее в страны Юго-Восточной Азии. Полученную прибыль, исчисляющуюся миллионами долларов, переводили на счета фирм, расположенных за рубежом. Производители же этой продукции на протяжении 1996 г. получали только 10 % заработной платы. В результате такой политики комбинат был доведен до банкротства[97]. Аналогичное положение дел складывалось и на других крупных предприятиях России, которые после процедуры банкротства переходили в собственность «рейдеров расцвета приватизации».

Показательным является опыт приватизации Горьковского автомобильного завода. В середине 1994 г. государственная комиссия, занимавшаяся специальным инспектированием обстоятельств приватизации этого крупнейшего автомобильного предприятия, обнаружила свидетельства, подтверждающие покупку ГАЗом через 15 различных подставных фирм на чековом аукционе своих же акций. Цифры говорят сами за себя: администрация предприятия, получив от государства около 100 млрд неденоминированных рублей на различные цели, в том числе инвестиционные, в форме отсрочек платежей автозавода в бюджет, выделила 46,5 млрд неденоминированных рублей на приобретение ваучеров через различные фирмы. Стало известно, что ГАЗ незаконно заключал с этими посредниками договоры о содействии на фондовом рынке, которые, по сути, являлись договорами комиссии. Через эти структуры руководство сумело скупить от 80 до 90 % всех выставленных на продажу акций[98].

В мае 1997 г. УЭП УВД Челябинской области в ходе проведения оперативно-розыскных мероприятий по расследованию убийства генерального директора Борисовского завода монтажных заготовок были выявлены факты хищений неучтенной готовой продукции на сумму 1,4 млрд неденоминированных рублей, на которые было приобретено 2769 голосующих акций с номинальной стоимостью 1000 неденоминированных рублей каждая[99]. В Самаре была выявлена преступная группа, которая под покровительством депутата Государственной Думы Давыдова занималась «отмыванием» и хищением денежных средств с приватизированных предприятий. Давыдов в сговоре с председателем совета директоров, генеральным директором и главным бухгалтером АООТ «Горизонт» за счет стократного уменьшения уставного капитала с 682 млн неденоминированных рублей до 6,9 млн приобрели контрольный пакет акций[100].

Таким образом, значительная часть населения оказалась отстраненной от непосредственного участия в процессе приватизации и лишена законных прав на получение максимальной выгоды для себя и своих семей от ее результатов.

Приватизация по-российски служила легальным прикрытием для крупных мошеннических операций с государственной собственностью. Так, многие суда рыболовного флота России приватизировались за символическую плату – за 1 доллар США. Мотивировалось это тем, что необходимо обновлять флот, строить новые суда, для чего нужны кредиты в зарубежных банках. Эти кредиты можно получить под залог эксплуатирующихся судов, но только в том случае, если они оформлены как частная собственность (под залог государственной собственности, по утверждению организаторов аферы, кредиты не дают). Поэтому, предлагали они, следует провести символическую приватизацию рыболовецких судов, под залог которых получить кредиты и развивать отечественный рыболовный флот. В действительности символическими оказались благие обещания. Приватизированные за 1 доллар США суда стали ходить под либерийским флагом.