Алексей Федоров – Правда о мире (страница 58)
Лишь в одном Инк мог быть уверен — никому нельзя верить на слово. В нулевом мире нет и капли силы. Если ложь — орудие слабых, нет ничего удивительного, что весь он пропитан обманом до основания. Инк снова стал собой в полном смысле этих слов и понимал — его нельзя назвать камешком, способным сломать механизм безжалостной системы. Инк не стал кричать в небо и грозить неведомых богам страшной карой неотвратимого возмездия… хоть и очень хотелось. Он сжал кулаки и вздрогнул от боли. Когти впились в ладони. Пальцы, запутались в шевелюре и выдрали несколько волос. Инк вспоминал всё случившееся с ним, обдумывал и учился. Лицемерие, ложь, шаги плана, в который его вовлекли. Инк не понял всего, но старался ухватить самые важные детали. Эмоции утихли, оставив тупую боль и желание действовать. Не так глупо, как раньше — осторожно, проверяя и перепроверяя свои шаги. Он ведь даже не убедился, что в этом маленьком мире кланы не оставили своего наблюдателя. Кто-то ведь мог стать свидетелем его разговора с архидемоном.
Инк отправился к разрушенному храму, тщательно обыскал помещение, но не нашёл ничего полезного. Ему казалось, что в сущности он не так уж глуп — обычный человек. Не идеальный, так и что же? Опустить руки? Инк сел на трон и погрузился в мир разума. Капли светоча вокруг больше не были просто сферами девяти вихрей — каждая уподобилась звёздам. В них была крепость стали, малый успех метода закалки светоча из наследия демонического бога трех вихрей и жар пламени по методике из гримуара архидемона. Сумели они сохранить и гибкость от слизи. Поверхность каждой сферы была словно мехом покрыта пламенеющими отростками твёрдыми, горячими и гибкими. Как это произошло и почему? Инк пытался узнать, сверился со скопированными в разум текстами учений и убедился, что его приступ на грани безумия действительно мог вызвать подобную реакцию. Никто не захочет ставить светоч на край обрыва в саморазрушительном приступе, но сам результат Инка очень радовал. Это делало его ближе к мести, давало больше шансов выжить в жестоком мире.
Инк закрыл глаза и приготовился изменить их. Дух сказала, что усвоить кровь бога не удастся до прохождения горнила хаоса, но разве мог он верить на слово хоть кому-то в этом мире лжи? Инк практиковал несколько часов без особого успеха, направляя усилием воли микрочастицы божественной крови в капилляры глаз. Результата это не приносило, пока не раздался новый крик лирса. Золотая волна пробежала по всему телу. Роговые пластины на пальцах окончательно превратились в когти. Коснулось сияние и частиц божественной крови, впаивая её в глаза Инка. Он чувствовал, как они менялись, хоть и не понимал сути изменений.
Когда Инк оставил маленький мир, в нулевом уже было утро. Проход находился на огороженной территории и какой-то человек в гражданском попросил его «покинуть место чрезвычайного происшествия», чтобы не мешать экспертам устанавливать его причины. Инк шел до здания Торгового союза пешком. Он наслаждался каждым мигом свободы и ощущением своей целостности. В какой-то момент даже промелькнула мысль плюнуть на всё и сбежать. Пытаться жить как обычный смертный в нулевом мире. Столько, сколько получится. Соблазн прошел довольно быстро. Инк понимал, что это путь в никуда, и он не сможет простить себе бездействия.
Провожатый доставил Инка в Замок Гудар быстро и даже буднично. Вот посыльный Де Монтье касается руки его плеча, а вот вызывающе роскошная обстановка сменяется грубыми каменными стенами длинного коридора без окон с чадящими факелами под потолком. Смотреть было особо не на что, а Провожатый молол всякую чушь про самый сильный клан и вел Инка к пыточной.
— Не повезло тебе, — лепетал ходячий телепорт между буфером и нулевым миром. — Этот идиот нагрубил мастеру клана в маленьком мире и тут же получил своё. Теперь тебе придётся пытать его. Я слышал, пару десятков лет назад приходил кто-то из высших. Бог тут порезвился, сделал какие-то свои дела и ушел восвояси, а одна из девчонок, что согревали ему кровать, забеременела. Ублюдок бога, надо же! — Провожатый нервно хохотнул. — Говорят, у него почти сформировалось тонкое тело. Под него с подросткового возраста регулярно баб подкладывают, пытаются закрепить божественные гены. Гарантии, что он попадёт в буфер нет, а кровь сильная. Звучит нелепо, но Зендэ — один из великой пятерки кланов буфера, а Ольгвур — их самое большое сокровище. Даже если он выживет после твоих пыток, тебе этого не простят. Конечно, пока ты под защитой мастера никто и пальцем тебя тронуть не посмеет, но когда он уйдёт в первый мир… Скорее всего этот миг станет твоим концом. И нарушить приказ главы клана нельзя — иначе участь будет ещё хуже и прямо сейчас.
Провожатый показываться в пыточной побоялся. Уже уходя он объяснил, что его лицо может запомнить сокровище клана Зендэ, а попадать под вендетту ему никак не с руки. Инк зашел в пыточную один. На скрепленных буквой «Х» металлических плахах висел знакомый ему человек. Именно его в побитом виде вытащил из маленького мира Де Монтье. Рот пленника был закрыт тряпкой, он что-то мычал…
Инк поднял с одного из столов скальпель и поднёс его к шее пленника. Он помнил, что одним из обещаний, которое он себе дал, было обеспечить подопытной жертве вымышленного ритуала Михаэлона быструю смерть. В памяти всколыхнулась боль от потери семьи.
«У него ведь тоже есть семья… — пальцы Инка задрожали, и он убрал руку. — Похоже, даже это обещание я выполнить не смогу».
— Ты будешь жить, — было похоже, что пленника эти слова сильно обрадовали. Он стал мычать воодушевлённо, с ещё большим энтузиазмом, чем раньше. — Твоя жизнь будет долгой и возможно счастливой, но за всё приходится платить.
Пленник пытался вытолкнуть тряпку изо рта, но кляп был сделан на совесть. Узлы, стягивающие его под затылком узника нельзя было развязать просто сильным желанием и ворочаньем языком, даже если это желание и язык полубога.
— Тебе говорили, зачем ты здесь? Говорили, что меня заставляют сделать с тобой? — пленник настороженно косился на инструменты и пачку исписанных листов в руках Инка. — Я не хочу этого с тобой делать.
На лице Ольгвура Зендэ проступило явное облегчение, а во взгляде — покровительственное подбадривание. Инк даже не знал, что выражением лица можно так явно пообещать защиту от гнева Де Монтье. Прошедший по коже на ключице скальпель стал для незаконнорожденного отпрыска бога большой неожиданностью.
— Жизнь смертных коротка, даже если половина их крови принадлежит божеству, — Инк нанёс новый разрез и в его пальцах не было и капли дрожи. На всё существо опустилось умиротворение. — только перерожденные или вознесённые могут получить относительно долгую жизнь в буфере. Понимаешь?
Инк удовлетворённо наблюдал за тем, как выражение восторга на лице Ольгвура Зендэ сменяется растерянностью, затем пониманием и наконец страхом.
— Христианский ад… Ты слышал о нём? Искупление через страдания, проход в чистилище и наконец открытый в божественное царство путь. Я думаю, ад мог действительно существовать. Ведь, чтобы попасть в мир отражения — своего рода чистилище — нужно исполнить мечту. Я вижу только один способ сделать это с гарантией до наступления смерти. Нужно просто заставить человека мечтать о конце жизни… Когда мы закончим, — Инк наклонился к уху полубога и продолжил говорить шёпотом, — нет, даже когда мы будем на середине… ты будешь молить о смерти. Это станет величайшим твоим желанием. Не прекращение пыток, не побег… ты будешь мечтать о конце всего.
Инк вспоминал о семье и думал о том, что у этого полубога тоже есть семья. Он думал о том, что возможно именно члены семьи Ольгвура Зендэ или кто-то из их друзей вызвал смерть его братьев и сестры. Он понимал, что это не справедливо, но правда в том, что для человечества, которое растят как скот, справедливости никто не предлагал. Так почему же он должен думать о справедливости ради кланов? Инк отбросил своё прежнее имя смертного и отбросил прежнюю мораль.
Он продолжал пытки не ради удовольствия, не ради мести, а ради того, чтобы выжить. Правда была в тех строчках или нет. Является ли Де Монтье таким же как он, избранным предками, или нет. Всё это не имело значения, потому что результат в обоих случаях был одинаковым. Или его убьют за неисполнение приказа, или рад соблюдения завета «бороться с братьями всеми силами», не позволяя надзирателям заподозрить, что их овечки не совсем покорны. Инк нарабатывал навык и учился, потому что в дальнейшем ему может понадобится разговорить кого-нибудь. Не в нулевом, так в первом или одном из следующих миров. Инк резал полубога, слушал его болезненное мычание и учился.
Прошло много времени. Инк не знал сколько точно, но тряпица кляпа давно измочалилась зубами пленника, а кое-где была обрезана пыточным инструментом. Вначале Ольгвур Зендэ угрожал, потом пытался подкупить, затем снова угрожал и наконец стал молить.
— Отпусти меня… — хриплый голос вкупе с истерзанным окровавленным телом делал полубога похожим на жертву мясника, которая восстала из мёртвых сразу того, как над ней поработал жестокий маньяк.
—