Алексей Федоров – Потерянная земля (страница 7)

На всем лежала отчетливая печать запустения, словно они невесть зачем заглянули в заброшенный дом… кто-то бесплотный, казалось, наблюдал за людьми, нарушившими его покой, примеривался прыгнуть на спину и порвать горло острыми когтями, прокусить затылок, дробя огромными желтыми клыками такие обманчиво-прочные кости черепа. Вадик даже передернулся, до того отчетливо накатила жуть. Оглянулся нервно — но ничего сверхъестественного в проеме входной двери не усмотрел. Все-таки нервы пора полечить. Пять капель валерьянки в коньяк, темпераментную пассию — и утром как новенький…

Инга уверенно прошла к самой дальней двери, вошла без стука. За ней оказалась крошечная приемная с большим, почти во всю стену, окошком — здесь, для разнообразия, вымытым. Скудную меблировку составляли несколько деревянных стульев, шкаф для документации и стол, за которым восседала симпатичная русоволосая девчушка лет двадцати, неторопливо тыкавшая пальцами в литеры старинной печатной машинки. С Ингой она поздоровалась кивком головы и воззрилась на Вадика все с тем же странным, чуть ли не испуганным, выражением.

— У себя? — в голосе Инги послышалось явственное пренебрежение.

— Где же ему еще быть…  — в тоне секретарши уважения было немногим больше. — Сказать ему?

— Чести много. Пошли! — это относилось уже к Вадику. Он пожал плечами и послушно переступил порог начальственного кабинета.

Председатель оказался пухлым коротышкой, усы он отрастил не иначе как для пущей солидности — настолько они не шли к его розовому круглому лицу с гитлеровской челкой, налипшей на вспотевший лоб. При появлении посетителей он встрепенулся и резко прекратил свое занятие…

Вадик сообразил не сразу — но когда дошло, лишь героическими усилиями сдержался, чтобы не заржать в голос. Председатель, высунувший язык от усердия, загнал в почти пустую стеклянную чернильницу муху — и пытался утопить ее, осторожно действуя деревянным писчим пером с металлическим наконечником. Несчастное насекомое обреченно жужжало, но вырваться из чернильного плена не могло; на все это безобразие укоризненно взирал из-за спины председателя портрет Владимира Ильича.

Инга даже не постаралась быть политкорректной.

— Простите, товарищ председатель, что мы отвлекли вас от государственных дел…  — розовое на лице начальства оперативно сменилось багровым, он спешно навернул на чернильницу колпачок и чуть ли не швырнул ее в недра массивного стола — вместе с мухой.

— Чего надо? — даже тени приветливости на его лице не мелькнуло, что, впрочем, было не удивительно; Вадик, пожалуй, и сам бы не обрадовался на его месте.

— Да, я тоже рада вас видеть! Я — насчет колодца, как обычно. И — вот, мужчина с вами хотел побеседовать, я пока в приемной подожду. — Инга подмигнула Вадику и скрылась за дверью, из-за которой почти сразу донесся звонкий смех.

— Бабы…  — буркнул председатель, извлек из какой-то папки на столе чистый бланк и промокнул им лоб. Голос его — низкий и густой, с внешностью не вязался. — Проходите, присаживайтесь. Валентин Александрович — протянул он руку.

— Вадим Леонидович — пожал руку Вадик. Ладонь начальника была пухлой и влажной, настолько не мужской, что Вадик едва не скривился.

— Рассказывайте, Вадим Леонидович. — Председатель посматривал искоса. Примерно так же, как и все до сих пор встреченные местные… словно у Вадика выросла лишняя голова — ну, или что-нибудь в том же духе.

— Да, в общем-то, особо и рассказывать нечего. Мы на машине, заблудились в ваших краях и скатали весь бензин… Хотели вас попросить продать литров двадцать, да дорогу объяснить.

— Заблудились, значит? — хозяин кабинета довольно улыбнулся, встал и прошел к одиноко стоящему в углу скособоченному шкафу. Скрипнувшая дверца открыла осыпавшееся зеркало, в котором отразилась бледное лицо Вадика. Председатель нырнул в его недра, покосившись в зеркало, что-то переложил внутри с места на место и вернулся за стол. Хоть и глупо — но Вадику показалось, что все это было затеяно исключительно ради взгляда в мутную амальгаму. — Ну что же… отчего не продать? Продадим… по рубль двадцать за литр вас устроит?

И опять внимание Вадика привлек взгляд председателя. В нем было странное сочетание жалости — и робкой надежды… «Успокойся, физиономист великий»! — одернул сам себя незваный гость. «Минуту…»

— По сколько?!! — Вадик в первый момент подумал, что ослышался. Но тут же вспомнил флаг над крыльцом и похолодел… вот чего-чего, а советских денег у него не было и в помине. Председатель, впрочем, расценил его возглас по-своему.

— Что вы кричите? — сдавленным голосом просипел он. — Ладно, по рублю, но только без бухгалтерии! Пойдет? — в его голосе, жестах, неуловимо мелькнула фальшь.

«Эх, жили же люди…» — растерянно подумал Вадик. Но — час от часу не легче, купить невероятно дешевый бензин было решительно не на что, несмотря на то, что в бумажнике было около тысячи — вчерашняя шабашка. Хотя…

— А может, немного по другому договоримся? — Вадик решительно расстегнул ремешок часов, стараясь не думать, что своими руками создает временной парадокс. — Деньгами мы не богаты, но вот, часы есть хорошие, японские. Двести рублей стоят! — Вадик сознательно занизил цену. На самом деле навороченную электронную игрушку ему подарили на тридцатилетие друзья — и, насколько он знал, стоили они что-то около десяти тысяч. Примерно, как самолет в этом времени.

Председатель с интересом покрутил их в руках.

— Хм, интересно. Без стрелок. Ну надо же… И что, не жалко?

— Домой хочется — честно признался Вадик.

— Ну что же, пойдемте! — председатель ртутным шариком выкатился из-за стола и направился на выход. — Сейчас вернусь, гражданка Тимофеева, ждите! — рыкнул он на заступившую дорогу Ингу. Вадик зашагал следом.

Руслан при виде Вадика едва не запрыгал от радости. Председатель просеменил до «джипа» и, оглядевшись по сторонам, извлек из-под заднего сиденья поцарапанную металлическую канистру.

— Вот. Даже тару можете себе оставить, так и быть.

— А это какой бензин? — Вадика кольнуло нехорошее предчувствие.

— В смысле?

— В самом прямом. На этом бензине ваша машина ездит?

— Ну да. И отлично, кстати, ездит!

— Твою… Нет, Валентин Александрович, это не в ваш адрес. Это вообще…  — Вадик открыл пробку и понюхал содержимое — точно, «семьдесят шестой». Хорошо если. Еще бы, «виллис» и на керосине работать будет, ему пофиг, техника военная…

— Ну что, чем тебя бензин не устроил? — глаза Руслана лучились радостью, на Вадика он смотрел как на законченного привереду.

— Нам нужен «девяносто пятый», ну или «девяносто второй», хотя бы… на машине инжектор стоит. Она на этом даже не заведется…  — Вадик сокрушенно пнул канистру.

— Так вам нужен бензин, или нет? — председатель помрачнел. Расставаться с диковинными часами ему вовсе не хотелось.

— Нужен. А получше нет?

— Ну куда уже лучше, ребята? Хорошее горючее, с чего вы взяли, что машина не поедет? «Инжектер» какой-то выдумали… У вас что, машина тоже, какая-нибудь японская?

— Нет, наша. Экспериментальная модель… Ладно, попытка — не пытка. Как выехать-то объясните?

— Ну это просто. Вам ведь в город? Вот и езжайте — наверх, в гору, там на развилке — налево. У нас каждый день молоко с фермы забирают, по той дороге ездят.

Вадик вовсе не был уверен, что «Газели» придется по вкусу жуткая бурда из канистры, скорее наоборот: ну а даже если и придется — не факт, что легко получится уехать, черт его знает, о каком городе речь шла… однако, запасы эластичности психики уже подходили к концу, чудеса — чудесами, но и честь пора знать. Вадик живо вспомнил давешний молоковоз. Если он как-то умудряется проезжать в двадцать первый век, то и у них получится. На худой конец — на буксире.

Все достало!

Он закрыл глаза и несколько раз глубоко вздохнул. «Будем считать, что это просто дурной сон, в котором никак не получается проснуться… дрыхнешь до сих пор в кабине, на полигоне. Нет, пиво в жару противопоказано, даже в гомеопатических дозах…»

— Ладно, берем ваш бензин! Спасибо…  — председатель только кивнул довольно, нацепил на запястье свои новые часы и посеменил в контору, сразу утратив интерес к незнакомцам. «Как будто, так и нужно» — с неожиданной злостью подумал Вадик. — «Собака жирная!» — Пошли! — рявкнул он на Руслана, и, подхватив тяжелую канистру, быстро зашагал назад. Из входного проема конторы донесся заглушенный внутренними стенами председательский бас, он потревоженным медведем хрипло взревывал на кого-то невидимого; на Ингу, скорее всего… Руслан догнал Вадика и уцепился за ручку канистры, помогая нести. Всю дорогу он озадаченно сопел, и лишь когда показалась в виду их машина, решился спросить:

— Вадим… что происходит, как ты думаешь? — и даже голову в плечи втянул от своей неожиданной смелости.

— Без понятия, веришь? — Вадик уже остыл, тем более, что злиться, в общем, было не на кого. — По всему получается, что мы в прошлом, дорогой товарищ… Да, я в курсе, что такого не бывает, но на розыгрыш это не тянет.

— А вдруг? — в голосе Руслана слышалась нешуточная надежда.

— Вдруг только несварение бывает. Ты про местные веселые дороги забыл? Нам по-любому придется здесь ночевать, боюсь, что сами мы не выедем.

— Думаешь, стоит? Вспомни, дорога прямо на глазах менялась, когда мы ехали. — Вадик даже покосился удивленно, видно было, что парень сделал огромное усилие, чтобы собраться и успокоиться; по крайней мере, способность соображать к нему явно вернулась. — А если наутро уже никаких изменений не будет? Здесь мне оставаться неохота.