Алексей Федоров – Потерянная земля (страница 29)

И тут качнулась земля, пол сдвинулся под ногами, выгнулся горбом и тяжело ударил его в лицо.

Когда его дернули за рукав, Вадику стало совсем худо. Документы? Документы… Да, конечно, документы. Сейчас, сейчас…

Он хлопнул по карману джинсов — странно, что не посеял бумажник во всей этой круговерти. Развернулся к сидящему за столом охраннику.

И тут, наконец, до него дошло.

На охраннике красовалась новенькая, с иголочки форма. Общевойсковая. Ни погон, ни нашивок, ни значков в петлицах… на вид ему было около сорока — явно не сержантик.

— Я… это…  — и Вадик, не придумав ничего лучше, рванул по коридору со всех ног. За спиной раздался крик, потом по ушам резанул уже знакомый вой сирены. Сворачивая за угол, Вадик сбил с ног какую-то женщину в белом халате… он и сам не знал, что заставило его толкнуться именно в эту дверь, на вид она ничем не отличалась от десятка других. Хотя — нет, отличалась. На всех дверях блестели таблички с номерами, на этой таблички не было…

За дверью оказалась лестничная клетка. Выбор был небогатым — ступеньки вели только вниз, Вадик грохнул дверью и прыжками понесся по ним, рискуя свернуть себе шею. Поворот, еще один лестничный марш, а там — еще и еще, все глубже. Через каждые два пролета располагались двери — этажи комплекса. Лестница кончилась, Вадик ломанулся в дверь… она даже не шелохнулась, видимо, под декоративной деревянной обшивкой был металл.

На косяке тлела красным лампочка. Его обложили.

По лестнице не торопясь спускались люди. Ч-черт… Шаги замерли на этаж выше.

— Эй, там! Поднимайся по лестнице, руки перед собой, без резких движений!

Вадик обреченно вздохнул, задрал руки и покорно поплелся вверх. Впрочем, подняться ему дали только на один пролет — там налетевшие мордовороты все в той же форме без опознавательных знаков, раскатали его по бетонной стене и сноровисто обыскали. Ребятки были откормлены на совесть, явно не на армейских харчах… То ли за то, что Вадик слишком нагло пялился на охранников, то ли для профилактики, ему чувствительно дали в ухо; пока он тряс зазвеневшей головой, не слишком-то нежно сковали руки за спиной.

И повели под бдительными дулами автоматов вверх по лестнице.

Свернули они на пятом этаже — лестница уходила еще выше, Вадик даже удивился. От испуга он и не заметил, что проскочил столько этажей. Не маленький здесь комплекс, ох, не маленький… его провели по длинному коридору, обшитому деревянными панелями и втолкнули в крошечное помещение, заставленное ведрами и швабрами. Дверь здесь оказалась самой обычной, деревянной — но, мелькнувшую было, заранее невыполнимую мысль о побеге, охранники пресекли в зародыше, приковав его к самой обычной батарее отопления. Теплой. Все в абсолютном молчании, лишь выйдя и закрыв за собой дверь, старший наряда распорядился об охране. Двое невидимых за дверью ребяток замерли на часах.

Почетный караул, мать вашу. Почти как в мавзолее… Вадик бы и без такой чести обошелся, да только его никто не спрашивал.

Под потолком кондейки светила голая лампочка, тоскливо висящая на проводе. Она освещала некрашеные бетонные стены, паутину в одном из углов, какие-то мешки, стоящие у стены… судя по запаху — хлорка.

Вадик довольно быстро устал стоять, подтянул к себе ногой стопку перевернутых жестяных ведер и уселся на них. М-да, ситуация… наверное, снаружи наступила ночь и снова вышли на патрулирование бодренькие немецкие призраки. Да, скорее всего. То есть, к утру все это наваждение растает и Вадик снова окажется один в бункере. Это плюс. Минус — самому ему от наручников не избавиться, поэтому пока что нет разницы, охраняют его или нет. Вадик попробовал вытащить руку из кольца наручников — но сразу отказался от этой затеи, его приковали профессионалы. Вежливо приковали… То есть — циркуляции крови браслеты не мешали, но попытка освободиться была обречена с самого начала. Вот если выдернуть большой палец из сустава… к черту! Вадик по дороге и так испытал достаточно боли, пока — хорош. И — даже если избавиться от наручников, куда бежать? По всему выходит — некуда. Как-то достало это все слегка…

Вадику было уже, в общем-то плевать, что дальше. Он даже ухитрился задремать, под мерное бурление теплой воды в батарее… бояться и нервничать Вадик уже устал, и так за несколько дней испытал столько, что многим за всю жизнь не доведется.

Сколько прошло времени, он мог только догадываться. Наконец, его разбудили все те же молчаливые крепыши, сняли наручники и вывели в коридор. Автоматы теперь устроились у них за спинами, из чего Вадик заключил, что отношение к нему изменилось в лучшую сторону. Ну, или, по крайней мере, его больше не считают «особо опасным». И на том спасибо…

Странно как-то смотрели на него охранники — хотя они и не подавали виду.

Они поднялись на лифте еще на пару этажей, прошли по очередному коридору и остановились перед безликой номерной дверью. Старший охранник постучал и сделал Вадику знак — «заходи». Тот пожал плечами, открыл дверь и переступил порог.

В кабинете горела настольная лампа. За столом в расслабленной позе устроился мужик средних лет все в той же стандартно — безличной форме, только вот погоны на ней все же были. Полковничьи, красного цвета. В свете лампы масляно поблескивала портупея.

— Рад вас видеть… Кофе? Чай? — он дружелюбно улыбнулся, поднимаясь из-за стола и протягивая для пожатия руку. Вадик застыл с отвалившейся челюстью, когда различил в полумраке лицо еще одного человека, сидящего в кресле, в углу возле сейфа. Одетого все в ту же форму. Лицо радостно скалило все тридцать два зуба и явно забавлялось ситуацией.

— Руслан?..

Николай пропустил вперед милицейского «бобика», скачущего во весь опор, почти сразу за ним пропылила «Волга», с гражданскими номерами и синим маячком на крыше.

Шум подняли страшный, что-то там, кажется, около сотни жертв…

Черт знает, как они умудрились вызвать на ролевую игру духа, но явно выбрали не того, кого следовало. Хотя — как умудрились… сложного, в принципе, ничего нет, главное — поверить в то, что ты можешь сделать что-то. И тогда все получится. Наверное, отыгрывали какой-нибудь обряд и чересчур сильно вошли в роль, хотя, вообще-то, для вызова таких сильных монстров нужна кровавая жертва. Теперь уже никто не скажет, как там на самом деле все было. Это при пособничестве духа чужие попали в Выселки. А, возможно, именно близость рукотворной аномалии позволила так легко вызвать духа. Все взаимосвязано… Николай сплюнул и потянулся за сигаретами.

Савино осталось позади… Въезд на мост через Тьму перегораживала лента, утыканная металлическими шипами, на обочине пылился раскаленный на солнце БТР, рядом — серая «пятнашка» с военными номерами. Экипаж бронетранспортера купался в мелкой речушке, в тени под бортом устроились несколько солдатиков из внутренних войск.

Дорогу заступил потный толстый майор, похоже, из военной автоинспекции; издали видно — давненько жезл в руки не брал. Начальство. Всех согнали. Николай нажал на тормоза, взвыв изношенными колодками, машина остановилась, обдав милиционера пылью и горячим воздухом из-под капота.

— Дорога закрыта! Разворачивай!

— У меня график.

— Я вот тебе сейчас дам — график! Сказано — езжай назад!.. Ой…  — Николай надавил на него довольно сильно, за грубость нужно наказывать. Вояка схватился за пылающие болью виски, на глазах выступили слезы.

— Вы, наверное, на солнышке перегрелись, поэтому голова болит…  — посочувствовал Николай, понизив голос. — У меня график, говорю же. Может, я проеду? — и он усилил воздействие.

— Да, да конечно…  — служивый суетливо замахал солдатам, те оттянули шипы в сторону.

— Спасибо… вы в такую жару на солнцепеке не стойте, тепловой удар заработаете…  — он тронул с места, оставив майора удивленно хлопать глазами. Как бы там ни было, человек твердо уяснил одно — со странным молоковозом и его водителем лучше не связываться… А больше ничего и не требовалось.

Молоковоз, стреляя глушителем, прополз кордон и, набирая скорость, скрылся за поворотом. Майор испуганно посмотрел ему вслед, отвернулся от солдат и тайком перекрестился… Через десять минут он уже ничего не вспомнит.

Николай даже принялся что-то насвистывать себе под нос. Нежданная встреча подняла настроение. Навстречу попалась скорая, несущаяся по разбитой дороге с включенной «мигалкой», потом — еще две… Он проехал место, где почти двое суток боролась за жизнь сотня парней и девушек. Двое суток — по времени внешнего мира, для них же могло пройти и пять минут — и пять лет. Дух что-то там сотворил с пространством и временем — так, кажется, Маша вчера говорила. В общем, сделал почти то же самое, что и ученые в бункере — только своими методами. Но так ли важны методы, если результат одинаков?

Лишь бы не повлияли его шалости на «коридор», по которому Николай катается — черт его знает, предчувствия какие-то неясные…

Но — нехорошие.

А, была — не была! Ну, поехали…

Молоковоз показал правый поворот и свернул… у стороннего наблюдателя наверняка замерло бы сердце — бочка должна была ухнуть в глубокий кювет и уткнуться бампером в его противоположный край. Вместо этого колеса молоковоза проплыли по воздуху; он успешно преодолел яму и двинулся дальше — прямо сквозь кустарник и стволы сосен, по-прежнему не касаясь колесами земли. Николай почувствовал, как по всему телу бежит привычная теплая волна, покалывающая кожу, словно электричеством. Переход начался…