Алексей Федоров – МБК 2: Драконья кровь (страница 28)
Босые ноги мягко касались плитки на полу. Отлипая от него при каждом шаге, они создавали характерный звук. Инк вздрогнул. Его воображение нарисовало падающие со шлепками куски обескровленного мяса, эдакое сухое хлюпание плоти жертв, выжатых для наполнения гигантской золотой чаши.
— Не мучь меня, — попросила женщина.
Веурато повернулся к ней, протянул руку к груди. Маг крови чуть приподнял её, словно пытался определить вес.
— Как давно ты родила? — спросил он.
— Семь месяцев назад, — с готовностью ответила женщина.
— Я ведь предупреждал тебя, не так ли? — произнёс маг крови. — Рождение ребёнка сократит твою молодость. Теперь ты пришла и смеешь жаловаться на появление морщин.
— Я готова заплатить за всё, — ответил женщина. Голос звучал чуть прерывисто из-за участившегося дыхания. — Мы ведь уже здесь. Не тяни, прошу…
Рука Веурато сжала её грудь. Женщина задрожала, из чуть приоткрывшегося рта вырвался полувсхлип. Её глаза засверкали в слабом свете окружения. Это был блеск ювелирных камней, прекрасных, драгоценных, холодных. Инк смотрел глазами мага крови и видел на лице женщины радость, счастье. Не то, что дарят возлюбленным, но то, которым наслаждаются сами. Так выглядят не ласковые любовницы, но любимицы мужчин. Эти глаза, познавшие ужас старения, сверкали наслаждением от эгоизма и гордыни. Они кричали: «Я желанна!». Они уверяли: «Мой век не прошёл!». Они молили: «Смотрите на меня! Назовите красивой!».
Веурато отпустил грудь клиентки, повернул руку ладонью вверх. Совершенно излишний жест. От него веяло не галантностью, а пошлой бытовухой, когда жизнь превращается в опостылевший театр. Женщина, очевидно, придерживалась иного мнения. Она с радостью улыбнулась, ухватилась за кисть мага, словно та была спасительным кругом. С нескрываемым волнением погрузила в наполненную кровью ванну одну ногу, затем вторую.
Опускаясь на дно золотой чаши, женщина ухватилась за руку мага крови так сильно, что её пальцы побелели. Она вздрогнула, облокотив шею на край металлической ёмкости.
Веурато стряхнул вцепившуюся в него ладонь, отошёл к столу с набором странных вещей. Были тут и высокотехнологичные устройства, вроде современного микроскопа, планшета с диаграммой расположения звёзд, покрытой пояснениями на непонятном Инку языке, подобия очков ночного видения; и атрибуты обрядовой мистики: куски кожи со странными рисунками, свечи, сушеные травы, небольшие кости животных и рыб, вышитый по краю прямоугольными орнаментами кусок ткани.
Маг крови зажег свечи, осторожно подтолкнул их в сторону ванной. Они поплыли по воздуху, пока не зависли вокруг золотой ёмкости. Сухие пучки трав полетели следом, расположившись прямо над языками пламени. Они совершенно не горели, даже не задымились. Тканью с узором Веурато накрыл лицо женщины, затем вернулся к столу и забрал пластиковую коробку. В ней оказались странные на вид толи черви, толи пиявки. Чёрные, с костяными кольцами, расположенными по длине всего тела через равные промежутки склизкой плоти. Веурато положил их на горло клиентки. Та вздрогнула, но не шевелилась. Существа поползли, оставляя на коже небольшие царапины. Когда один конец пиявки коснулся золотой ванной, существо начало раздуваться, дрожать, бить другим своим концом, будто хлыстом, раня шею женщины всё больше. То же происходило и с остальными пиявками в броне из белых шипастых колец.
В конце концов, существа выросли вдвое по длине и замедлившись, будто объевшиеся змеи, упали в кровь. Веурато отошел в сторону и, взяв планшет, стал сверяться с куском истрепанной кожи, разрисованной странной диаграммой. Он поправил положение нескольких свечей. Некоторые поднял, другие опустил, сориентировал по сторонам света третьи, создав бессмысленную в глазах Инка фигуру.
По мановению руки мага пучки сухих трав слетелись в центр, сбились неровной кучкой. Веурато поднял руку и попытался нащупать что-то на голове, стал хлопать по карманам халата, словно что-то искал.
«На столе!» — мысленно произнёс Инк.
Веурато замер, повернулся в сторону и нетерпеливо подхватил аппарат, похожий прибор ночного видения. Еще раз сверился с планшетом, куском кожи, зачем-то посмотрел на часы и опустил устройство на лицо.
Окружающее пространство виделось приглушенно серым, но цвета всё равно кое-где просматривались, пусть и бледно. Веурато поднял руку и резко вычертил в воздухе некий символ. За его пальцами двигались почти незаметные следы из энергии. Стоило ему закончить фигуру, как символ вспыхнул. Вместе с ним бенгальскими огнями заискрили пучки трав. Пламя свечей стало неровным, трескучим, выпустило несколько клоков дыма, а после с пугающим треском от каждого фитиля отделилась изломанная молния. Все они в один миг сошлись на пучках трав, заставили их загореться, истлеть в пепел. Из черного облака сажи прямо в центр золотой ванны ударил разряд.
Женщина задрожала, её голова дёрнулась назад, на скулах от напряжения выступили желваки. Она застонала от боли. Поток молний не останавливался. Кровь в ванной потемнела, над поверхностью стали подпрыгивать чёрные пиявки с костяными кольцами. Они стали еще длиннее. Несколько секунд существа продолжали свои безумные акробатические пляски, пока в какой-то момент над поверхностью не показалось бледное колено. Одна из пиявок упала на него и тут же присосалась к телу женщины. Дрожь существа прекратилась, а у клиентки мага крови снова вырвался стон, теперь уже наслаждения.
Пиявка стала пульсировать, словно прогоняла через себя поток пищи, костяные кольца на её теле затрещали. Другие существа прекратили нелепо прыгать и бросились в разные стороны. Одна из пиявок будто пошла по неведомому следу и в конце концов подползла к ранам на шее, присосалась, опустила второй конец в кровь и стала изгибаться волнами, напоминая карикатурный насос. Её костяные кольца не выдержали бурного роста тела, стали ломаться, создавая то самое потрескивание. Удивительным образом этот звук не терялся за шумом разгрызающих воздух электрических разрядов. Несколько пиявок вынырнули возле шеи женщины и присосались к свободным участкам.
Инку подумалось, что они уловили вкус самой свежей крови из всего этого набора. Действия мага крови, вызвавшие ранения клиентки, больше не казались случайными. Всё было частью ритуала, важным элементом, без которого пиявкам так и не далось бы найти путь к шее женщины. Случай с коленом выглядел случайностью. Существо на нём вскоре отсоединилось, оставив круглый след на порозовевшей коже и устремилось к шее. Эта особь оказалась намного меньше прочих, продолжающих расти.
Женщина больше не дрожала. Её кожа стала мертвенно бледным. Веурато подошел ближе, обошел ванную, деревянной палочкой подцепил кусок ткани, резким движением сдёрнул его с лица клиентки. Её зрачки почти закатились, но веки оставались широко открытыми.
— Они всегда пытаются подсматривать за ритуалом, — ворчал маг крови. — Ну, что за глупцы.
Веурато отошел к самому краю комнаты, взмахнул рукой, неуловимо быстро начертив еще один символ. Свечи стали гореть яростно, выпуская совсем уж толстые жгуты молний. Плитка под золотой ванной раскалилась и потрескалась. Всего за несколько секунд от свечей ничего не осталось. Облачко сажи от сгоревших трав медленно падало на свернувшиеся в уродливые сизые комочки лепестки роз, что совсем недавно привлекали своим необычным синим цветом и свежестью.
Веурато снял устройство. Теперь Инк понимал, что это было нечто выполненное под заказ, поскольку настоящий прибор ночного видения заставил бы мага ослепнуть от вспышек электрических разрядов. Женщина в ванной, наполненной темно-багровой жидкостью, зашевелилась. Разросшиеся до размеров небольшой змеи пиявки погрузились на дно. Женщина со стоном подняла голову, осматриваясь вокруг, опёрлась дрожащими руками о край золотой чащи, с омерзением посмотрела на покрывающееся наледью коричневатых струпьев озерцо крови.
— Я в душ, — устало произнесла она, а после пошатываясь ушла к двери. Шлёпанье босых ног, покрытых сворачивающейся на глазах кровью, разгоняло непривычно сильную после ритуала тишину.
Веурато подошел к окну, отодвинул штору чуть в сторону. За стеклом открывался вид на крупную церковь с золочеными куполами. Поток людей шел мимо, изредка выплёвывая брызги в сторону оплота религии. Из-за стены доносился звук падающих струй воды. Вскоре шлёпанье мокрых ног раздалось снова. Движение звучало быстрым, радостным, совсем не те осторожные и слабые шаги, что были раньше.
Картинка перед глазами Инка дёрнулась. Он заметил тонкие руки и мокрые длинные волосы. Женщина, вероятно, бросилась на спину мага крови, обняла его, на миг нарушив равновесие.
— Ты всегда так смотришь на церковь, — ворковал тихий молодой голос, наполненный безудержной радостью. — Должно быть смешно видеть, как они молятся, если ты сам творишь настоящие чудеса.
— Я не смеюсь над ними, — возразил Веурато, — а просто презираю. Раб Бога не может быть рабом человека, но вместо свободы эти жертвенные овцы выбрали стать узниками своих заблуждений и предрассудков, покорно приносить свою шерсть самозваным пастухам. Те, кто говорит слова без понимания их значения, достойны лишь жалости и презрения. Как еще относиться к тем, кто называют себя детьми церкви, но ничего о собственной вере не знают?