Алексей Федорочев – В тени отца (страница 61)
– Да, – пыхтя, отозвалась, – Ирина Львовна несколько раз кого-то шугала…
– Вот видишь! Маш, потом все расскажу и объясню. Готова?
– Готова, – откликнулась девушка, показываясь в гостиной. Из обзаведшейся женственной фигурой Марии мальчик вышел не очень, вся надежда на темноту и мешковатую куртку. Будем надеяться, приготовленной маскировки хватит.
– Присядем на дорожку? – предложила она.
– Присядем.
Усевшись на диване, взглядом обвел покидаемое помещение, вспоминая, все ли взял? Квартиру и лавку я продал, но в договоре ни слова не говорилось об обстановке и личных вещах. Понятно, что за короткую насыщенную неделю перетащить все через оборудованный Крестом или кем-то до него потайной ход я не мог, но самые ценные экземпляры хранились теперь в запароленной банковской ячейке, дожидаясь более спокойных времен. Туда же переехали раритеты из библиотеки дяди Жоры. Аренда хранилища влетела в копеечку, но продажа любой вещицы из сохраненного барахла оправдает все траты.
Ёпта! Подпрыгнул на диване и тенью метнулся в покинутую спальню. Идиот! Как я мог забыть?! Бомба!!!
И под кроватью, и под столом, и в шкафу – больше спрятаться громоздкому чемодану негде – бомба отсутствовала.
– Потерял что-то? – спросила Мария, наблюдая из дверного проема за моими метаниями.
– Да. Веру в любовь, – зло отозвался я на ее вопрос, – Не находила?
– Н-нет… – моей мрачной шутки Машка не оценила.
– Ну и пес с ней!
Пробираясь под прикрытием накрапывающего холодного дождика темными подворотнями к вокзалу, остановился у неприметного домика. Согласно разработанному плану здесь следовало подкинуть во двор прощальный подарочек Мирзоевым, получившим расчет рано утром в день найма Христ. Простой «огневичок», предназначенный вызвать пожар с задержкой в несколько часов, в переносном смысле жег руки, но, стоя в тени ворот покосившейся халабушки, я никак не мог решиться забросить грубо сляпанный артефакт на худую крышу.
– Мы кого-то ждем? – шепнула из-за спины несостоявшаяся жертва козней одного маленького семейства. Семейства, ставшего для меня символом всего грязного, что есть в мире. Даже их фамилия из раньше нейтрально звучавшей стала ассоциироваться с мерзостью!
Искусственная попытка накрутить себя ожидаемого отклика в душе не нашла. Какая-то мутная пенка поднялась, но вовсе не испытываемое раньше справедливое негодование. Мало ли грязи я видел и еще увижу?
– Петь, – снова раздался тихий шепот из-под мышки, – Тебе опять плохо? Живот болит? Голова кружится? – прохладная ладошка коснулась лба, загоняя поднятую пену обратно.
– Нормально все уже, – обхватил своей ладонью тонкие пальцы, убирая их с головы, – Пошли, немного осталось, – и крепко сжал другой рукой два витка проволоки с нанизанными рунами, ломая и сминая их.
Они собирались навредить Машке, я собирался их убить. Мы в расчете.
Возможно, я когда-нибудь и стану больным ублюдком, легко убивающим не за действия, а только за намерения, не буду зарекаться. Но не сегодня.
Интерлюдия.
Граф Сюткин, нашедший новую цель в жизни, не желал останавливаться, вдалбливая в голову Василия все новые и новые приемы по управлению государством. Ученик ему достался благодарный, к тому же часть получаемых знаний хорошо ложилась на усвоенную в детстве базу, но никто не снимал с Красного генерала забот об его несчастной армии! Гудящая от постоянного недосыпа голова периодически отказывалась работать, путая даты, имена и понятия.
– Сделаем перерыв! – сжалился как-то Андрей Викентьевич, вдосталь поиздевавшись над клюющим носом князем, – Мой вам совет – выспитесь, наконец!
– И рад бы, но после обеда опять совещание у государя, – даже наедине оба собеседника произносили титул самопровозглашенного императора с преувеличенной почтительностью, лишь взглядами выдавая истинное отношение к его носителю.
– Поспите, от вашего присутствия ничего не изменится. К тому же плевать вы хотели на все их резюме! – довольно откровенно высказался бывший премьер-министр, – Поспите, я вас прикрою.
– Спасибо, – поблагодарил Санни, не торопясь покидать уютное кресло. Новая остановка, новое место, но старый царедворец везде умудрялся устраиваться с комфортом.
– Императору остались считанные дни, – заметил граф, понятливо наливая не спешащему уходить ученику крепкий чай.
– Я слышу это уже несколько месяцев, – князь благодарно кивнул на протягиваемую кружку с парящим напитком, – А он все еще жив.
– Жив не Павел, а всего лишь его тело, поддерживаемое усилиями целой когорты лекарей и магов.
– Зачем это Александру?
– Так регалии же! – возмутился непонятливости Санни старик, – Сейчас это самый охраняемый секрет цесаревича, но слухи все равно просачиваются – регалии не принимают наследника. А благодаря устроенному в Михайловском дворце взрыву других наследников первой очереди не осталось. Вторую очередь проредил уже сам цесаревич, обвинив в различных преступлениях против империи. Обратите внимание, из них всех остались в живых его младшая дочь великая княжна Анастасия и наш с вами государь Михаил. В истории имелись прецеденты, когда регалии надевала императрица, а не император, но при живом отце трон Анастасии не светит. Третья очередь уже под большим сомнением – слишком далекая степень родства с прежним носителем.
– К тому взрыву я непричастен.
– Я знаю. Если бы вы изначально делали ставку на Михаила, я бы еще мог вас заподозрить, но сейчас, когда я узнал вас получше, у меня не осталось ни тени сомнений. Вдобавок уже всем умеющим думать очевидно, кто намеревался получить выгоду с этого преступления. Александр не просчитал одного: что император, знающий ключ, скоропостижно сляжет.
– Ключ?
– Ключ. Одно время ходили слухи, что Петр Исаевич Романов, вы же знаете, что он женился на сестре вашего отца? – спросил граф и, дождавшись утвердительного угуканья, продолжил, – Якобы ваш знаменитый дядя по приказу императора что-то проделал с державными символами, без которых невозможно перезаключить ряд международных договоров, в том числе и по небезызвестной вам Саудовской Аравии. Можно потом добиться их пересмотра через международный суд, но эта процедура долгая, к тому же ее затягивание изо всех сил будут лоббировать другие державы. Вложившиеся в иностранные производства промышленники не скажут Александру за это спасибо. И возвращаясь к Петру Исаевичу и его талантливым ручкам, могу сказать одно: изменения он без сомнений внес, но они, должны быть обратимыми. И даже добавлю еще одно: слышал я краем уха, что ключ якобы изготовлен именно руками вашей скандально известной тетушки. Признаться, я до последнего надеялся, что вы что-то знаете об усовершенствованиях…
– С чего бы? – весьма неаристократично поинтересовался Василий.
– Ну, как же? Ваш батюшка так показательно враждовал с императорским артефактором! Буквально слюной брызгал при одном упоминании его имени! Я всегда считал, что в стремлении показать свою ненависть Георгий Михайлович несколько переигрывает.
– Вынужден вас огорчить, но ненависть была не показная. Он точно так и относился к своему зятю, вычеркнув с их скоропалительной свадьбой из жизни горячо любимую когда-то сестру. Его не примирила даже смерть обоих Романовых.
– Прискорбно, прискорбно… – Андрей Викентьевич сделал неопределенный жест ладонью и подхватил со столика собственную тонкую фарфоровую чашку, делая аккуратный глоток чуть остывшего чая.
«А мне так в кружке…» – неожиданно пришла Санни мысль с оттенком иррациональной обиды. В кружке умещалось примерно семь таких чашек и одной никак бы не хватило разогнать сонную хмарь, но осадочек остался.
– Тети нет уже давно, Петр Исаевич погиб два года назад, император все равно, что мертв… – стал размышлять вслух князь Солнцев, – Мой отец ничего о ключе не знал, если бы знал, секрет давно бы уже оказался в руках цесаревича. Остается Романов-младший. Может он знать что-то?
– Сын Петра Исаевича? Простите, но их одинаковые фамилии с правящей династией иногда сбивают с толку. Даже если допустить, что мальчик до сих пор жив, в чем я лично очень сомневаюсь… Сколько ему было, когда он пропал? Шестнадцать, семнадцать? Не знаю, просто не знаю. И даже если знает, то я не верю, что он волшебным образом выйдет к нам в лагерь, чтобы сообщить вам секрет. А найти его раньше Максима Романова… скорее цесаревич пойдет на мировую с Михаилом, чем нам с вами удастся эта авантюра.
– Простите, теперь я запутался, что за Максим Романов?
– А вы разве не в курсе? Полковник подшефного цесаревичу гвардейского полка. Сын Петра Исаевича от первого брака на графине Веронской, хотя там есть некоторые нюансы… Весьма занимательный господин с очень широкими полномочиями. Вы правда не знали?! – неприкрыто удивился Сюткин, – Тогда я сейчас исправлю данное упущение.
Глава 16
Как ни обидно признавать, но даже в побегах – той единственной области, которую я считал своей сильной стороной, мой великий отец меня превзошел. Перетаскивая часть Машиного наследства в банковское хранилище, я только в предпоследний день догадался поинтересоваться у невозмутимого служащего: а не оттуда ли переданный стариком-антикваром ключ? Оттуда. Хоть в чем-то мы с отцом мыслили одинаково, выбрав один и тот же банк. Достав из ячейки сплошной слиток, размерами 20х20х10, я растерялся лишь в первый момент, действуя дальше по проверенной схеме: новая дырка в пальце, капля крови по корпусу, и вот уже в руках у меня не цельный брусок, а ящичек.