Алексей Федорочев – В тени отца (страница 50)

– Если правда, то может и пронесет… – все еще сомневаясь, заметил Рустам.

Не пронесло, но по-хорошему: уже через день давешний телохранитель занес в лавку аккуратно упакованный в коробку набор расписных пиал. Я подарка не понял, его смысл мне растолковал Рустам – для воровского сообщества это был знак, под чьей я охраной. Теперь дядя Жора мог болеть спокойно, а я мог не волноваться: никто не станет спрашивать у владельца набора, по праву ли он распоряжается на чужой «точке» – меня признали своим.

Несмотря на пессимистические прогнозы регулярно навещающего нас доктора Жедова, совсем отчаиваться я себе не давал, каждый вечер направляя через тело антиквара поток нейтральной природной энергии. Инсульт – это не синяк, вряд ли быстро излечится, но я пока не оставлял надежды. Какие-то подвижки возникли – старик все чаще стал осмысленно открывать глаза, явно радуясь моему появлению. Согласно мигал в ответ на простые вопросы, начал немного помогать в своем обслуживании. Говорить у него еще не выходило, но что-то он уже пытался мямлить. После закрытия лавки Рустам с бабой Шайдой уходили домой, и я привык проводить вечерние часы у постели старика, располагаясь там с инструментами и рассказывая дяде Жоре над чем трудился, зарабатывая признательные взгляды.

Жизнь опять вошла в колею, пока однажды на базаре, закупаясь продуктами на неделю вперед, я не заметил девушку, удивительно напоминающую статью Незабудку. С радостными возгласами бросился ей вслед, но, обернувшись, незнакомка развеяла наваждение: на лицо ничего общего с моей Юлей-Лилей. Тоже красивая, но совсем другая. Одну случайную встречу я бы забыл, но красавица стала попадаться на глаза регулярно, поскольку ее семья переехала в наш район. За одну неделю, делая вылазки в окрестные магазины, я встретил ее целых четыре раза. Сам я ей глаза не мозолил, любовался издали, и каждый раз диву давался сходству фигуры и походки.

Случайные встречи заставили вспомнить – почему же я выбрал зимой Казань конечной точкой маршрута. Обращаться к первому попавшемуся детективу я опасался, но у меня уже пол-воровского мира ходило в хороших знакомых, а они являлись добытчиками информации не хуже специально обученных людей.

Интерлюдия.

– Товарищи! Соратники! Сейчас, когда обстановка в стране всецело способствует развитию нашего движения, мы, передовая молодежь, не можем оставаться в стороне! Пора! Пора брать оружие в руки! И свергнуть, наконец, засилье магов, захватившее власть! Прошли те времена, когда их способности оправдывали их привилегии! Вот ты, да, ты, товарищ! – молодой человек, окликнутый красоткой, вещавшей с небольшого возвышения, растерянно встал, – Много ты знаешь магов, которые вели бы за собой людей?!

– Ну… – смутился названный, – Ослябля! – внезапно оживился он, вызвав смешки аудитории.

– Ослябя! – поправила агитаторша, строгим взглядом обводя развеселившуюся молодежь, – Хороший пример, хотя и неуместный. Я хочу услышать имена магов современности!

Притихшие слушатели запереглядывались, силясь вспомнить хотя бы одно имя.

– Не получается? – грозно спросила с трибуны девушка, – Вот и у меня не получается! В век мечей от магов был толк. Был он от них и в эпоху зарождавшегося огнестрельного оружия. Но не теперь! Сражения давно перешли от схваток один на один к битвам тысяч или даже десятков тысяч людей! Где решает слаженность, тактика и снабжение, а вовсе не индивидуальный дар! Опыт мировой войны ясно это показал, но мы продолжаем слепо повиноваться устоявшемуся порядку. Так нельзя, товарищи!

– А что делать тем, у кого есть способности? – с вызовом спросила одна из девушек, сидевшая на третьем ряду составленных как в театре стульев в окружении кавалеров, и недовольная, что их внимание переключилось на ораторшу.

– Приносить пользу обществу, конечно! – ничуть не растерялась выступающая.

– Новое пополнение? – лениво спросил молодой кудрявый мужчина у своего лысоватого ровесника, наблюдая за развернувшейся дискуссией из-за неплотно прикрытой двери.

– Не поверишь! Старые кадры вернулись в строй!

– Старые? Она слишком молода для старого кадра. Или ты, шалун, …

– Нет, что тогда, что сейчас я мог только облизываться. Не узнаешь, разве? Ну! Помнишь Рема?

– Кто ж его не помнит? Вечная слава товарищам, павшим в борьбе за правое дело!

– А помнишь пигалицу, что заглядывала ему в рот и ловила каждое слово?

– Лильку, кажется? Да, помню. Получила десять лет, по-моему. Сейчас, должно быть, греет постель какому-нибудь авторитету или охраннику…

– Мелко мыслишь! Сбежала уже через год. Не без помощи родных, конечно, они ей грев и дачки исправно слали. Мать даже ездила туда, чтобы поддержать, хотя быстро вернулась. А недавно вернулась и сама наша Лилечка. Повзрослевшая. Если бы речь шла о мужчине, я бы даже сказал – заматеревшая. И в новом образе. Все также хороша, даже красивее стала после операции по смене внешности. И по-прежнему неистовая, – обладатель скудной шевелюры восхищенно причмокнул, описывая достоинства соратницы по борьбе, – Я ее на неофитов спускаю, очень уж у нее хорошо получается их обрабатывать. Гляди, сейчас сломает эту клушу!

Мужчины вернули внимание происходящему в большой зале конспиративной квартиры.

– Мы живем в лучшее время, товарищи! Царизм сейчас сам поедает себя, раскручивая маховик репрессий. Народ растерян и не знает, на кого равняться! Так давайте мы дадим ему опору! Мы с вами!

Аудитория сначала сдержанно, а потом воодушевленно принялась аплодировать, даже сомневающаяся девушка с третьего ряда.

– Вот видишь! – блеснул глазами лысоватый, – Это ты ее еще в тире не видел!

– Я бы ее лучше в своей постели увидел! – возразил кудрявый брюнет.

– Тут ничем помочь не могу, лично меня Лилечка отшила. Но ты в ее вкусе, она темненьких всегда любила, Рем тому пример, так что пытайся!

Глава 14

Зря Санни катил бочку на мое воображение – вовсе оно у меня не ущербное! Нафантазировал себе целую сагу: встречу с информатором на воровской малине, пароль-отзыв, расплату темными артефактами… Реальность предстала намного скучнее – ворам политические дела были неинтересны.

– А зачем мне знать, с какого жиру богатенькие мальчики и девочки бесятся? – с презрением отозвался вальяжно облокотившийся на конторку подручный Мурзы с непонятной кличкой Хак. После заноса пиал телохранитель авторитета к нам зачастил – чем-то ему наша лавка глянулась. Хотя понятно чем – в свои визиты Хак неизменно скупал у меня большую часть ассортимента, не раз делая нам дневную выручку.

Приглядывающий за нами из своего угла Рустам недовольно сверкнул глазами на громкий голос мужчины, но этим и ограничился – по местной преступной иерархии Хак стоял намного выше.

– Ладно, пошел я, дела! – Хак насмешливо помахал Мирзоеву ручкой, выходя на улицу.

Дела, дела… Уже май на дворе, а я как потонул в рутине, так и не мог из нее выкарабкаться. У дяди Жоры улучшений больше не наступало, а глядя на его лицо с все явственнее проступавшей маской смерти, опускались руки. Заказы скатились к однообразному конвейеру – никакого простора для творчества. Денежки капали, голодная смерть мне больше не грозила, но почти все уходило на лекарства и еду – болеть нынче недешево, да и продукты сильно подорожали. Пришлось даже поднять цены в лавке – и в официальном торговом зале, и на тот набор, который распространял из-под стойки. Артефакты я делал почти одноразовыми – несколько запертых в сейфе хороших накопителей было жаль тратить на откровенный мусор. Для поддержки постоянного спроса может и не худший вариант, в конце концов, я всегда честно предупреждал, что вещицы хватит на два-три раза, так что распробовав, ко мне возвращались за новыми. Но кроме обломка привезенной из Аравии кости другого материала у меня не было, и этот мосол подходил к концу – как ни отпиливай по крошке, а каждый новый скол уменьшал остаток. В зоопарк, что ли сходить – поспрошать, куда девают останки сдохших зверюг? Промышленники для этих целей держали специальные зверофермы, вся продукция шла прямиком в производство, даже очередь иногда из покупателей образовывалась, туда не вклиниться, но вот так вот по мелочи иногда можно было найти в нетривиальном месте. К тому же мне не партию – пара лыток надолго перекроет потребности моей подпольной мастерской.

Можно было еще бомбу разобрать, чемодан с которой памятником моей глупости пылился под кроватью – чуть продышавшись, я выкупил свой запертый на вокзале багаж. Только не хотелось. Будет запас материала – Рустам начнет приставать с увеличением продаж, уж очень ему понравился стабильный заработок. Как я понял, у дяди Жоры было то пусто, то густо – он ведь не клепал то, что продавал, а покупал по случаю у нескольких умельцев, которые пока затаились. В этом отношении мне легче – постоянный денежный ручеек не иссякал. Зато связываться с ворованным я не рисковал – каналов сбыта дяди Жоры не знал, цен тоже. Вполне возможно по этим делам был Чиж, оправившийся «смотреть на Дюка из-под люка», Мирзоев тоже так считал и предлагал Чижа поискать. Для видимости пришлось согласиться, но я-то знал, что второй охранник давно уже кормит рыб в ближайшей речке – потайную дверцу я все-таки в итоге нашел. Расстраиваться потере приработка не стал – и шушеры в лавке стало поменьше, да и мои поделки с лихвой перекрывали всю упущенную выгоду. Но у Рустама были свои резоны волноваться – благодарность «за пиалы» требовалось выражать в еженедельно заносимом на нужный адрес конверте. И «отдариваться» суммой меньше установленной ставки считалось «не комильфо». Словесные кружева скрывали простую истину: не будешь платить – начнутся неприятности с пожарной инспекцией, с санитарными службами и прочая-прочая. А сильно задолжаешь – могут и пиалы забрать обратно, дав отмашку всему городскому отребью.