Алексей Федорочев – В тени отца (страница 11)

– А может и ну его? Особый отдел тоже хорош – спихнули нам дерьмо и рады! Еще и намеки всякие делают! Махоркин, конечно, сволочь, пуля по нему плачет, но мараться об такое?.. Пусть зайца забирает и валит! Нам же легче дышать будет. А там пусть с ним свои, как хотят, так и разбираются!

– Эх, Лёня-Лёня!.. – вздохнул полковник, – Где мои двадцать пять и розовые очки?.. Это с Минакеевым мы легко отделались, докладную удачно генерал Олейников перехватил, и все равно эта история нам еще аукнуться где-нибудь может. Мне Григорий Саныч отдельные выдержки зачитал, так там и вредительство, и саботаж, и даже диверсия приплетена!

– Вот, сука! На его же глазах всё произошло! – не удержался от восклицания младший родич.

– А с зайцем – продолжил старший, – Не отмоемся. Махоркин, чтобы выкарабкаться, всех нас утопит. Хуже того, ты самого пассажира-то видел?

– Видел. Пацан-пацаном, то ли школьник-переросток, то ли студент.

– Видел, но не увидел! На кольца обратил внимание?

– Обычная штамповка… – пожал плечами лейтенант, – Я сам такие в юности…

– Что ты там сам в юности, это ты Ирине рассказывай! Обычная штамповка! – сарказм полковника больно колол, но крыть было нечем – чтобы отличить стилизованную безделицу от настоящего артефакта, требовалось образование получше, чем танковое училище, – То-то первый после бога ко мне сам прискакал из-за обычной штамповки! Главмех у него большой специалист по рунным конструктам, университет закончил по этой теме, так вот он с чего-то считает, что та пара колечек на сотню тысяч, если не больше потянет!

– Сколько?!. Сто тысяч?! За пару стальных полосок?..

– Рот-то прикрой! Я тоже не крупный знаток, но не выдержал, сходил, посмотрел, сто – не сто, а колечки не простые! Да даже если десять тысяч! Ты можешь себе представить подростка, просто так разгуливающего с целым состоянием на руке? Причем заметь, ему эти кольца нисколько не мешают, он их даже не замечает, по-моему! В отличие от тебя! – Кожевин покраснел до кончиков ушей, обнаружив, что на нервах начал теребить обручальное кольцо, которое носил уже больше года. – Не бери в голову, это не в твой огород камень, я только, чтобы показать разницу, – постарался смягчить тесть свой наезд. – Но мы не о тебе или мне, мы о зайце! Теперь добавь его реакции – этот взгляд «вы все пыль под моими ногами», это высокомерное молчание! Уж поверь, обычному подростку такое не сыграть, один раз увидишь – ни с чем не перепутаешь! Вот и подумай, кому можем дорогу перейти! А мальчишки имеют свойство вырастать. И если я правильно определил породу – злопамятность у таких в крови.

– Так что теперь – за борт его что ли выкинуть?

– Знаешь, на самом деле не худшее решение… – командир ненадолго задумался, прежде чем выдать указания, – Значит так: мальчишку пока никто толком не видел, кроме трёх матросов, механика и самого капитана, у нас – это я, ты и экипаж Минакеева. Удачно он под вечер вылез, как раз все ужином заняты были. Мореманы со своими сами разберутся – капитан в молчании не меньше нашего заинтересован, всё, что на борту – под его ответственностью. С сержантом и его обормотами делай, что хочешь, но никого постороннего они не видели! Понятно?

– А с парнем что?

– Не твоя забота. Да не дергайся ты! – возмутился он, видя колебания зятя, – Я еще из ума не выжил, чтобы детей топить! Высадимся в порту – по-тихому передам безбилетника знакомым, они вернут его на родину. Главное, чтобы Махоркин раньше времени не оклемался, хотя… Это тоже не твоя забота. Твое дело – собственное молчание и молчание нашего «любимого» экипажа. Приказ ясен?

– Так точно!

Глава 5

Не спросив меня, жизнь совершила новый кульбит: под покровом жаркой южной ночи состоялась выгрузка с корабля. Темнота, конечно, была условной – и судно, и площадку освещали мощные прожекторы, но эта прибивающая к земле жара! И если такое творится около моря и после захода солнца, то что же здесь настанет днем и чуть дальше от берега?

Пусть Маньяк и молчал насчет конечного пункта, но нельзя сказать, что я совсем не подозревал, куда могли направить танковое подразделение в полной боеготовности, да еще морем из Феодосии. Все же по географии и новейшей истории у меня в аттестате стояли вполне заслуженные «отлично». Вот только надежда на ошибку тлела робким огоньком все путешествие.

Причина, по которой я до последнего мгновения цеплялся за свою отчаянную веру, что все мои догадки – игра испуганного воображения, банальна до безобразия: каморка, где меня заточили, располагалась аккурат над машинным отделением. Такое размещение одновременно создавало неудобства от постоянного шума двигателей, и дарило определенный комфорт: машинный зал был оборудован гениальным в своей простоте рунным конструктом, поглощающим тепло. Почему такие определения? Потому что это был тот самый конструкт, который позволил никому не известному молодому артефактору Петру Романову полвека назад вписать своё имя в летопись империи. Прямо скажем, идея витала в воздухе – для активации и зарядки большинства рунных изделий помимо магии требовалось тепловая энергия. И если для запуска системы магическая составляющая была обязательна, то для последующей работы очень часто хватало обычного нагрева. Отчасти это же являлось ограничением: например, зимой мои защитные кольца, подпитываемые температурой тела, заряжались намного медленнее, но вот в машинерии, где избыточное тепло постоянно становилось проблемой – идея работала на ура.

К слову, это своё изобретение, как и многие другие, отец совершил в соавторстве – сам он честно признавался, что пока ему не поставят задачу, придумать что-то новое ему не хватает воображения, но именно с разработкой «охладителя» или на новомодный лад «кондиционера» его карьера резко пошла вверх. И, пожалуй, вряд ли кто-то кроме меня – свидетеля его рассказов и каких-либо фанатов естественных наук вспомнит имя второго автора – Аристарха Беленина – довольно заурядного физика, подавшего отцу идею.

Так вот, при отсутствии окон в едва теплом чуланчике – даже в куртку приходилось на ночь кутаться – мысли о конечной цели плавания приходили самые разнообразные. Но стоило в сопровождении конвоиров пересечь границу действия охладителя, как сомнения окончательно рассеялись: мои большие проблемы только что превратились в полную жопу! Ёпта! Всё-таки Саудовская, мать ее, Аравия!

– Не держи зла, парень! – лейтенант-танкист, непосредственный командир Маньяка, так и оставшийся за эти дни анонимом, решил напоследок немного разогнать моё неведение, – Полковник договорился – первой же возможностью отправишься домой. Здесь не место для таких, как ты.

– Таких, как я? Это каких? – несмотря на облегчение, наступившее после его слов, последняя фраза требовала уточнения – он явно имел в виду не возраст.

– Ты знаешь! И совет на будущее: не хочешь светить статусом – не носи такие приметные кольца!

Я с недоумением посмотрел на свои обереги, с которыми давно сроднился – из-за выступающих суставов снять их было неимоверно тяжело, поэтому и не пытался, да и не стремился, в общем-то, но определить в них чисто по внешнему виду что-то серьезное? Я сам тогда упёрся насчет золота, и отцу пришлось пересчитывать всё на сталь, так что чем-то дорогим защита не выглядела.

– Всегда найдутся понимающие люди, – ответил танкист на невысказанный вопрос, – Не поминай лихом! – и протянул руку на прощанье.

Всё еще пребывая в прострации, я пожал протянутую ладонь – между мной и этим случайным офицером обид не было. Я бы не отказался сказать напоследок пару ласковых Маньяку, но лейтенант к претензиям отношения не имел.

– Сидай, принцесса! – с этими словами незнакомые вооруженные люди погрузили меня в открытый джип, что особенно порадовало – сзади машины закрепили байк, с которым успел неоднократно мысленно попрощаться, и мы поехали прочь от порта.

– Значит так, принцесса! Слушай сюда! Я Овен, – обратился ко мне один из пассажиров джипа.

«То есть баран» – перевел я в уме и, глядя на его лицо без малейших признаков интеллекта, на лысую голову, плавно переходящую в плечи, на переломанные уши, вынужден был констатировать: подходит.

– Я твоя нянька на ближайшие трое суток до отправки домой, – продолжил он, дождавшись моего неуверенного кивка, – От меня не отходить, в разговоры ни с кем не вступать, расспросами не донимать! Послепослезавтра самолетом на большую землю, до этого – чтоб никаких телодвижений, понял?

Еще раз кивнул в знак того, что слова дошли.

– А вы это кто?

Подзатыльник, заставивший звенеть меж ушей, яснее ясного показал, кто тут главный.

– Принцесса! Я, по-моему, русским сказал – расспросами не донимать!

И после нехотя процедил сквозь зубы:

– Мы – это «Железные кулаки». Усёк?

Понятнее не стало, но благоразумно воздержался от дальнейших вопросов. Да и какая, в сущности, разница, если эти ребята доставят меня обратно в империю? И хотя настороженность еще осталась, считать данных амбалов подсылами опекуна не хватало фантазии. А на всё остальное мне было плевать.

С «плевать» я погорячился. «Дикие гуси» – а Овен с дружками принадлежал к славному сообществу наёмников – в отличие от военных со мной не церемонились. Те тоже не отличились гостеприимством, но прохладную корабельную кладовку с ненавязчивыми охранниками я уже вспоминал с ностальгией. Когда звездобаран объявил: «никаких лишних телодвижений!», он имел в виду ровно то, что сказал. Даже попытка размять ноги, пройдясь от стены до стены номера дешевого клоповника, какой занимали эти трое (тройка явно не моё счастливое число!), моментально приводила к всеобщему неудовольствию, выражавшемуся всегда одинаково – тычком или подзатыльником. Прогулки позволялись только по делу – до обшарпанной двери в туалет, общий на этаже, и обязательно в сопровождении как минимум двоих, что одинаково не приводило в восторг ни меня, ни этих дуболомов. Даже поесть мне приносили прямо на место с неизменно повторяемой из раза в раз несмешной шуткой: «Жратва для ее высочества!»