Алексей Федорочев – Лось (страница 20)
— А вы-то при чем?!
— Какое-то из его оборудования давало помехи для систем противооконной обороны. По-отдельности некритичные, но в тот день видимо всё сошлось одно к одному: природная магнитная буря, какая-то аномалия на Солнце и еще эти его моторы! Так ПОО
— И?! — у меня от волнения кусок в горло не лез, а эта наворачивала, словно за талию не переживала!
— А нет никакого "и"! — все так же сердито ответила она, — У нас наверху что-то порешали, приняли нового преподавателя. Это в середине года! Студенты воют — им подавай Воронина! Новая преподавательница тоже воет — у него же в основном преддипломники были, а она их программы не знает, что спрашивать, что читать, тоже не знает! Ассистентов Ивана Дмитриевича нет, бумаги арестованы! Бардак полный! Лаборатория закрыта и опечатана — практику не провести! — помнил я эти набеги недоучек на нашу территорию, веселенькие были денечки! — Спустя неделю выпустили приказ задним числом — вас всех уволили по куче статей.
Приподнял брови в немом изумлении. Ну ладно особиста — хрен с ним, с капитаном Угориным! Алексей Игоревич при близком знакомстве оказался прикольным дядькой, но обязанностей вести осмотр территории с него никто не снимал, и косяк с тварями был лично его косяком! Ладно я! На меня, защищенного кланом, можно было многое свалить. Но остальные?!
— Вот так-то, Миша!
Дальше у нас разговор не клеился, а подробности жизни кафедры после Ван-Димыча значения для меня не имели. В голове вертелось: исчез! уволен!
Скомкано распрощался с Ольгой Григорьевной, расплатился за ужин и вышел в мартовский вечер. На воздухе лучше думалось.
Единственная ниточка к Воронину — моя крестная фея. Которая уволилась по возрасту перед Новым годом — сам же покупал ей памятный презент, уж очень легко с ней работалось, из-за "амнезии" я часто сам не знал, что мне нужно, а она как-то умудрялась понимать мой лепет с полуслова. Да и с Ворониным она тогда здорово угадала. Остальные ее коллеги мне не нравились, почти сразу после ухода Светланы Владимировны я перестал ездить в центр и записался через ребят в библиотеку поблизости, да так ни разу и не выбрался. В любом случае поспрошать у той занудной девицы, как ее там?.. Софья, вроде бы… или нет?.. Хрен с ней, на табличке прочитаю! Короче, стандартным безотказным путем: с шоколадкой и цветочками узнать адрес Светланы Владимировны можно, если осторожно. Уволилась — не умерла! Но уже не сегодня — пока доберусь, библиотека закроется.
Вывернул карманы — негусто. "У Гали" не самая дешевая кафешка, поесть можно и за меньшую сумму, а я еще и за ужин Галкиной заплатил. Не жалко, информация стоит потраченных денег, а у меня еще имелся скопленный запас на учебу. Счет на предъявителя по паролю, отследить невозможно. Процент меньше, но я тогда предпочел анонимность, поэтому и завел такой. Как знал! Миллионы — не миллионы, а по приезду сюда у меня меньше было, так что не пропаду, но опять-таки банк работает до семи, даже если сейчас бегом побегу, успею как раз к закрытию, и стопудово вежливо попросят прийти завтра.
Проклятый Чернышевский с его вечным: что делать? На гостиницу не хватит, да и не очень-то хотелось предъявлять где-то паспорт. Документы у меня не отбирали, в клановой резиденции я вроде как не пленником был и спокойно забрал их из своей комнаты вместе с привезенными кем-то шмотками. Своих собственных и раньше было немного, а за два месяца остался мизер, но купленные бабулей и ее подручными оставил в шкафу, надеюсь, намек им будет ясен.
Станут меня искать или нет? Исходить надо из худшего, что станут. С самыми благими намерениями, суки, защитить и спрятать! А меня спросили?!
"Так-так-так, спокойно! Хватит истерить! Думать!"
Я бы не дергался из-за одной ночи, но утром меня неслабо приложили по голове, которая все еще гудела. Сотряса нет, первым делом проверил, да и симптомы не те, но отлежаться где-то надо. Куда податься бедному беглецу?
Мелькнувшая в толпе кудрявая голова без шапки по ассоциации навела на мысль — Старший и Младший! Вот с этими ребятами меня никакое следствие не свяжет! Слишком краткосрочным и случайным было наше знакомство.
— Миха!!! Какими судьбами! Заходи! Картошку будешь?! Как жизнь? Как дела? — поток вопросов раскаленными гвоздями застучал по ноющей башке. Но приятно, что не забыли и тепло встретили. И пусть меня упорно убеждали, что нравиться и легко входить ко всем в доверие — это родовая особенность Шелеховых, я на этот счет не заморачивался: не помоги я тогда парням, никакое клановое обаяние сейчас бы роли не играло!
— Сергей, Костя, я сразу с вопросом — на пару дней приютите? В переплет попал, не криминальный, нет! — поспешил заверить настороженно глянувшего Младшего, — От родни скрываюсь.
— Опять женить хотят? — хохотнул Костик.
— И это тоже до кучи! — самое смешное, не соврал: Вика не на пустом месте про будущего мужа орала, значит, с бабулей вопрос был согласован, — Мне буквально пару дней перекантоваться!
— Не вопрос, можешь и больше!
Уже знакомый диванчик приветливо встретил скрипящей пружиной. Впервые за день туго намотанный клубок эмоций слегка отпустил, а выданная братьями таблетка приглушила головную боль. Живем!
— А вы чего не на лекциях? — продрав глаза уже ближе к полудню, обнаружил валяющихся на своих кроватях парней.
— Миха! Суббота! Это такой день, когда правоверные евреи не работают, а с ними вместе бездельничают и учащиеся у них студенты!
— Как суббота? — переполошился я — в выходные банк не работал, библиотека тоже только до двух, а значит, все планы летели в ебени-фени, — Какая еще суббота?!
— Есть такой закон природы, — прикольнулся Костик, — за понедельником идет вторник, за ним среда, потом четверг, потом пятница. И после этих пяти темных дней к радости всех живущих на земле обязательно наступают суббота с воскресеньем! И сегодня первый из этих светлых дней пришел!
— Всегда считал, что всенародным праздником пятница является.
— Обычно да, но нам в этом семестре пары неудобно составили, по пятницам учимся допоздна. Мы вчера только-только перед тобой пришли, ужинать сели. Зато по вторникам халява, две пары всего.
— А число сегодня какое?
— Крепко же тебя по голове приложили! — Серый взглядом указал на скрытую волосами ссадину, — Тринадцатое сегодня. Тринадцатое марта тысяча девятьсот девяносто девятого года от рождества христова!
— Кайнозойской эры… — закончил я, вспомнив один почти такой же разговор.
— Может и кайнозойской, в археологии не силен. И кстати, проще не спрашивать, а в комм посмотреть!
Машинально посмотрел на экран, подтвердивший сказанное парнями. Итицкая сила, так я до понедельника с мелочью по карманам остался?
— Слушай, ты не представляешь, как ты удачно зашел! У нас сегодня по расписанию обед с мамой, она очень будет рада тебя видеть!
"Мама, мама… что-то там про маму было?.."
— Не волнуйся, не моя! — правильно истолковал Сергей причины моего замешательства, — Моя в командировке до среды. А с Костиковой никаких политесов разводить не надо, на кухне посидим. Айда! Она тебе будет рада! Ей еще тогда очень хотелось тебя отблагодарить, но мы не догадались твои контакты взять, за что нам потом влетело. Ты не думай, ничего такого, просто накормит от души! Нам только лучше, потому что иначе она постарается все наготовленное в нас впихнуть, — Костя подтверждающее закивал, — Айда! Моя мать тоже бы с тобой с удовольствием встретилась, но я настаивать не буду, она у меня такая, сложная.
Собственно, а почему бы и нет? Пожрать домашнего от пуза при моих печальных финансах не помешает.
— Как-то… как-то нефигово живут нынче простые женщины! — присвистнул я, оглядывая фасад навороченного особняка в старой части Москвы, — Это какая-то шутка?
— Никакой! — ответил Константин, разворачивая меня от парадного крыльца, — Нам туда! — И повел к неприметной калитке сбоку, которую открыл своим ключом.
— Мама здесь работает. У нас есть квартира в городе, — объяснял он, уверенно проводя по лабиринту подсобных коридоров, — Но пока я учусь, мать ее сдает, а здесь ей собственная комната предоставлена. Если мне оставаться ночевать, то, конечно, тесно, а ей одной хватает. К тому же здесь к ней очень хорошо относятся. Мам! Мы пришли! — крикнул он, толкая дверь в кухню.
— Мальчики! — приятная на вид женщина средних лет поочередно перецеловала братьев, не делая между ними различий, после чего дошел черед до меня.
— Мама, это тот самый Миша! Спаситель целого района, герой, отправивший Леку в нокаут, а вместе с ней и остальную кодлу! Самородок от педагогики, сумевший вдолбить в одну серую голову закон Измайловой. Мама! Страшно сказать, но он его еще и понимал, так что перед тобой почти наверняка будущий гениальный физик! Прошу любить и жаловать! — после чего обернулся ко мне и в том же мягком шутливом тоне представил свою мать, — Михаил, знакомься, это моя мама, Артлантида Ивановна. Для тех, кто приходит со мной и не в состоянии выговорить этот ужасный набор звуков, рожденный больной фантазией предыдущего поколения Артюбиных, можно — Атлантида Ивановна, мама никогда не обижается. Начальница всех здешних кастрюль и поварешек, повелительница холодильника и просто замечательная женщина! Царица моего сердца!