совы кричащие глаза.
«Я вам пишу, чего же боле?
Что я могу еще сказать?»
«Окна тихо хлопали…»
Окна тихо хлопали
в вечер голубой,
Хорошо ли, плохо ли
жили мы с тобой.
Не об этом думаю,
не о том тужу,
Раз с другою вечером
под руку хожу.
Говорю, что разные
есть в пути извилины,
Может, и напрасно мы
крепко полюбили…
Этого не знаю,
Может, в целом свете
Я один шагаю
в тишину и ветер.
Пусть увозит прошлое
время-грузовик,
Ты меня, хорошая,
лучше не зови.
«Я все слова на память берегу…»
Я все слова на память берегу.
По бездорожью волн легла моя дорога,
а позади, в заливе Золотого Рога,
прощание с тобой на берегу.
По бездорожью волн легла моя дорога.
Мы заходили в разные порты.
Четыре моря позади остались
в огромных шалях спящей темноты.
Навстречу ночи в море попадались.
Навстречу ветры шли и города.
Как пена оставалась за кормою,
смыкалась позади упругая вода.
Ушли назад туманы над водою.
Обратный рейс. Мы обгоняли дни,
мы нагоняли ветры и туманы,
мелькнули звезд неяркие огни
в косматых тучах, в небе рваном,
теперь уж близко, рядом, недалеко.
Теперь ни дождь, ни ветер не вредит.
Огни,
огни,
огни Владивостока.
Как елка праздничная впереди.
Бросаем якорь. Кончена дорога
по бездорожьям всяческих дорог.
На берегу
в заливе Золотого Рога
тревожно ночь трубила в месяц-рог.
Я прибежал…
Не стоило бы лучше.
У героини был другой герой.
Я подошел, мрачнеющий как туча,
холодною,
ненастною порой.
Я подошел,
на сердце вьюга, замять.
Сказал как ты, при ласковой луне:
– Слова, что ты дала на память,
возьми обратно,
в память обо мне. 
