проходила среди дня…
Отчего не скажешь «здравствуй»
и не взглянешь на меня?
Для тебя надел я новый,
неодеванный еще,
синий, крапинкой лиловой
для тебя, для темнобровой,
самый модный пиджачок.
Вспомни, Любушка, Любуся,
темно небо в синих бусах,
темны ленты в косах русых.
Подходи, целуй, любуйся.
Целовала… Мало, мало…
Обнимала… Мало, мало…
Все мне мало, мало было…
Я же знаю, что любила.
Неужели позабыла?
Отчего не скажешь «здравствуй»
и не взглянешь на меня?
Ты по улице не раз тут
проходила среди дня.
«Горечь первой папиросы…»
И. М. С.
Горечь первой папиросы,
Сладость первых поцелуев
Эти пепельные косы,
Эти дымчатые струи
Мне напомнили опять.
И с тобою по селу я
(Вечер тихий, пали росы),
Я опять иду милуясь
До зари в луга гулять.
Пусть все звезды смотрят косо,
Ходит ветер по откосу,
Твои косы теребя.
И, качая в поле просо
Удивительного роста,
Он приветствует тебя.
Письмо
Н. Ф.
Надежда, милая Надюша,
я вам пишу – таков удел.
Простите мне, что вашу душу
я второпях не разглядел.
У нас уныло. Дни без солнца,
осенний дождик мелок, част.
Все чаще в шепоте бессонном
вы появляетесь сейчас.
Тогда я лажу лишь с покоем,
когда поверю, будто вы
своею маленькой рукою
мне кепку сняли с головы
и усадили близко, рядом.
Я весь промок, я весь продрог.
Насквозь пробит тяжелым градом,
пронизан ветром всех дорог.
Скажите, я такой вам нужен?
Не отвечайте ничего.
По черной слякоти, по лужам
я вновь уйду как кочевой
и непоседливый бродяга,
который на сто верст вокруг,
как песню, знает тишь оврага,
тенистый лес, зеленый луг,
ветрами устланное поле, 
