Алексей Евтушенко – Контрольное измерение (страница 14)

— Вольно, — усмехнулся Распорядитель, и его третий глаз весело полыхнул красным огнём. — Что отмечаем?

В первые минуты появление хозяина дома и в некотором роде вершителя судеб несколько обескуражило присутствующих, но, когда выяснилось, что Распорядитель искренне рад встрече и намерен участвовать в празднике на равных, люди расслабились, и день рождения продолжился до поздней ночи.

Лишь вечером следующего дня у разожженного по обыкновению на берегу костра, за лёгким вином и жареным мясом состоялся серьёзный разговор.

Начал Дитц.

— У меня такое впечатление, — сказал он, обращаясь к Распорядителю, который задумчиво созерцал тонущее в море солнце, — что вы чего-то не договариваете.

Распорядитель перевёл взгляд всех своих трёх — двух синих, словно море на горизонте и одного красного, будто уголёк в костре — глаз на Хельмута, и обер-лейтенанту показалось, что в них мелькнула и пропала тень тревоги.

— Так мы, вроде, пока ни о чём особо и не говорили, — сказал Распорядитель.

— Ага, — тут же влез Валерка Стихарь. — Значит, мужской разговор, все-таки к нам имеется?

— Мужской — это как? — спросил Распорядитель.

— Мужской разговор, — объяснила Аня, — это разговор, который чаще всего предвещает хлопоты и неприятности.

— И вообще, серьезные проблемы, — добавил Майер. — Как же это, вы, мужчина, не знаете, что такое мужской разговор?

— Действительно, — засмеялся Распорядитель. — Я как-то и забыл. Видите ли, имея мой … э-э… статус, уже совершено не важно, мужчина ты или женщина.

— Чудеса… — удивился Валерка. — Разве это может быть не важным? По мне, так это вообще одна из самых важных вещей на свете.

— Пока вы человек — да. Но не забывайте, что я не человек. Хотя мой мужской облик говорит о том, что я еще не до конца забыл, что значит быть мужчиной. Во всяком случае, я на это надеюсь.

— Вас что-то гнетёт, Распорядитель, — сказала Аня. — Я вижу. Поделитесь, легче станет.

— Меня всегда что-то гнетёт, — усмехнулся Распорядитель. — Служба такая, говоря вашим языком. Поверьте, во Вселенной не проходит и доли секунды без какой-либо довольно серьёзной неприятности. Подавляющее большинство из них, разумеется, утрясаются как бы сами собой, во всяком случае, они не требуют вмешательства. Но есть и такие, когда вмешательство необходимо.

— И что же случилось на этот раз? — осведомился Велга.

— И где? — добавил Хельмут. — Только не говорите мне, что опять что-то не в порядке на Земле…

— Увы, — кивнул массивной головой Распорядитель. — Именно на ней. Вообще, чем больше я наблюдаю за вашей планетой и разумной жизнью, которая на ней развивается, тем чаще меня охватывает чувство…. Впрочем, это не важно. А важно то, что там сейчас возникли очень и очень серьёзные проблемы. Все бы ничего, но проблемы эти возникли как-то очень уж внезапно, сразу. Конечно, проблемы всегда возникают сразу. Не было, не было, а потом вдруг — раз! — и есть. Но. Всегда можно разглядеть какие-то симптомы надвигающейся беды. Разглядеть и вовремя подкорректировать. Здесь же…. В общем, то ли я прошляпил, то ли цивилизация ваша, да и сама планета настолько нетипичны, что не поддаются нашему с Координатором анализу. А хуже всего то, что проблемы касаются основной Земли. Не того параллельного мира, откуда Аня. И не того, в котором вы были последний раз. Это та Земля, с которой вас забрали свароги. Корневая. Главная. Только время другое.

— Опять будущее… — пробормотал Майер.

— Да, — подтвердил Распорядитель. — Будущее. И будущее это, увы, совсем неблагополучно. То есть оно настолько неблагополучно, что само дальнейшее существование вашего человеческого рода, по-видимому, находится нынче под большим вопросом.

— Хорошо, — сказал Дитц. — Но вы, как я понимаю, прибыли сюда не затем, чтобы рассказывать нам о несчастной судьбе человечества? Мы уже не те наивные солдаты-разведчики из лета сорок третьего. Мы многое повидали и во многом поучаствовали. И многое поняли. Например то, что, как вы и сами сказали, неприятности случаются во Вселенной постоянно. И большинство из них, как, опять же, вы совершенно справедливо заметили, замечательно разрешаются сами собой. Насколько серьёзно то, что происходит на Земле? И, если это действительно серьёзно, в чём вы нас пока ещё не убедили, то, что требуется от нас? Опять же, прошу заметить, что с момента спасения нами всего мира, не прошло и месяца.

— Ну, вообще-то, — усмехнулся Распорядитель, — мир даже и не заметил, что вы его спасли. И это очень хорошо. Потому что, если бы он заметил, то стал бы другим. Что же касается …э-э… частоты вмешательства, то мне почему-то казалось, что вам это будет интересно. Все-таки речь идёт о вашей родине. Впрочем, разумеется, решать вам. Если задача покажется вам непосильной или слишком опасной, никто не заставит вас её выполнять. Сидите здесь, на Лоне, сколько влезет. Дом Отдохновения в полном вашем распоряжении. Отдыхайте. В конце концов, вы действительно спасли мир и заслужили отдых до конца жизни. И даже за ее гранью.

— До конца жизни? — переспросил Валерка. — Нет, начальник, это же будет форменная тюрьма, в натуре! Только большая. Да лично мне уже тут не слишком весело, а через месяц я просто взвою и…

— Погоди, Валера, — поднял руку Велга. — И вы, Распорядитель, на «слабо» нас не берите, не надо. Мы, действительно, уже давно не мальчики. Давайте так. Вы не ходите вокруг да около, а толком рассказываете, что случилось и что, по-вашему мнению, от нас требуется. А мы вас выслушаем, переспросим, что будет непонятно, и решим. Все согласны?

— А как тут можно соглашаться или не соглашаться? — удивился Вешняк. — С самого начала так и нужно было делать. А то как торговки на рынке… Прошу прощения, господин обер-лейтенант.

— Говорите, Распорядитель, — сказала Аня. — Мы слушаем.

— Это длинная история, — предупредил тот. — Может быть, пойдём в дом?

— Нам и здесь хорошо, — сказал Дитц. — А вам, насколько я понимаю и вовсе без разницы. Опять же, традиция.

— То есть? — не понял Распорядитель.

— Хельмут имеет в виду нашу встречу в Крыму, — уточнил Велга. — Тогда тоже было море и костёр.

— Да, — согласился Распорядитель. — Верно. Остаётся надеяться, что все опять закончится благополучно. Согласно традиции.

Глава восьмая

Здесь, высоко в горах, дышалось необычайно легко и вкусно, и Велга подумал, что на самом деле они не увидели и тысячной доли тех чудес и красот, которые планета Лона совершенно безвозмездно готова была им предоставить.

— Что имеем, не храним, — пробормотал он себе под нос, — потерявши, плачем.

— Что ты говоришь? — спросил Хельмут.

— Я говорю, что Лона — хорошее место. Жаль, маловато мы на ней побыли.

Дитц запрокинул голову и расхохотался.

— Смейся, смейся, — пихнул его в бок Велга. — Вспомним мы еще Лону, вот увидишь.

— Да я в этом нисколько не сомневаюсь. Просто мне забавно, что мы, вроде как поменялись ролями… Не ты ли ещё вчера рвался в бой?

— Я и сейчас не отказываюсь, — пожал плечами Александр. — Да и по Земле соскучился, признаться. Хоть и будущее, а все ж своё…. Но одно другому не мешает.

— Может и так, — легко согласился Хельмут, огляделся по сторонам и громко вопросил:

— Так это и есть место старта?

Отряд стоял на идеально круглой площадке, выложенной чуть шероховатыми шестиугольными каменными плитами, идеально подогнанными друг к другу. Расположена она была на вершине горы, которая, на первый взгляд, ничем особым не отличалась от соседок по хребту, делящему материк пополам.

— Да, — сказал Распорядитель. — Это самая удобная точка. Отсюда мне проще всего переправить вас куда угодно.

— Что ж, — сказал Велга, — мы готовы. Если, что и забыли, не важно. Всего не учтешь.

— Я на вас надеюсь, — сказал Распорядитель.

— Мы не против, — улыбнулась Аня. — Все получится. Не переживайте.

— Отвечаешь? — спросил Валерка. — А то я что-то мандраж словил. Видать, отвык.

— Ничего, — успокоили ростовчанина Аня. — Мандраж — это полезно. Где мандраж, там и кураж. Ловчее будешь.

— Куда уж ловчее…

— Все произойдёт очень быстро, — сказал Распорядитель. — Моргнёте — и вы уже там. Это у меня не выходит, потому что структура другая, а вас забросить получится. Одно плохо, не знаю, в какой именно точке планеты вы окажетесь. Впрочем, это я вам уже говорил.

— Разберёмся, — кивнул Дитц и махнул рукой. — По машинам!

Через две минуты лишь несколько погасших окурков свидетельствовали о том, что здесь был кто-то живой, но вскоре, налетевший ветер, протащил их по каменным плитам и сбросил в пропасть.

Первыми начали умирать города.

Вообще-то, как и любой развивающийся и активно живущий организм, умертвить город довольно трудно, чему в истории, как древней, так и современной имеется масса примеров.

Что только не делали люди с городами!

Их брали приступом, жгли и отдавали на разграбление. Забрасывали ядрами и снарядами. Бомбили (и обычными бомбами, и ядерными). Подвергали ракетным ударам и химическим атакам. Устраивали в них искусственные землетрясения и наводнения. Отключали свет, воду, канализацию и тепло. Морили голодом. И снова брали приступом, жгли и отдавали на разграбление.

И что же?

Чаще всего города выживали.

Иногда казалось, что от города уже не осталось совсем ничего. Он стерт с лика земли. Сожжен дотла. Развален по кирпичику. Его артерии и вены разорваны, сердце уничтожено, мозг убит. Так было с древним Римом и Константинополем, Москвой и Дрезденом, Сталинградом и Хиросимой. И многими, многими другими городами.