Алексей Евтушенко – Контрольное измерение (страница 16)

— А чем тебе чай в Доме Отдохновения не нравился? — спросил Майер. — Что-то я не помню, чтобы ты там также блаженствовал. А ведь чай тот же самый.

— Ничего вы, немцы, в чаях не понимаете, — подмигнул Вешняку Валерка Стихарь. — Одно дело пить его на Лоне — путь красивой, удобной и замечательной, но, всё же, чужой планете, и совершенно другое — здесь, на Земле, да ещё и в России. Горячий, свежезаваренный, из настоящей фарфоровой чашки. Не чай — сказка. Не знаю, как вы, а я Серёгу понимаю. Тоже сейчас начал чувствовать, что домой вернулся.

— Вообще-то, есть такое чувство, есть, — добродушно подтвердил Дитц, откидываясь на спинку стула и вытягивая свои длинные ноги. — Хоть мы и не в Германии. Пока, надеюсь. Только мне лично для полного счастья не кускового сахара не хватает, а людей. Убей — не пойму, куда все подевались. Такое впечатление, что жители в один прекрасный момент все бросили и разом сбежали.

— При этом, практически, в чём были, — заметил Шнайдер. — Мы заходили в несколько домов и квартир. Вещи целы. То есть, те вещи, которые лично я бы прихватил с собой, будь у меня время собраться.

— Помните, Распорядитель говорил, что по его данным человечество на самой грани уничтожения? — сказал Хейниц. — Может, оно уже того… уничтожилось, а мы опоздали?

— Типун тебе на язык, — пробормотал Вешняк и потянулся налить себе ещё чаю.

— Нет, Карл, — качнула головой Аня. — Я бы почувствовала.

— А сейчас ты что чувствуешь? — спросил Велга.

— Люди есть. И не очень далеко. Просто мы пока их не нашли. Или они нас.

— И на том спасибо, — усмехнулся Александр.

— Не стоит переоценивать мои способности, — пожала плечами Аня. — Я не строю предположений, а говорю лишь то, что знаю точно.

— Вообще-то, и так понятно, что люди должны быть, — сказал Дитц. — Мы же разведчики и прекрасно знаем, что бесследно никто не исчезает. Давайте мыслить. Первая мысль такая: если бы люди погибли, мы обнаружили бы трупы. Однако, их нет. То есть я не исключаю, что где-то в городе лежит десяток-другой мертвецов, но, если бы погибли все, мы бы по ним буквально ходили. Значит что? Они ушли, как и было сказано. Теперь следующий вопрос. От чего уходят или бегут люди?

— От смертельной опасности, — подсказал Велга. — Обычно так.

— Какого рода бывают смертельные опасности?

— Война. Эпидемия. Природные катастрофы. Голод.

— Ничего из перечисленного не наблюдается, — заметил Валерка Стихарь. — Я вот, кстати, вспомнил, историю со шхуной «Мария Целеста». Знаете о такой?

Солдаты переглянулись.

— Что-то слышал, — почесал в затылке Майер, — но подробности…

— Ее нашли брошенной экипажем. В абсолютно целом состоянии. Даже столы были накрыты к ужину. То есть, люди просто спешно сели в шлюпки, в чем были и отчалили в неизвестном направлении.

— А их потом нашли? — спросил Малышев.

— Нет. В том-то и дело. Никто до сих пор ничего понять не может. Судно не терпело бедствия, на нём было вволю запасов воды и продовольствия. А экипаж сбежал. Как будто смертельно чего-то испугался. Понимаете, к чему я клоню?

— Ага, — сказал Шнайдер. — По-твоему, жители этого города смертельно чего-то испугались и спешно сбежали в леса? Но что-то в лесу мы их не видели.

— Леса в России большие, — сказал Валерка. — Вам ли не знать… И, кстати, думаю, что не только из этого города люди ушли. Мы ведь шарили по эфиру — пусто. Может, конечно, плохо шарили, но всё равно. Будь в городах живые, кто-нибудь обязательно использовал бы радио. Хотя бы для того, чтобы дать о себе знать другим.

Помолчали.

— Загадки и тайны, — вздохнул Дитц. — А также тайны и загадки. Что-то в твоей мысли, Валера, есть. Одно плохо. Мы не знаем, что именно произошло с экипажем этой самой шхуны… как её…

— «Мария Целеста», — напомнил Стихарь.

— Вот. И что здесь произошло, тоже не знаем. Ситуация похожая, но и только. В общем, как всегда, мало разведданных. Впрочем, торопиться нам, как я понимаю, некуда. Пока, во всяком случае. А значит…

— Спать, — сказал Велга. — Уж что-что, а хороший сон, никогда и никому не вредил. При условии, конечно, что караулы выставлены и бдят.

— На «Ганса» и «Машу» полагаться не будем? — осведомился Дитц.

— Я бы не рисковал. Они хоть и живые, а всё же машины. Мало ли что…

— Разрешите, я первый, — вызвался Вешняк. — Чаю напился крепкого, спать не хочу пока.

— Добро, — кивнул Велга. — Через час тебя сменит Майер. Ну и дальше соответственно графику. Не маленькие, сами разберетесь в очерёдности.

Через десять минут свечи были потушены, и отряд, за исключением сержанта Сергея Вешняка, спал крепким сном.

Глава девятая

Утро выдалось солнечным.

Леонид Макарович давно привык вставать рано, не взирая на погоду и самочувствие, но всё же чистое небо любил больше обложных дождей, а потому, только проснувшись и поглядев в окно, почувствовал определённый душевный подъём и даже некую, уже изрядно подзабытую общую бодрость организма. Непроизвольно Леонид Макарович покосился на спящую рядом четвертую, самую молодую жену, черноволосую Смолку, почесал, прислушиваясь к собственным ощущениям, заросшую седыми волосами грудь, решился и нырнул под одеяло к юному жаркому телу. С вечера заждавшаяся ласк Смолка, даже толком не просыпаясь, повернулась поудобнее, и вскоре Леонид Макарович сполна доказал молодой жене и самому себе, что жизнь, вопреки подступающей старости, продолжается. В совсем уже замечательном расположении духа он поднялся с постели, умылся приготовленной с вечера водой, оделся и вышел во двор заводоуправления. И тут же увидел, поджидающего его разведчика. Звали разведчика Соболь (когда-то парень носил фамилию Соболев и был к тому же проворен и ловок, словно упомянутый зверёк). Облаченный в изрядно потрёпанный камуфляж армейского образца, Соболь терпеливо сидел на корточках прямо напротив двери, посреди двора и явно ждал появления вождя.

«Что-то случилось», — подумал Леонид Макарович и прислушался к собственным ощущениям. Интуиция крайне редко его подводила, что, вкупе с умением принимать ответственность на себя, а также известной жестокостью, и сделало его вождём. На этот раз ощущения продолжали оставаться приятными.

Хорошие новости? Редко, но бывает. Ладно, но сначала — завтрак.

— Завтракал? — спросил он у Соболя, не здороваясь.

Разведчик молча покачал головой, по опыту зная, что вождь не любит лишних слов.

— Есть что важное сообщить?

Соболь кивнул.

— Хорошо. Пойдем, что-нибудь съедим. Не люблю новости на голодный желудок.

В столовой дежурные поварихи уже приготовили завтрак. Умяв тарелку овсяной каши, Леонид Макарович отхлебнул травяного чая (настоящий, экономя, пили только по праздникам и особым случаям) и приказал:

— Рассказывай.

— У нас гости, — сообщил разведчик. — Видел их сегодня ночью в городе.

— Рабы или люди?

— Не смог разобраться. Они приехали на машинах.

— На… чем?!

— На машинах, Леонид Андреевич. На самых настоящих машинах. Два вездехода. Большущие… И странные какие-то. Я таких никогда не видел. Даже в кино и на картинках. Ни колёс, ни гусениц. Плывут над дорогой. А в них — девять человек. В одной пять, в другой — четыре. И опять странность. Восемь мужчин и одна женщина. Разве так бывает?

— Да уж, — хмыкнул Леонид Макарович, в подчинении которого на сегодняшний день было, не считая детей, двести тридцать человек сто пятьдесят из которых составляли женщины и ещё двадцать — дети. — Интересное соотношение. Ни колёс, ни гусениц, говоришь… Может быть, на воздушной подушке? Хотя, что это я… не в этом же дело… Ты уверен, Соболь, в том, что видел? Сушеных грибочков, часом, с вечера не отведал?

— Обижаете, вождь. Говорю вам — девять человек на двух странных машинах. И одеты чудно. Комбинезоны на них такие, что только лица ночью заметить и можно — полностью с фоном сливаются. Идеальная маскировка. И все с оружием, кстати. Огнестрельным. То ли автоматы, то ли какие-то хитрые винтовки — не разобрал. Остановились в большом трёхэтажном особняке. Тот, что на улице Чапаева, знаете?

— Знаю.

— Я близко лезть не рискнул — уж больно опасно они выглядят. И держатся… как бы это сказать… профессионально, что ли. Издалека проследил. Они там ночевать остались. Что делать будем, Леонид Макарович?

— А вот это уже не твоя забота. Доложил — молодец. Иди отдыхай пока, мне подумать надо.

Соболь кивнул, молча выскользнул из-за стола и скрылся за дверью.

Девять вооруженных человек, размышлял Леонид Макарович, покачивая в руке кружку с недопитым чаем. Вооружены автоматами и — главное! — на машинах. Не Охотники, не Рабы и, уж конечно, не Люди. Потому что Охотники не пользуются огнестрельным оружием (впрочем, им никто не пользуется), не собираются больше двух, крайне редко заходят в города и, уж подавно, не ездят на вездеходах. Рабов здесь нет вообще — они живут только в крупных городах и никогда не выходят за их пределы. А из Людей тут одни мы. Есть, правда, ещё племя Хрипатого, но оно в пятидесяти километрах отсюда и, опять же, с каких это пор нам, Людям, подчиняется инструмент, оружие или средство транспорта сложнее топора, лука и телеги? Нет, это не Люди. Кто ж они такие…То ли в мире что-то изменилось, о чём он пока не знает, то ли… Что «то ли»? Если в городе появляется девять вооруженных человек на машинах, значит, естественно, что-то изменилось. И что теперь? Теперь необходимо если и не взять эти изменения под контроль, то, хотя бы выяснить их суть и вовремя поучаствовать. Ибо, кто не успел — тот опоздал. А кто опоздал, тот, считай, погиб. Так было всегда. И до Великого Исхода тоже. Просто тогда этот закон не действовал столь явно, и опоздавший не погибал физически, а просто безнадёжно отставал от конкурентов. Он же, Леонид Макарович, отставать не собирается. А из этого следует, что нужно идти знакомиться первым. Не ждать, когда придут к тебе, а идти самому. Здравствуйте, мол, гости дорогие, с чем пожаловали…