Алексей Евтушенко – Чужак из ниоткуда (страница 42)
Дядя Юз тут же бросился на землю и в падении дал подсечку грязно-коричневому. Тот упал на спину и от неожиданности выпалил в небо из одного ствола.
Я уже был в
Время замедлилось.
Я видел, как дед перекатывается через плечо и стреляет в хриплого из чёрного пистолета, который невесть откуда оказался в его руке.
Одновременно стреляет хриплый.
Я вижу, как обе пули, разминувшись в сантиметре друг от друга, устремляются к цели.
Каждая к своей.
Моя лопатка лезвием попадает по руке хриплого; и тут же пуля деда входит ему в грудь; а его пуля попадает деду в левое плечо, выбивая фонтанчик крови.
Звуки выстрелов и вскрики становятся долгими, тягучими, не похожими сами на себя.
Вот дядя Юзик из положения «лёжа» с ножом в руке медленно прыгает на грязно-коричневого, который пытается встать, и влепить второй заряд в Юзика, но не успевает, потому что грузен и неповоротлив.
Нож дяди Юзика входит в горло врага.
Дед стреляет второй раз, и пуля догоняет уже падающего с валуна хриплого, попадая тому в живот.
Я подхватываю револьвер хриплого, который тот выпустил из рук и смотрю на ауры хриплого и грузного.
Они расплываются, бледнеют, тают, и, наконец, резко исчезают. Как будто кто-то щёлкнул невидимым выключателем из положения «вкл» – жизнь в положение «выкл» – смерть.
Всё кончено.
Не выходя из
Тот сидит, морщась от боли и зажав рукой рану в плече. Из-под пальцев сочится кровь.
– Ты как, деда? – спрашиваю очень медленно, разделяя каждое слово.
– Нормально, – цедит он сквозь зубы. – Зацепил меня, гнида уркаганская. Ненавижу этих сволочей.
– Оба готовы, – сообщает дядя Юзик, подходя. – Поздравляю вас, товарищ капитан. Мы снова победили.
– И я вас поздравляю, товарищ старший лейтенант. Вы действовали безупречно.
– Как и вы, товарищ капитан. Есть ещё ягоды в ягодицах, а? Фу, чёрт, трясучка началась. – он глубоко вдохнул-выдохнул.
– Адреналин, – сказал дед. – Меня тоже колотит.
– Дядя Юзик, – попросил я. – Вы можете разжечь костёр? Надо вскипятить воду.
– Конечно, – сказал дядя Юзик. – Сейчас сделаю, одну минуту, юноша. И вот ещё что…
– Что?
– Поздравляю с боевым крещением. Ты молодец. Я видел, как ты бросил лопатку и выбил револьвер. Помни всегда главное – они бы нас убили. Мы защищали свои жизни и жизни друг друга.
– Это святая правда, – подтвердил дед. – За други своя. Не переживай, внук. Я знаю, это страшно, но у нас не было другого выхода.
– Всё нормально – сказал я. – Давай-ка, деда, раной твоей займёмся.
Деду повезло. Есть на свете везучие люди, и дед мой относился к таким. Уже то, что он, служа во фронтовой разведке с одна тысяча девятьсот сорок второго года, выжил и дошёл до Берлина, говорило о многом. Вот и сейчас. Бандитская пуля калибром 7,62 мм, выпущенная из револьвера системы Наган, не задев кость, пробила насквозь мышцы плеча. А вот две пули деда не оставили бандиту шансов.
Воды у нас было маловато, поэтому дед плеснул мне на руки водки из второй фляги, до этого спрятанной в рюкзаке.
На то, чтобы затянуть рану до состояния алого свежего шрама, у меня ушёл час двадцать минут, три бутерброда с сосисками и две кружки крепкого сладкого чая. Подкрепились и остальные.
– Пока хватит, – сказал я. – Вечером добавим. Откуда у тебя пистолет, деда?
– С войны. Это «вальтер», девятимиллиметровый, я его с тела убитого немца, обер-лейтенанта, взял.
– Тобой убитого, – уточнил дядя Юзик.
– Кем же ещё, – гордо сказал дед. – Моя финка оказалась быстрее его пистолета. Но «вальтер» мне понравился. Не смог расстаться, хоть и знал, что это срок в случае чего. Охота пуще неволи, как говорится.
– Это понятно, – сказал дядя Юзик. – Как ты додумался его сейчас с собой взять? Хотя, да, золото. Оно притягивает неприятности. А какое лучшее средство от неприятностей? Разумеется, пистолет.
– Ещё лучше – танк, – сказал дед.
– В наше время трудно достать танк, – явно процитировал кого-то дядя Юзик. – Даже, если твой сын танкист.
– Но иногда очень хочется, а?
– Хочется, – вздохнул танкист-ювелир. – Но я потерплю.
– Кстати, о неприятностях, – сказал дед. – Нужно подумать, что с трупами делать.
– Что тут думать, – ответил дядя Юзик. – Документов у них никаких нет, я посмотрел, а тут, рядом совсем, очень удобное местечко для безымянной могилы имеется. Идём, покажу.
Место и впрямь оказалось удобное – природная, довольно глубокая, выемка под валуном, нависающим над ней. В сотне метров от нашего «золотого» валуна.
Дядя Юзик и дед, чья рука уже вполне действовала, оттащили трупы бандитов к выемке, столкнули на дно, закидали землёй со склона. Осталось подкопать и толкнуть валун, чтобы он накрыл могилу вечным надгробным камнем.
– Погоди, – сказал дед, – люди всё-таки, хоть и убийцы. Может даже крещёные.
Он стянул с головы кепку и перекрестился. Мы с дядей Юзиком тоже обнажили головы.
Господи, – произнёс дед, – упокой души грешных рабов твоих, сам знаешь, как их зовут. Прости им прегрешения вольные и невольные, как и мы им прощаем, и пусти их в твоё Царствие Небесное, коли сочтёшь нужным. Аминь.
– Аминь, – повторил дядя Юзик, надевая кепку.
Через десять минут валун лёг на новое место, как будто всегда там был.
Мы присыпали землёй кострище, убрали другие следы нашего здесь пребывания, забрали своё и чужое оружие, стреляные гильзы, и пошли назад к машине.
Но сначала всё-таки не удержались и ещё порылись на золотоносном месте. Результат – дополнительные семь небольших самородков, что с уже найденными девятью составило ровно шестнадцать. Хорошее число.
Солнце уже скрылось за вершинами гор, когда мы добрались до BMW, который, как ни в чём не бывало, дожидался нас там, где мы оставили. Забавно, но, когда я увидел машину, то испытал чувство, похожее на то, которое случилось со мной однажды на Цейсане – пятой планете от Крайто, которую мы уже полсотни гарадских лет пытались колонизировать с переменным успехом.
Я тогда потерпел аварию недалеко от Северного полюса. Антиграв накрылся, связи не было, и мне пришлось думать, как выкарабкиваться. Компьютер выдал информацию, что в относительной близости имеется законсервированная научно-исследовательская база, где могли быть необходимые запчасти, и я отправился к ней пешком.
Так вот, когда через двенадцать часов я до неё добрался и нашёл там всё, что нужно для изготовления лантано-бариевых стержней… В общем, да, похожее было чувство.
– Здесь ночевать нельзя, – сказал дед. – Мы на рыбалке. Значит, едем на рыбалку. Заодно и от стволов избавимся.
– Концы в воду, – сказал дядя Юзик.
– Ага, – подтвердил дед. – Жалко – не то слово. Но пришла пора.
– Как твоя рука, деда? – спросил я. – Прости, сейчас не могу ей заняться. Засыпаю на ходу. Что-то кончились мои силы…
– Не мудрено, – сказал дед. – Ложись на заднее сиденье и спи. Остальное мы сами. Нормально всё с рукой. Не знаю, как ты это делаешь, но будь хоть один такой в моей разведроте, многие бы ребята дожили до победы.
За день BMW раскалился на солнце до состояния духовки. Но ждать, пока он полностью проветрится и остынет, я не стал. Распахнул настежь двери, улёгся на заднее сиденье, сунул под голову рюкзак, закрыл глаза и через мгновение уже спал. Мне снился Цейсан.
Проснулся я утром, в машине. Обнаружил, что укрыт и лежу нормально, на разложенных сиденьях. Выбрался наружу, потянулся. Машина стояла на берегу полноводной реки. Поднималось солнце, пронизывая утренний туман первыми лучами. Пахло водой, травой, дымом от костра и ещё чем-то очень съедобным.
Я проглотил набежавшую слюну.
– Доброе утро, Серёжка, – сказал дед, помешивая в котелке. – Как спал?
– Доброе утро, деда. Как убитый.