Алексей Евтушенко – Чужак из ниоткуда (страница 27)
– Нету, – грустно признался корреспондент. – В том-то и дело. Эх, жениться, что ли? Как тут, в Кушке, с невестами, не знаешь?
«Кому и кобыла невеста», – чуть не выскочило у меня (очень смешная книга «Двенадцать стульев», буквально накануне прочёл), но я сдержался. Как-никак Всеволод взрослый, а я в его глазах ребёнок. Должен иметь уважение.
Итого вышло тридцать два рубля девятнадцать копеек, потому что папа категорически отказался взять свои честно заработанные четыре рубля и тридцать пять копеек. Мало? Как сказать. Во-первых, очень и очень неплохо за день работы. А во-вторых, это было только начало. Первая ступенька. С таким багажом – публикация во всесоюзной газете – можно смело шагать дальше. В чём меня и заверили оба корреспондента, когда я посвятил их в свои планы.
– Пиши, юноша, – хлопнул меня по плечу корреспондент «Комсомолки» по имени Аркадий. – Читал твой рассказ. Весьма неплохо для начала. Весьма. Будут трудности с публикацией, – обращайся, поможем. Верно, Сева?
Всеволод подтвердил.
И только фотокорреспондент Юрий пробурчал:
– Вот на хрена это ему, а? Не слушай их, пацан. Лучше получи нормальную профессию и живи себе спокойно.
– Нормальную – это какую? – прищурился Аркадий. – Затвором фотоаппарата щёлкать?
– Нет, – самокритично признался Юрий. – Это тоже херня. В торговлю нужно идти. Или по партийной линии.
– Партийная линия – не профессия, – парировал Аркадий.
– А что же?
– Призвание. Не каждому, знаешь ли, дано. Такое же, между прочим, как журналистика.
– Ты меня не путай, – сказал Юра. – Журналистика – профессия.
– Причём древнейшая, – вставил Сева.
Все почему-то засмеялись.
– Товарищи дяденьки корреспонденты, – вмешался я. – Не спорьте. Обещаю разобраться со всем этим самостоятельно. А за предложение помощи – искреннее спасибо. Это дорогого стоит.
Материал газетчики собирали два дня, опросили всех, до кого дотянулись, фотокор Юра отщёлкал три кассеты плёнки. Уехали довольные.
– Готовьтесь, парни, – сказали на прощанье, пожимая нам с Тимаком руки как взрослым. – Скоро проснётесь знаменитыми.
Но проснуться знаменитым в Кушке я уже не успел, – буквально через день после отбытия корреспондентов меня отправили в город Алмалык к дедушке и бабушке. Почти на всё лето.
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
Сборы. Аэродром. Полет. Где твои родители, мальчик?
– Меньше двух с половиной месяцев, – сказал папа. – До середины августа. Не заметишь, как время пролетит.
– Здесь летом, говорят, очень жарко, – сказала мама. – До пятидесяти в тени. Кошмар. Не представляю, как можно жить и работать в таких условиях.
– В танке все шестьдесят, – сообщил папа небрежно. – Приходится надевать зимние комбинезоны, чтобы не обжечься о броню и уберечь организм от перегрева.
– По примеру туркмен и узбеков, которые в жару носят тёплые халаты? – догадалась мама.
– Тут с кого хочешь пример возьмёшь, – сказал папа. – Кондиционеров в танках нет.
– Я бы тебя с собой и Ленкой к своим взяла, на Дальний Восток, – сказала мама, – но я всего на три недели лечу и…
– Мама, папа, – сказал я. – Не нужно меня уговаривать. Я ведь уже согласился. С радостью съезжу к дедушке Лёше с бабушкой Зиной. Соскучился по ним. Надеюсь, и они по мне.
– Ещё как! – обрадовался папа. – В каждом письме спрашивают, когда ты приедешь. Но учти, поедешь сам. То есть, полетишь. Нам с мамой некогда, а ты уже большой. Вон, пограничника спас, медаль получил, государственную награду! Пора привыкать.
– Справишься? – с тревогой спросила мама. – Мы тебе всё подробнейшим образом расскажем и запишем. А бабушка с дедушкой тебя уже ждать будут. Они недалеко от автовокзала живут.
– На улице Металлургов, – добавил папа.
– Разберусь, – сказал я. – Так что, самолётом, не поездом?
– Поездом долго и жарко, – сказала мама. – Мы с отцом подумали, что самолётом лучше.
– Точно – лучше, – подтвердил папа. – Из Кушки до Мары на Ан-2, «кукурузнике». Там пересядешь на АН-24, билет уже забронирован, в кассе оплатишь и заберёшь. Долетишь до Ташкента, часа два лететь, не больше. Там из аэропорта на автобусе доедешь до автовокзала и сядешь на автобус до Алмалыка. Сорок минут, и ты на месте. Всё понял?
– Легкотня, – сказал я. – Главное, бутербродов с собой дайте и воды. Не хочу ничего в аэропортах и на автовокзалах покупать – только деньги зря тратить.
– Не волнуйся, – сказала мама. – Уж чем-чем, а питанием я тебя обеспечу.
Голому собраться – только подпоясаться, как любят говорить в России (я уже понял, что Ермоловы, хоть и советские, но в то же время русские люди, и вообще весь СССР держится на России, которая сейчас называется РСФСР – Российская Советская Федеративная Социалистическая Республика).
Вся одежда и кое-какие книги поместились в небольшой красный чемодан из кожзама. Туда же отправился и пакет с едой: два сваренных вкрутую яйца, соль в спичечном коробке, бутерброды с маслом и кружочками полукопчёной колбасы.
– Ни котлет, ни курицы не даю, – сказала мама. – Жарко, не дай бог испортятся. А этого тебе хватит, чтобы с голода не помереть.
– В крайнем случае, в аэропортах есть рестораны, – сказал папа. – В Марах и в Ташкенте.
– С ума сошёл? – осведомилась мама. – Он ребёнок, какой ресторан?
– Я же не пиво пить ему предлагаю. Самостоятельно летать может, значит, и в ресторане может пообедать в случае нужды. Тем более, деньги есть.
– Вам, мужикам, лишь бы деньги по ресторанам тратить, – проворчала мама.
– А вам – по магазинам, – парировал папа.
Ссориться, однако, не стали. Сошлись на том, что я могу пользоваться своими деньгами так, как сочту нужным.
– Но – разумно и ответственно, – не удержалась от последнего слова мама, а папа, улучив момент, подмигнул.
Деньги у меня, действительно, были. К моим собственным тридцати двум рублям с копейками родители добавили ещё сто семьдесят рублей.
– Их них восемнадцать рублей пятьдесят шесть копеек за билет до Ташкента, – наставляла мама. – На автобус до Алмалыка не помню, сколько, но немного, считать не будем. Девяносто рублей отдашь бабушке Зине. Это на продукты, фрукты и прочее. Только так отдай, чтобы дедушка Лёша не видел.
– Почему? – спросил я.
– Потому что он тут же встанет на дыбы. «Я что, внука своего прокормить могу, что вы деньги мне суете⁈» – сыграла она низким голосом возмущение дедушки. Явно по памяти. Значит, был прецедент.
– А бабушка?
– А бабушка Зина возьмёт. Ей же продукты покупать и готовить, не деду, она копейку считать умеет. К тому же пенсия у неё маленькая, сорок рублей всего, деньги в семье дед зарабатывает. Потому и сам на пенсию не уходит, что на заводе ему платят хорошо, да и не отпускают, таких специалистов, как он, попробуй найди. У него во время войны бронь [22] была, добровольцем на фронт пошёл, еле добился, чтобы взяли.
– Понятно. Сделаю.
– Молодец. А остальное – тебе. До середины августа жить и жить. Там, говорят, бассейн есть. Купишь абонемент, будешь ходить в бассейн. Не знаю, сколько он в Алмалыке стоит. Когда в Москве жили, ходили с папой в бассейн «Москва», это стоило пятьдесят копеек на одного в час. Но то Москва, и было это шесть лет назад. Да! Ещё у бабушки с дедушкой есть телевизор, а в Алмалыке телевидение. Цивилизация, можно сказать. Будешь смотреть. Футбол свой любимый, кино, передачи разные. В библиотеку районную запишешься.
– Мам, я разберусь, – в очередной раз заверил я. – Бассейн, кино, мороженое. Больше мне деньги тратить некуда. Библиотека и телевизор бесплатно. Ну, разве что с девушкой познакомлюсь и захочу её куда-нибудь сводить… В то же кино или в кафе на мороженое.
– Хм, – сказала мама. – Об этом я как-то не подумала. А не рановато тебе девушек по кафешкам водить?
– В самый раз, – ответил я.
Мама покачала головой и больше на эту тему ничего не сказала.
К поясу, с внутренней стороны штанов, она пришила мне карман со «молнией», куда и спрятала основную часть денег.
– Здесь не украдут, – пояснила она. – Главное, от цыган держись подальше. Ну и вообще, поглядывай по сторонам и с незнакомыми людьми в досужие разговоры не вступай. Только по делу – дорогу там спросить или ещё что.
– Хорошо, мам, – покорно ответил я. Не рассказывать же ей, что намерения человека легко считываются по его ауре. Достаточно войти в
Туда же, в чемодан, оправилась и алюминиевая солдатская фляга в брезентовом чехле, куда мама налила холодный сладкий чай. Однако за каждой мелочью в чемодан не полезешь, к тому же, как мне уже было известно, в самолёте его нужно будет сдать в багаж. Поэтому я взял с собой старый папин офицерский планшет. Его можно было удобно повесить через плечо и туда прекрасно влезало всё, что нужно: документы, тетрадка с ручкой и карандашами, книга или газета с журналом. Из документов у меня было только свидетельство о рождении и справка из милиции для погранконтроля о том, что я, Ермолов Сергей Петрович, 1958 года рождения, действительно проживаю в городе Кушка Туркменской ССР по ул. Карла Маркса, дом 8, кв.2.
На аэродром рано утром нас доставил папин водитель, младший сержант Роман, на папином служебном «газике», к которому я уже успел привыкнуть и даже научился водить под руководством того же Романа.
Прямоугольное взлётное поле, поросшее короткой, пока ещё, в самом начале лета, зелёной травой.