Алексей Евтушенко – Чужак из ниоткуда (страница 17)

– Спасибо, Виктор Леонидович!

– Пожалуйста. Только учти. Если хочешь серьёзно тренироваться, свой мяч нужно иметь. И ещё. Аркадий Гайдар не командовал полком в четырнадцать лет, это легенда.

– А чем командовал?

– Ротой. И не в четырнадцать, а почти уже в шестнадцать.

– Тоже неплохо, а?

– Да уж, – он усмехнулся. – Иди уже, тринадцатилетний вратарь.

– ?

– У Жюля Верна был пятнадцатилетний капитан, а ты тринадцатилетний вратарь, – пояснил физрук. – Ты что, Жюля Верна не читал?

– Почему? «Двадцать тысяч лье под водой» читал, «Дети капитана Гранта», «Таинственный остров», – вспомнил я.

– Почитай «Пятнадцатилетний капитан», – посоветовал Виктор Леонидович. – Раз уж собрался в тринадцать за сборную города играть. Пригодится. Да и вообще хорошая книжка.

Тимак, Данатар и Тигр не подвели и явились на стадион к пяти часам с разницей в пару минут.

Я пришёл с мячами чуть раньше, чтобы осмотреть ворота и оценить место тренировки.

Поле было откровенно плохим – много неровностей. Но штрафные площадки у обоих ворот были относительно нормальные. Вратарские, внутри них, конечно, вытоптаны, но это ерунда.

Я встал на линию ворот (выбрал южные – те, что ближе к школе), оценил размеры – ширину и высоту. Из энциклопедии уже знал, что ширина футбольных ворот равна восьми ярдам или семи метрам и тридцати двум сантиметрам. Высота – восьми футам или двум метрам сорока четырём сантиметрам. Игру футбол придумали англичане, отсюда ярды и футы.

Ворота для гарадской игры цвинт были меньшего размера (как и поле), поэтому поначалу я почувствовал себя в этих не совсем уютно. Особенно с учетом моего нынешнего роста в сто семьдесят сантиметров. Высокий для тринадцатилетнего мальчишки, но совсем не высокий для взрослого. А уж для футбольного вратаря и вовсе низкий.

Ничего, прыгучестью и реакцией возьмём.

Ну-ка.

Я подпрыгнул и повис на верхней штанге.

Нормально, достаю.

Пацаны-одноклассники, как оказалось, ни малейшего понятия не имели о том, как тренировать вратарей. Пришлось показывать.

Дождя не было два дня. Поле под февральским кушкинским солнцем, которое, хоть и с некоторой натяжкой, уже можно было назвать весенним, подсохло. Я выбрал относительно ровное место на бровке с травой погуще, сел.

– Бросайте мне мячи руками, – приказал товарищам. – По одному. Я буду ловить и кидать их вам назад. Начали.

Обычно это упражнение делается вдвоём, но я задействовал всех, чтобы не чувствовали себя лишними.

Тимак, Данатар и Тигр быстро вошли во вкус, и тренировка пошла как по маслу. После бросков сидя перешли к броскам стоя.

– Бросайте так, чтобы я двигался. Не точно в меня, а по сторонам.

Бросок. Поймать. Кинуть обратно. Бросок в сторону. Шаг в сторону, поймать, кинуть. Ещё бросок. И ещё, и ещё.

«Старайся, чтобы за твоими руками всегда была ещё часть тела, – учил меня когда-то тренер по цвинту. – Грудь, живот, нога, голова. Если по какой-то причине руки не удержат мяч, для него возникнет следующее препятствие, и он не проскочит в ворота».

Ценный совет, которому я всегда старался следовать.

– Теперь удары, – приказал я. – Не сильно, но точно. В меня и по сторонам.

Дак! Дак! Дак!

Ах, как же мне нравится этот характерный звук ударов по мячу и как же давно я не играл в настоящий цвинт! Извините, в футбол.

Чего по-настоящему не хватало, так это сетки на ворота и вратарских перчаток. Ну да ничего, за пропущенными мячами можно и побегать. Что до перчаток, то на нет, как здесь говорят, и суда нет. Негде их в Кушке взять.

Мячи, летящие в ворота после не слишком сильных ударов, старался забирать намертво. Те, что посильнее, отбивал. За слишком сложными, летящими точно в дальние углы, не тянулся, пропускал. Не игра, тренировка, можно себя чуток и поберечь.

Всякое падение на твёрдую землю – удар по организму. Да, вратари умеют падать, но всё-таки лучше играть на ногах. Отчаянные броски за мячом красивы и нравятся зрителям, но бросок и падение – это последний аргумент в споре вратаря с нападающим, а последний на то и последний, что после него уже противопоставить нечего. Пока вратарь на ногах, он может что-то сделать. Лёжа – нет. За редчайшими исключениями. Поэтому, если пришлось в падении отбить мяч, то нужно оказаться на ногах как можно скорей. Самый простой и быстрый способ – перекатом через плечо. Есть и другие.

Дак! Дак! Дак!

Друзья-товарищи поймали азарт, и мячи сыпались на меня один за другим.

– Стоп, хватит! – поднял я руку в какой-то момент. – Теперь отработаем угловые и штрафные.

– Эй, – сказал маленький Данатар. – Какие угловые и штрафные? Это тебе за взрослых играть, не нам. Я вообще с угла поля могу до ворот не добить.

– Я добью, – сказал Тимак.

– Я попробую, – сказал Тигр.

– Ну-ну, – сказал Данатар. – А головой во вратарской кто будет играть, Пушкин? Мне с моим ростом – беспонтово.

– Могу и я, – сказал, подходя, Пушкин, он же Олег.

Был он в спортивном костюме, кедах и с мячом. Рядом шёл тот широкоплечий остроскулый парень, которого я уже видел на спортплощадке с ним и Рваным. В руках он нёс сложенную сетку для ворот.

– Давно тут?

– С полчаса, – сказал я. – Хотите присоединиться?

– А то, – сказал Олег-Пушкин. – Посмотрим, на что ты способен в больших воротах.

Теперь дело пошло серьёзнее. Как довольно быстро выяснилось, Пушкину и его товарищу по кличке Лёзя (как и меня, его звали Сергеем) уже стукнуло шестнадцать лет. В глазах моих товарищей – Тимака, Данатара и Тигра – они были совсем взрослые, с паспортами. Хотя на самом деле, конечно, таковыми не являлись. Но всё равно они были сильнее и выше нас, тринадцатилетних. Играли тоже неплохо.

Так что я довольно быстро ощутил, с чем мне вскоре придётся иметь дело, – ладони после нескольких отбитых мячей горели, а на перехватах мне едва-едва удавалось опередить высокого Пушкина, да и то в половине случаев он, как и Лёзя, выигрывали за счёт массы, оттесняя меня от мяча.

Закончили, когда солнце почти коснулось вершин сопок на западе.

– Нормально, – подытожил Лёзя в своей лаконичной манере. – В воскресенье в шестнадцать ноль-ноль приходи, вся команда будет, потренируемся. Заодно познакомишься.

– Приду, – сказал я.

– А мы? – спросил Данатар.

Пушкин и Лёзя переглянулись.

– Приходите, – разрешил Пушкин. – В основной состав вам рановато, но потренироваться можно.

– Даже нужно, – добавил Лёзя.

Мы по-взрослому пожали им руки и расстались.

– Классно вышло, – сказал Тимак, когда мы шли с ним домой (он тоже жил на Карла Маркса, нам было по дороге). – Слушай, в кино пойдём сегодня на вечерний?

– В кино?

– «Красная палатка»! Говорят, обалденный фильм. Две серии. Про то, как наши итальянцев спасали в Арктике. Давно, до войны.

Местное кино я ещё не видел. Надо было сходить в любом случае.

– Пойдём, – сказал я.

– Тогда я за тобой зайду.

– Лады.

Мама и сестрёнка были уже дома.

– Ну как? – спросила мама.