Алексей Евтушенко – Чужак из ниоткуда (страница 16)

Расщедримся и возьмём четыре на восьмой.

Проявим неслыханную расслабленность и дуракаваляние и определим неделю на девятый.

На десятый, так и быть, две недели.

Что получается?

Два плюс три плюс четыре плюс семь плюс четырнадцать. Добавим два выходных. Нет, три. Итого: тридцать три богатыря. То бишь дня. Чуть больше месяца, чтобы полностью усвоить школьную программу. Н-да. Никому об этом не говори, хе-хе. Кстати, о школьной программе. Откуда выплыли эти богатыри?

…В чешуе, как жар горя,

Тридцать три богатыря,

Все красавцы удалые,

Великаны молодые,

Все равны, как на подбор,

С ними дядька Черномор.

«Сказка о царе Салтане», Александр Сергеевич Пушкин, великий русский поэт. Надо будет ознакомиться получше, того, что сейчас в памяти Серёжи Ермолова, маловато. Стихи великих поэтов много говорят о стране, в которой они родились и выросли. К тому же я люблю хорошую поэзию, грешен.

Пообедал, пятнадцать минут полежал, полностью расслабившись и очистив голову от мыслей, переоделся и побежал на спортплощадку – размяться.

Сегодня в это время там никого не было.

Я сделал три круга с резкими ускорениями, затем размялся на ходу (прыжки, наклоны, растяжки), перешёл на слайт-ходьбу и, когда почувствовал, что достаточно разогрелся, запрыгнул на брусья. Отжался несколько раз с махом назад и вперёд. Потом не выдержал и немного похулиганил – вышел на стойку на руках; прошёлся по брусьям; перекатился через голову на плечи, вышел снова на руки с махом назад, красиво спрыгнул.

Эх, хорошо!

Теперь – на турник.

– Ермолов! – позвали откуда-то сбоку.

Повернулся.

Старая тучная женщина в тёплом длинном зеленоватом пальто и серой пуховой шали смотрела на меня, стоя у входа на спортплощадку. Подняла руку, поманила пальцем:

– Иди-ка сюда.

Я подошёл, на ходу вспоминая, кто это.

Ну конечно! Марья Сергеевна, старейшая и в своём роде легендарная учительница арифметики и математики. Говорят, что она вколачивала знания в гимназистов ещё до революции.

Иногда в прямом смысле слова – линейкой по лбу. Не знаю, как гимназисты, а мы ей подобные методы прощали. Как и грубоватый стиль общения в целом.

– Здрасьте, Марь Сергевна! Как ваше здоровье?

– Не дождётесь. Почему не в школе, Чукарин [12]?

– Так освобождение у меня. До первого марта. Восстанавливаюсь.

– Вижу. Кувыркаешься вовсю. И где только научился, не замечала за тобой прежде… Значит – здоров.

– Врачи так не считают, – вздохнул я с нарочитой печалью. – Я им говорил, говорил… Не слушают.

– Это кто не слушает, Алиев, что ли?

– Он.

– Поговорю с ним. У нас важный материал во вторник и контрольная в четверг.

– Наверстаю, Марь Сергевна, не волнуйтесь.

– Старая я уже волноваться. Это ты волноваться должен.

– Я тем более не волнуюсь. Готов написать контрольную в любое время и на любую тему.

– Так уж на любую?

– Легко, – сказал я. – В пределах программы за шестой класс.

– Да ты бахвал!

– Не без, – приосанился я.

– Та-ак. Ну-ка скажи, как умножить многочлен на многочлен?

– Чтобы умножить многочлен на многочлен, достаточно каждый член одного многочлена умножить на каждый член другого и полученные произведения сложить, – оттарабанил я точно по учебнику.

– Хм, верно. Когда успел выучить?

– Сегодня, – признался я. – Марь Сергевна, можно спросить?

– Ну.

– Если я захочу сдать экстерном математику за седьмой класс, поможете?

– Зачем тебе это? – нахмурилась она.

– Пока не знаю. Но на всякий случай уже интересуюсь.

– А ты изменился, Ермолов, – взгляд Марьи Сергеевны, казалось, обрёл вес. – Не могу только понять, в какую сторону.

– В лучшую, Марь Сергевна, даже не сомневайтесь. Так поможете?

– Там поглядим, – буркнула она. Повернулась и, не прощаясь, вперевалку, словно старая утка, пошла по направлению к школе.

Подтягивание (шесть раз), подъём прямых ног к перекладине (пять раз). Отдохнуть, но не стоя, двигаясь в лёгкой стайт-ходьбе, и снова: подтягивание и подъём. Отдохнуть. И снова.

Хватит.

Теперь надо найти физрука и договориться насчёт мячей.

Мячи мне дали. Ровно два, как и просил.

– Под твою ответственность, Ермолов, – сказал физрук, он же трудовик, Виктор Леонидович Носатый.

У него и впрямь был роскошный нос. Прямо не нос, а носяра.

Кстати, о фамилиях. Знаменитая фамилия у меня. Узнаваемая. Был такой русский генерал Ермолов, герой Отечественной войны тысяча восемьсот двенадцатого года и вообще выдающаяся личность. Тоже Петрович, хоть и Алексей. Здесь на фамилии обращают внимание, так что запишем это в актив, может пригодиться в будущем.

– Сегодня же верну в целости и сохранности, – пообещал я. – А можно будет потом ещё взять?

– Потом – это когда?

Я объяснил ситуацию.

– Не рановато тебе в сборную города? – окинул меня внимательным взглядом физрук. – Там взрослые, а тебе только тринадцать. Да и не припомню я что-то за тобой таких выдающихся способностей. Игра вратаря на большом поле – сложное искусство.

– Гайдар в четырнадцать лет полком командовал, – неизвестно откуда выскочила у меня расхожая фраза. – Что до способностей, то я и сам не замечал. Открылись. Сегодня у нас девятнадцатое? Думаю, ещё два-три раза, не считая сегодняшнего дня, будет достаточно.

– Открылись, значит. Бывает. Ладно, три так три. Только время согласуем, чтобы заняты мячи не были. Когда матч, говоришь?

– Двадцать восьмого, в воскресенье, в восемь утра.

– В такую рань… Ладно, приду посмотреть.