Алексей Евтушенко – Чужак из ниоткуда 4 (страница 37)

— Сядь! — приказал Брежнев. — Официально он просит… Делаете тут из меня какого-то монстра бесчеловечного. Не хуже вас всё понимаю! — прикрикнул он. — Конечно, надо помочь. Но… Что там ещё? — воззрился он на торопливо подошедшего Цуканова.

— Леонид Ильич, — Никсон просит связь. Как можно скорее.

Я посмотрел на часы. Стрелки подбирались к двум часам дня.

— В Вашингтоне сейчас почти семь утра, — сообщил. — Кто рано встаёт, тому бог подаёт.

— Кто рано встаёт, тот к обеду устаёт, — пробурчал Брежнев. — Чего хочет?

— Его помощник говорит, что речь пойдёт о спасении гарадцев.

— Не зря его Хитрый Дик кличут, как почуял,- Леонид Ильич поднялся с места, махнул нам рукой. — Пошли, вместе будем разговаривать.

Мы прошли в специально оборудованную комнату с телефонами, расселись.

— Соединяй, — сказал Леонид Ильич, снимая трубку.

Брежнев говорил по-русски, Никсон, естественно, по-английски. Я предположил, что подобные разговоры обеспечиваются синхронным переводом, и оказался прав.

— Привет, Ричард, рад тебя слышать, — сказал генеральный секретарь Коммунистической партии Советского Союза. — Как жена, как дети?… Спасибо, и у меня всё хорошо. Слушаю тебя.

Некоторое время он молча сидел с трубкой возле уха, потом сказал:

— Ричард, как раз перед твоим звонком, я разговаривал по этому вопросу со своими. Среди них известный тебе Сергей Ермолов. Вопрос очень важный, я хочу, чтобы они тоже тебя услышали.… Хорошо, включаю. Громкую связь! — скомандовал он технику. — Готово, говори, Ричард.

— Здравствуйте, господа! — услышал я голос тридцать седьмого президента США. — Здравствуй, Серёжа!

— Здравствуйте, господин президент! — поздоровался я. — Как поживает мой друг Генри Киссинджер? Привет ему от меня.

— Привет, Серёжа! — раздался голос Киссинджера. — Польщён, что ты назвал меня другом.

— Мы же вместе пили, — сказал я. — У нас, русских, так принято, тебе ли не знать.

— Эй, парни, потом будете вспоминать, как вместе пили, — сказал Никсон. — Давайте к делу.

— Мы внимательно слушаем, господин президент, — сказал я и посмотрел на Брежнева.

«Всё нормально, разговаривай», — жестом показал он.

— Дело такое, — сказал Никсон. — Мы тут подумали и поняли, что для полноценной подготовки очередного «Аполлона» нам потребуется больше года. Полтора, если быть точным. Всё это время проект был заморожен, и теперь требуется время… В общем, всё не просто. А время — это то, чего у нас нет. Как всегда, впрочем. Речь может идти о жизни и смерти наших братьев по разуму и крови, тут нельзя медлить. Обсуждали всё это с нашими специалистами со всех сторон. Поначалу выхода не видели. По нашим расчётам, вам тоже нужно года два-два с половиной, чтобы лунный корабль подготовить. То есть, ещё больше, чем нам. Верно?

— Верно, господин президент, — сказал я.

— Вот! Но. Тут в голову, Юджину Сернану, это командир миссии «Аполлон-17», последний человек, побывавший на Луне… Классный астронавт и надёжный товарищ. Между прочим, славянин, словаки и чехи в предках, если не ошибаюсь. Так, Юджин? Подтверждает, он тут рядом со мной. Так вот, ему в голову пришла безумная идея. Думаю, это у вас, славян, национальное. Шутка. Я не специалист, пусть он сам расскажет, не против?

— Да ты, Ричард, гляжу основательно к нашему разговору подготовился! — восхитился Брежнев. — Всех притащил, кого можно. Как будто знал, что я тут в Крыму со своими сижу.

— Если я скажу, что случайно получилось, ты же не поверишь, правда? — сказал Никсон.

— Не поверю, — вздохнул Леонид Ильич. — Ладно, давай своего астронавта. А по поводу работы наших разведок мы с тобой потом наедине поговорим.

— Здравствуйте! — послышался бодрый голос сильного и уверенного в себе человека. — Рад, что согласились выслушать. Сразу говорю, что идея действительно может показаться безумной, но это только на первый взгляд. На самом деле…

— Юджин, одну минуту, — сказал я. — Извини, что перебиваю. Давай сразу уточним. Речь идёт о том, чтобы добраться до Луны на нашем «Союзе» и вернуться обратно на космокатере «Горного эха»?

— С ума сойти, — сказал Сернан после секундной паузы. — Господин Никсон прав: славяне мыслят во многом одинаково.

— Славяне, профессионалы и гарадцы, — сказал я. — Я же где-то и гарадец тоже.

Было слышно, как Сернан, Никсон и Киссинджер рассмеялись. Все трое.

— Так что вы решили? — спросил Сернан.

Я посмотрел на Брежнева.

— Вы меня в гроб вгоните, — сказал он негромко.

— Леонид Ильич, только вы можете решить окончательно.

— Но ты обещаешь вернуться целым и невредимым? Мне лично?

— Честное комсомольское. И честное гарадское заодно.

— Чёрт с вами. Согласен.

— Вы слышали? — спросил я. — Леонид Ильич согласен. Летим.

— Не сомневался в вашем решении, — сказал Юджин Сернан. — Тогда у нас предложение и одновременно просьба. Возьмите меня вторым пилотом.

[1] Советский полужёсткий космический скафандр, созданный для экспедиции на Луну.

Глава двадцатая

Летим! Врач Вера Васильевна и тайна седьмого кабинета. Еще одни разумные?

Лицо Быковского при этих словах американского астронавта поскучнело.

«Эх, Валерий Фёдорович, не судьба вам в этот раз на Луне побывать, — подумал я. — Но каков Генри! Готов поставить свой пионерский галстук против дайма [1], что это его затея. Юджин Сернан — опытный астронавт и человек, уже побывавший на Луне, — быстро сообразил, как можно без особых затрат слетать и вернуться, но совещание наверняка собрал Киссинджер. Вероятно, ещё вчера вечером. А сегодня с утра пораньше уже позвонили. Ловок старый разведчик, ловок, ничего не скажешь».

Брежнев по очереди посмотрел на меня, Устинова, Берегового и Быковского. Мы молча кивнули, соглашаясь с предложением Сернана. Даже Быковский, за что моё уважение к этому человеку ещё больше возросло. Задушить собственные амбиции ради общих интересов не каждый способен. А общие интересы были и ещё какие. Не сиюминутные, а на годы и десятилетия вперёд. По большому счёту дело не в опыте Юджина Сернана, у нас не меньше опытных космонавтов, которым, к тому же, не нужно учить язык и овладевать незнакомой техникой. Дело в совместной мирной жизни на планете Земля и совместном же обживании Солнечной системы. А теперь, с появлением гарадцев, чем чёрт не шутит, и галактики. Одной стране, какой бы мощной и значимой она ни была, это сделать невозможно. Только сотрудничество. Только общие усилия, общие интересы, общие поражения и общие победы. Что до здоровой конкуренции и соревновательности, то они ещё никому не мешали.

— Мы согласны, — сказал Брежнев. — Это хорошее решение, всех поздравляю, начинайте работать. Ричард, у тебя ещё пять минут найдётся для разговора наедине?

— Найдётся, Леонид, — ответил Никсон. — Как раз хотел тебя попросить о том же.

Мы вернулись на террасу. Минут через пятнадцать появился Брежнев, уселся и, потирая руки, сказал:

— Всё удачно складывается. Бывают же такие моменты, когда всё удачно складывается!

— Масть пошла, — подсказал Устинов.

— Она, — засмеялся Брежнев. — Да сплошь червы. Никсон благодарил за наше согласие взять этого Сернана… Он действительно хороший астронавт?

— Действительно, Леонид Ильич, — ответил Береговой. — Трижды в космос летал. Один раз на «Джемини», вокруг шарика, и дважды на «Аполлоне» к Луне.

— Так он что, уже дважды на Луне побывал? — спросил Брежнев.

— Один. И один раз её облетел. На «Аполлоне-10». Это был последний испытательный полёт, после него уже Армстронг, Олдрин и Коллинз на «Аполлоне-11» на Луну сели. Точнее, сели Армстронг и Олдрин, Коллинз на орбите оставался.

— Понятно, — сказал Брежнев. — Судя по всему, и впрямь классный астронавт.

— Наши ничем не хуже, Леонид Ильич, — сказал Береговой. — Но если брать в расчёт именно опыт пребывания на Луне, то американцы впереди.

— Хвастаться не хочу, — заметил я. — Но, пожалуй, у меня опыта побольше.

— Как это? — удивился Береговой.

— Сшива, — пояснил я. — Естественный спутник Гарада. Можно сказать, родная сестра Луны. Инженер-пилот Кемрар Гели бывал на ней неоднократно, расхаживал по поверхности, ездил на ровере и всё такое прочее.

— Конечно, — пробормотал Береговой. — Всё время забываю об этой мистике.

— Общий налёт на различных типах кораблей около трёх тысяч пятисот восьмидесяти земных суток, — сообщил я. — Время, проведённое в ВКД не считал, но не меньше восьмисот часов.

— Однако, — крякнул Береговой.

— Да мы по сравнению с тобой мальчишки, — сказал Быковский с серьёзным видом.

— Что такое ВКД? — спросил Брежнев.

— Вне корабельная деятельность, — ответил я. — Выход в открытый космос и на поверхности других планет и спутников. В скафандре.