Алексей Евтушенко – Чужак из ниоткуда 2 (страница 39)

— А вы кто такой?

Петров и Боширов поднялись.

— Первый секретарь второго класса при посольстве СССР Петров Александр Николаевич, — представился Петров и небрежно продемонстрировал документ.

— Второй секретарь первого класса при посольстве СССР Боширов Тимур Русланович, — сказал Боширов, так же демонстрируя документ.

— Этот юноша является советским гражданином и находится под нашей защитой, — продолжил Петров.

— Этот юноша незаконно находится на территории США и подозревается в нескольких преступлениях, — сказал Стивен Уильямс. — Поэтому он пойдёт с нами.

— Вы ошибаетесь, — сказал Петров. — Этот юноша находится на территории США абсолютно законно. Серёжа, — обратился он ко мне, — покажи мистеру специальному агенту свой паспорт.

Я показал.

Фэбээровец чуть ли не обнюхал каждую страницу. Особое внимание уделил той, где стояла виза. Придраться, однако, было не к чему. Паспорт был настоящий.

— И всё же, — промолвил спецагент Уильямс. — Предлагаю всем пройти с нами, и мы спокойно во всём разберёмся.

— Мы никуда не пойдём, — сказал Петров. — У нас самолёт в Нью-Йорк через три часа. Нам уже в аэропорт ехать пора.

— Тогда нам придётся задержать всех до выяснения. Мы имеем на это право.

— Во-первых, не имеете, — сказал Петров и демонстративно уселся обратно на скамейку. — Во-вторых, в этом случае вы получите дипломатический скандал и вслед за ним политический кризис, сравнимый с Карибским. Я вам это обещаю.

— Именно так, — подтвердил Боширов и тоже сел. — Я тоже обещаю.

— А я с превеликим удовольствием всё это опишу в своём репортаже, — подал голос Такер.

— Ты ещё кто такой? — раздражённо осведомился спецагент ФБР.

— Репортёр Такер Ломбарди, — сообщил Такер. — «Сан-Франциско кроникл». Между прочим, наш разговор пишется на диктофон. Это я сразу предупреждаю, чтобы не было потом для вас сюрпризом. К тому же в редакции знают, где я нахожусь и с кем встречаюсь.

— Репортёр «Сан-Франциско кроникл» встречается с врагом государства?

Нервы Уильямса явно начали сдавать. Уж кого-кого, а репортёра он встретить здесь не ожидал. По его лицу было видно, что агенту срочно нужны инструкции. Да только где ж их взять? На Гараде он воспользовался бы стандартным мобильным коммуникатором. Но мы были не на Гараде. Мы были на Земле. Со всеми вытекающими.

— Репортёр «Сан-Франциско кроникл», как и любой репортёр в нашей благословенной стране, имеет право встречаться, с кем угодно, — с достоинством ответил Такер. — Неужели мне, американцу, нужно это объяснять такому же американцу, пусть и специальному агенту? Мы, слава Господу, не в СССР.

— Я бы попросил, — сказал Петров. — У нас в СССР негров не линчуют.

— Фак, — выругался Уильямс.

— Именно, — сказал Петров. — Хотите совет, мистер Уильямс? Идите и свяжитесь с начальством. Доложите, как обстоят дела и следуйте инструкциям. Не забудьте упомянуть о дипломатическом скандале и Карибском кризисе. К слову, о скандале. Вы в курсе, что ваши коллеги из ЦРУ выкрали Сергей Ермолова с территории СССР и насильно привезли сюда, в Штаты? Или вам просто сказали его задержать и куда-то там доставить?

— Что?!

— Так я и думал, — кивнул Петров. — Вас держат за болвана в старом польском преферансе[16], а вы и рады стараться.

— Фак, — снова выругался Уильямс. Видимо, Петров угадал во всём и тем самым попал в больную точку.

— Почему я должен вам верить? — спросил Уильямс, который, видимо, вспомнил, что он специальный агент и послан сюда с определённым заданием. — Какую такую ценность или опасность для США может представлять фактически мальчишка, чтобы его красть, да ещё в СССР? По-моему, это вы пытаетесь держать меня за болвана. В этом, как его…

— Старом польском преферансе, — подсказал Боширов.

— Именно. Хотя я понятия не имею, кто это.

— Если коротко — несуществующий игрок, — объяснил Петров. — Есть только его карты, которыми играют другие. Самого игрока нет. Но вы и не обязаны мне верить. Хотя я говорю правду.

— Что-то меня начинает утомлять этот разговор, — сказал я. — Домой хочу. В СССР. Товарищи, верните меня домой, пожалуйста.

Специальный агент Стивен Уильямс не посмел нас задержать. Яиц не хватило. Так выразился по этому случаю Петров, когда мы уже ехали в аэропорт на арендованной машине, которую Петров и Боширов оставили неподалёку, на 19-й авеню.

Настырный репортёр Такер Ломбарди напросился с нами.

— Вы мне должны, — сказал он.

— Разве? — удивился Петров.

— Если бы не я, неизвестно, чем бы всё кончилось, — заявил Такер. — Этот фэбээровец испугался вас всех задерживать на глазах репортёра. А меня вместе с вами задержать испугался тем более.

— За что я люблю американцев, так это за самоуверенность, — сообщил Боширов. — У нас, вообще-то, дипломатические паспорта, не забыл?

Я не стал ему рассказывать, что задержать меня у мистера специального агента всё равно бы не вышло. Петров с Бошировым догадывались об этом и сами, памятуя о нашей исторической встрече с товарищем Шаниязовым Акилом Ровшановичем и его присными.

— Так и быть, поехали, — согласился Петров. — Возьмёшь интервью в машине. Под моим строгим контролем.

— Как это?

— А так, что я буду решать, на какие вопросы можно отвечать, а на какие — нет.

— Эй, у нас свободная страна!

— И у нас свободная. Что говорить, а что нет — свободное решение свободных людей. Серёжа, ты ведь не против такого моего решения?

— Не против, товарищ Петров, — подыграл я. — Полностью полагаюсь на вашу компетентность.

До аэропорта мы доехали за двадцать минут. Ничего особенного Такеру я не поведал. Сказал только, что волею случая стал обладателем очень важной государственной тайны. Настолько важной, что она представляла острый интерес и для спецслужб США. В данном случае ЦРУ. Поэтому и был похищен.

— Видимо, они посчитали, что у такого молодого человека, как я, выведать эту тайну будет гораздо легче, чем добыть её каким-то другим способом, — сказал я.

— Но что это за тайна, ради которой ЦРУ решилось на такой экстраординарный шаг?! — воскликнул Такер.

— На этот вопрос мы не можем ответить, — сказал Петров.

— Не можем, — подтвердил я.

— Хоть намекните, — взмолился репортёр. — Полсловечка!

Я посмотрел на Петрова. Тот кивнул.

— Научно-техническая сфера, — сказал я. — Думаю, что в скором времени ты и сам догадаешься, что это была за тайна. Потому что она перестанет быть тайной.

— Но пока — извини, — сказал Петров.

— Хорошо, тогда как тебе удалось сбежать из штаб-квартиры в Лэнгли?

— Потому что ЦРУ недооценило уровень подготовки советских школьников, которые живут на южной границе СССР, — сказал я. — Шутка. Спроси об этом у ЦРУ, окей? Как правильно уже было замечено, нельзя быть такими самоуверенными.

Глава двадцатая

Свои и чужие. Снова ЦРУ. Домой. Здравствуй, папа!

Реактивный Боинг 707 без приключений доставил нас в Нью-Йорк за пять часов.

Я летел над страной, смотрел в иллюминатор на пушистые белые облака и землю под ними в тёмных пятнах лесов и квадратах полей, расчерченную прямыми нитками дорог и извилистыми — рек и думал о том, что два месяца, которые я здесь провёл, были не такими уж плохими. Да что там, я отлично и с большой пользой провёл время! Несмотря ни на что. Даже жалко, что не удалось нормально попрощаться с Рэйчел, Томом, Мэтом, Дэвидом и всеми остальными. Прямо полюбил я этих людей. В отличие от тех, кто меня выкрал, а затем охотился за мной по всем США.

Что же получается?

Так называемые простые американцы в массе своей ничего плохого мне не сделали (уродов вроде братьев Эвансов не считаем, такие и в Союзе имеются, достаточно вспомнить тех, кто хотел нас убить в горах под Алмалыком). Даже наоборот — помогали много и бескорыстно, поддерживали, были рядом в грустную и весёлую минуту. А вот так называемые «государственные люди» только и делали, что старались побольнее обидеть. Это что же, свойство всех «государственных людей»?

Я покосился на спящих рядом Петрова и Боширова. Как же они? Тоже «государственные люди», а я с ними, можно сказать, дружу.

Так ведь они свои «государственные люди», сказал я себе. А все эти ребята из ЦРУ и ФБР — чужие. Вот и разница. Вспомни Гарад, Западную Коалицию. Свои-то они свои, а всё равно где-то глубоко в подсознании живёт мыслишка, что когда-то их предки были врагами и стёрли с лица земли древнюю Ксаму — столицу Восточного Гарада. Мы, правда, тоже в долгу не остались… То есть, если даже гарадцы, на знамени которых начертаны слова: «Жизнь», «Созидание», «Любовь» и «Защита», бывает, мыслят подобным образом, то что говорить о землянах? В конце концов, сигнальная система «свой-чужой» на протяжении миллионов лет эволюции помогала нам выжить, и так просто её не заглушить. Да и стоит ли? В любой момент обстоятельства могут обернуться таким образом, что она снова пригодится и будет служить верой и правдой. Что доказывает мой собственный пример.

Боинг коснулся колёсами взлётно-посадочной полосы нью-йоркского аэропорта Ла-Гуардия в восемнадцать часов тридцать минут по времени Сан-Франциско.

— Переводим часы, ребята, — сказал Петров. — В Большом Яблоке сейчас половина десятого вечера. Считай, весь континент перелетели с запада на восток.

— В Большом Яблоке? — переспросил я. — Это ты так Нью-Йорк называешь?