Алексей Евтушенко – Битва за небеса (страница 63)

— А, это… — Женька пожал плечами. — Небесная Глубь простит. Хотя, конечно, я удивляюсь сам себе. Надо было оставить вас на острове. Он достаточно велик, и жратвы там хватает. Впрочем, ладно, не будем об этом. Ты уже решил, что будешь делать?

— Я — да. И ещё восемнадцать киркхуркхов, которые со мной, тоже. Будем ждать вас.

— А остальные?

— Пока думают.

— Скажи им ещё раз, что время на раздумья — до полуночи. Потом мы закупориваем канал намертво и улетаем.

— Они знают.

— Что ж… — Женька помедлил и протянул киркхуркху руку. — Тогда прощай, Рийм. Или лучше сказать, до свидания. Не поминай лихом, как у нас говорят.

— И ты… то есть, вы все тоже не поминайте. И возвращайтесь. Мы будем ждать.

Две ладони — пятипалая и семипалая на секунду переплелись в рукопожатии и разомкнулись.

— Пока, — сказал Женька, повернулся и скрылся в кабине катера.

Уселся на место пилота, украдкой вытер ладонь о штаны, дождался, когда боевой робот займёт своё место в грузопассажирском отсеке, мягко поднял катер в воздух и взял курс на Пирамиду.

Звездолёт Клёнья, живой и невредимый, висел в обычном трёхмерном космическом пространстве на границе ощутимого воздействия гравитационного поля чёрной дыры и ждал дальнейших приказов хозяев. Он плохо помнил, что с ним произошло. А те смутные образы, которые всё-таки задержались в его памяти, осмыслению не поддавались. Не потому, что образы были смутными, а потому, что Клёнья не умел мыслить в человеческом понимании данного слова. Он умел тонко чувствовать и подчиняться командам своих хозяев. В данном случае его хозяевами были люди, которых он на время потерял, а потом снова обрёл.

Почему и как это произошло, Клёнья не знал. Он помнил, что сначала где-то внутри организма возникла нестерпимая тягучая боль, которая заставила его прервать гиперпространственный скачок. После чего был сплошной чёрный провал, затем он куда-то долго полз (ненавистный, тяжкий и крайне болезненный способ передвижения) вместе с двумя существами, которых до этого он нёс в себе, влекомый то ли собственным инстинктом самосохранения, то ли каким-то неодолимым зовом, и потом рядом с ним возник Друг.

От Друга исходило столько любви, спокойствия и умиротворяющего тепла, что Клёнья сразу же доверчиво заснул. А когда проснулся, то снова обнаружил себя в родной стихии — открытом космосе и с хозяевами — людьми — на борту и готовым выполнять привычную работу.

Сидели в кают-компании. За исключением добровольно принявшего вахту Никиты.

— Ну, какие будут соображения? — на правах командора осведомился Мартин.

— У меня одно соображение, — хмуро сказала Марта. — Пить надо меньше.

— Голова болит? — участливо спросила Нэла.

— Ничего не болит. Но я вот сижу и думаю, не привиделось ли мне всё это в пьяном бреду?

— Одно и то же и сразу всем? — приподнял брови Влад. — Маловероятно, если не сказать иначе.

— Хорошенькое видение, где ты самому себе чуть голову надвое не раскроил. — Карсс осторожно дотронулся до темени, на котором алел длинный свежий шрам.

— Это я так шучу, — сообщила Марта. — Расслабьтесь. И дайте кто-нибудь закурить, что ли. А то нервы шалят.

— Все такие, — сказал Дитц, протягивая ей сигареты и закуривая сам. — Не знаю, как вы, дамы, господа, камрады и соратники, а я лично склоняюсь к мысли, что мы с вами побывали в гостях у Господа Бога. Ну, или у одного из его воплощений. Что-то в этом роде. Не знаю, я не теолог.

— Оп-па, — откинулся на спинку кресла Велга. — С каких это пор ты поверил в Бога, Хельмут?

— С тех же самых, что и ты, Саша. Когда мы поняли, что мир сложнее, чем кажется, и люди в нём не самые главные.

— Надо же, первый раз слышу, что верю в Бога. Но в чём-то ты прав, спорить не стану. Бог не бог, но… э-э… существо, которое мы встретили, явно надмирное. Как он там сказал напоследок? Идите и спокойно занимайтесь свом делом?

— Идите и делайте своё дело, — поправил Мартин. — А я займусь своим. В общем-то, известная формула.

— Точно, — кивнул лейтенант. — Известная. Но как-то внушительно у него получилось, я до сих пор под впечатлением, честно. Одно непонятно.

— Счастливчик, — пробормотал Карсс. — Мне так вообще ничего не понятно.

— Это потому, что ты в отключке почти всё время провалялся, — объяснил Валерка. — Пока мы с богом беседовали. Под самогоночку. Знатная, между прочим, самогонка оказалась… — Он глянул на спокойно ожидающего Велгу. — Ох, извиняюсь. Опять я удержу не знаю. Это всё от волнения. А что непонятно-то, товарищ лейтенант?

— Непонятно, почему Бог, обитает в украинской хате, — сказал Велга.

— Да, и впрямь загадка, — усмехнулся Борисов. — Признаться, я сам над этим голову ломаю. Может, потому, что большинство из нас славяне?

— Семеро против шестерых? — быстро подсчитал Мартин. — Невеликое большинство, однако. Нет, вряд ли поэтому. Хиловатая идея, Влад.

— Да и сам не в восторге, — признался аналитик. — Нэла, может, ты знаешь?

— А чего вдруг я? — удивилась Нэла. — Или вы думаете, что, раз фея, то с Богом должна быть на короткой ноге? Разочарую. Не больше, чем вы. Я вообще не уверена, что это был Он.

— Так и мы не уверены, — вздохнул Борисов. — И даже совсем не уверены. Как-то слишком просто всё получается.

— Да какая нам разница? — вопросил Руди Майер с горячностью. — Бог — не Бог, украинская хата или, там, не украинская. Захотелось ему так, вот и украинская. Ну стоял бы там какой-нибудь наш Landhäuser[8], или русская изба, и что? Что бы это изменило? Главное, мы снова живы.

— А разве мы были мертвы? — спросил Мартин. — Неожиданная мысль. Аж мурашки по коже.

— Привыкай, командор, раз уж с нами связался, — серьёзно посоветовал Курт Шнайдер. — То ли ещё будет.

— Вы что, серьёзно, что ли? — обвел глазами отряд Мартин. — Кстати, если говорить о загадках, то лично меня больше интересует, почему там, на первом острове, в заброшенном здании мы нашли только своё холодное оружие и больше ничего.

Ни ответить на вопрос, ни обсудить новую загадку не успели, — на связь вышел Никита и сообщил, что сенсоры Клёньи засекли приближающийся объект явно искусственного происхождения. И, кажется, не один.

— То есть? — осведомился Мартин. — Что значит — кажется?

— То, что остальные пока слишком далеко. На самой грани восприятия сенсоров. Может быть, это и вовсе не искусственные объекты окажутся, а какие-нибудь два блуждающих астероидных роя. Или ещё что-нибудь.

— Так их два?

— Ага. Два. Причём с двух сторон. Но вот первый объект уже вполне идентифицируется.

— Отлично. И что же это? Кончай тянуть кота за яйца, Никита, что за манера…

— И ничего я не тяну, — обиделся Никита. — Просто хотел вас подготовить. Мы и так все в шоке, а тут такое… Лучше один раз увидеть, командор. Даю картинку.

Лицо Никиты пропало, и на экране возник объект, нарисованный бортовым компьютером на основе полученных от сенсоров данных. Четырёхугольная пирамида, расположенная на кубическом основании. Ровно два километра и шестьсот восемнадцать метров от основания до вершины.

С момента воссоединения Клёньи и Пирамиды промелькнуло почти шесть часов. В разряд незабываемых воспоминаний отошёл первый восторг от чудесной встречи и краткие рассказы о том, что с кем случилось за время разлуки. Краткие, потому что времени на долгие у них не было. Сенсоры Пирамиды оказались чутче Клёньиных и были способны отличить эскадру космических кораблей от роя астероидов на гораздо большем расстоянии. Поэтому к моменту общей радостной встречи в машинном зале Пирамиды, переоборудованном сразу под ходовую и боевую рубку, все уже знали, в чём дело: точно к ним, с двух диаметрально противоположных сторон, приближались два грандиозных военных флота.

А через полчаса после встречи стало окончательно ясно, кто это: «северные» и «южные» свароги, ирюммы и лируллийцы всё-таки решились, как выразился Влад Борисов, «устроить брань в широком поле, дабы выяснить, у кого копья длиннее, а ум короче».

Так что встреча автоматически превратилась в совещание, на котором необходимо было решить, что делать. И решить быстро, потому что скорость сближения армад, пусть уже и в режиме торможения, особо предаваться раздумьям не позволяла.

— Может быть, вы, Карсс, с ними свяжетесь? — спросила Маша. — Всё-таки там и ваши соотечественники тоже. Во всяком случае, с одной стороны. Объясните им ситуацию, затейте переговоры. Вы же дипломат!

— Свяжусь обязательно, — кивнул Карсс. — Но, боюсь, это не поможет. Дело зашло слишком далеко. Поверьте, я знаю, о чём говорю — сам во всём этом непосредственно участвовал.

— Прежде чем связываться, надо выработать концепцию, — веско заметил Влад. — Нужна идея. Краткая и понятная всем. Что мы можем им предложить или противопоставить?

— Хрен против пушки мы им можем противопоставить, — безапелляционно заявил Валерка Стихарь. — Рвать когти надо. Пока при памяти. Уж больно их много. И вообще, это не наша драка. Двое дерутся — третий не лезь. Старый дворовой закон.

— Можно подумать, когда-то хоть какая-то драка была наша, — фыркнул Курт Шнайдер. — Что-то ты, Валера, осторожный стал, не узнаю я тебя.

— Зато я тебя узнаю, — огрызнулся Стихарь. — Не навоевался ещё, что ли, рыжий?

— А зачем обязательно воевать? — спросил Майер. — Иногда достаточно напугать.

— Блеф? — оживился Дитц. — Браво, Руди. Мыслишь.