Алексей Евтушенко – Битва за небеса (страница 53)

— Всегда, — усмехнулся гигант.

— Вы о чём, ребята? — осторожно поинтересовалась Марта. — Вы что, уже видели что-то похожее?

— Не совсем, — сказал Дитц. — Мало ли мостов в обитаемых мирах? И не сосчитать.

— Мало ли в Бразилии донов Педро… — пробормотал Мартин.

— То есть? — не понял Хельмут.

— Не обращай внимания, — махнул рукой Мартин. — Всего лишь цитата из фильма.

— Остров в небе, — веско констатировал Борисов. — Прямо Джонатан Свифт.

— Я слабо помню путешествие Гулливера в Лапуту, — признался Мартин. — Но приходится верить своим глазам. И впрямь остров в небе. И к нему ведёт мост.

— Отсюда следует вывод, что мы сейчас вполне можем находиться на таком же, плавающем в воздухе, острове, — заметил Карсс. — При наличии достаточно мощных гравигенераторов, не вижу здесь ничего сверхъестественного. Одно непонятно — зачем. Мало места внизу на земле?

— Если там, внизу, есть земля, — сказала Нэла. — Но одно я знаю точно. Нет здесь никаких гравигенераторов. Магия, я уже говорила. Так уж это место устроено.

— Ну-ну, — пробормотал сварог, но спорить не стал.

— Я ничего не знаю, — сообщил Майер. — Но чую задницей, что впереди нас ждут серьёзные неприятности.

— А когда было по-другому, Руди? — осведомился Стихарь, поправляя ремень с висящим на нём мечом. — Не впервой, отмашемся.

— Лично я предпочёл бы плазменную винтовку, — заявил Майер. — На всякий случай. Или, так и быть, свой старый добрый МГ. Хоть и тяжёлый он, зараза…

— Да, МГ-43 нам бы, наверное, пригодился, — спокойно заметил Никита. — И плазменные винтовки тоже. Смотрите. Вон там, слева.

Все глянули туда, куда указывал их обычно молчаливый пилот. Метрах в двухстах от места, где они стояли, земля зашевелилась и вспучилась — так, словно наружу одновременно и очень быстро полезли сразу с десяток гигантских грибов.

Но это были не грибы.

— … мать! — привычно не удержался Валерка, хватаясь за рукоять меча. — Извините, девушки, но такая гадость мне ещё не попадалась.

— И справа тоже лезут, — сообщил Малышев.

— И сзади, — добавил Свем Одиночка и снял с плеча лук.

— Э, да они всюду! — воскликнул Курт Шнайдер.

Чарли припал к земле и угрожающе, совсем по-собачьи, зарычал.

— Попались, — резюмировал Дитц. — Хорошо ещё, что они кажутся не слишком быстрыми.

— И большими, — сказал Велга. — Хотя и не маленькими. Мечи и сабли наголо! Занимаем круговую оборону. Старайтесь отсечь им голову.

— И ради Бога, не порубайте друг друга, — закончил Мартин. — Мечники из нас всех те ещё.

Это были гусеницы.

Вернее, так. Те твари, которые сейчас, не особо торопясь, со всех сторон ползли к отряду, больше всего были похожи именно на гусениц. Гигантских, от полутора до двух метров длиной, безволосых, скользких гусениц.

Штук сорок, а то и все пятьдесят, определил на глаз Велга и потянул меч из ножен.

Работа выдалась не слишком трудной, но весьма грязной.

На стороне гусениц была численность. На стороне людей — острые мечи и сабли, стрелы Свема (они не убивали сразу, но попадание в голову немедленно лишало тварь прежнего энтузиазма), ловкость и сила, — тому же Малышеву и вовсе хватало одного удара, чтобы практически отсечь твари головную часть и тем самым прекратить её ползучую и кусачую жизнь.

А укусить гусеницам, как оказалось, было чем. В этом убедился Карсс Оргом, которому одна из тварей намертво вцепилась в ногу, пока он пытался справиться с другой. Но сварога недаром прозвали Везунчиком, — прокусить крепчайший материал сварожьего комбинезона гусеница не смогла, а тут же подоспевший на помощь Мартин прикончил гадину ударом меча.

Настоящим героем проявил себя и Чарли.

Когти и зубы он старался не пачкать, но так отважно и умело отвлекал на себя внимание врага, что людям часто всего лишь и оставалось, как нанести точный удар острым железом в незащищённое место.

Дело также облегчалось тем, что гусеницы подползали довольно медленно и постепенно, словно специально давая время справиться с одними и приняться за очередных, — случай с Карссом был исключением. И то лишь потому, что сварог не оказался в нужный момент достаточно ловок и быстр. Впрочем, неудивительно, успел подумать на эту тему Велга, с отвращением уворачиваясь от фонтана желтоватой слизи, брызнувшей из только что разрубленного им мягкого брюха, староват уже наш Карсс для такого дела. Это мы по-прежнему молоды и полны сил, а вот господин старший советник заметно прибавил в годах. Да и не был он настоящим бойцом никогда. Политик, одно слово.

Всё было кончено в четверть часа. Последние гусеницы ещё подёргивались в предсмертных судорогах, когда отряд, сошёл с дороги и, переступая через трупы, оставил место бойни, чтобы хоть как-то почистить оружие и одежду тем, что попадётся под руку.

— Даже гигантские «термиты», с которыми мы сражались в Брашене, не были такими противными, — сообщил Борисов, пытаясь воткнуть меч в землю по рукоять и тем самым очистить лезвие от слизи. Земля, хоть и была ещё мокрой после вчерашнего дождя, не поддавалась — меч входил только наполовину.

— Я бы предпочёл этих, — высказался Свем. — Они не так опасны.

— Интересно, какие из них получаются бабочки, — подумала вслух Марта. — Если, конечно, это гусеницы. В чём лично я не уверена.

— И правильно, — сказал Мартин. — Я тоже не уверен. Слыханное ли дело, чтобы гусеницы нападали на человека! Влад, ты же у нас самый эрудированный, может такое быть?

— Нашёл эрудита, — пробормотал Борисов, оттирая со штанов слизь пучком листьев, сорванных с ближайшего дерева. — Вот же дрянь какая въедливая…

— Ну-ну, не скромничай, — ободрил друга Мартин. — Интернета у нас под рукой нет.

— Вообще-то, большинство гусениц листья жрут, а не мясо, — сказал Влад. — Но есть среди них и плотоядные, насколько я помню. Тлями питаются, мелкими насекомыми… Впрочем, мы не на Земле, где подобных… э-э… представителей животного мира, скорее всего, нет. Так что все наши рассуждения по данному поводу будут носить исключительно умозрительный характер.

— Как это — скорее всего? — удивился Стихарь. — Точно нет!

— Да уж, — поддержал ростовчанина Шнайдер. — Если б такие были, мы бы наверняка хоть что-то о них слышали.

Адреналиновый отходняк, подумал Мартин, людям хочется поговорить.

— Мало ли, о чём вы или я не слышали, — сказал Борисов. — Вот, например, слышали вы о существе под названием олгой-хорхой?

— Это ещё кто? — спросил Шнайдер.

— Гигантский червяк, — объяснил Влад. — Живёт в самых недоступных местах монгольских пустынь. По легенде убивает жертву на расстоянии при помощи электричества.

Солдаты поражённо молчали.

— Ах, по легенде, — усмехнулся Дитц.

— Легенда — не сказка, — пожал плечами Борисов. — Почти всегда имеет под собой реальную основу. Опять же, даже в наше экологически неблагополучное время на Земле постоянно находят новые виды живых существ, а уж семьдесят-восемьдесят лет назад их было гораздо больше. А наука не могла, не может и никогда не будет знать всего. Даже того, что, казалось бы, лежит прямо у неё под носом.

— Как говорит иногда наш Карл, о чём-то мы знаем точно, о чём-то приблизительно, а о чём-то лишь думаем, что знаем, — вставил Майер.

— И он прав.

Кое-как почистившись и собрав стрелы, отряд двинулся дальше. Хотелось не только побыстрее дойти до окончания мощёной булыжником дороги, но и найти воду и какую-нибудь еду. Потому что считать таковой убитых гусениц пришло в голову лишь Свему Одиночке. Да и тот, поразмыслив, решил отказаться от этой идеи, — мясо вполне могло оказаться ядовитым.

12

Искусственному разумному существу не положено обладать тонкой интуицией и даром предвидения. Особенно искусственному существу, созданному теми, кто изначально во главу угла ставил умение мыслить и действовать, отодвигая умение чувствовать и медитировать на второй и третий планы. Собственно, Хозяева, построившие и оснастившие некогда Пирамиду и произведшие на свет Оскара, в этом смысле не слишком отличались от людей или, скажем, тех же сварогов. Разве что не делились на расы и отдельные народы, как люди, и две враждебные империи, как свароги. Нет, когда-то перед Хозяевами тоже стоял выбор: продолжать техногенное развитие и вытекающую отсюда галактическую экспансию или поумерить пыл и уделить серьёзное внимание сфере чувственного восприятия и познания мира, а также прочей полумифической и мистической экстрасенсорике. Не то чтобы проблема выбора стояла остро — референдумов никто не проводил. Но всё же отдельные индивидуумы, обладающие в обществе Хозяев определённой властью и авторитетом, не обходили данный вопрос вниманием. В результате общество Хозяев не свернуло с первого пути и даже не притормозило в своём движении. Именно тогда и была создана Пирамида, а затем и её хранитель — Оскар.

Что случилось с Хозяевами потом, куда и зачем они ушли, Оскар не знал. Его не поставили в известность. За сотни тысяч лет размышлений на данную тему, тщательно рассматривая со всех сторон имеющиеся у него факты, Оскар пришёл к выводу, что, скорее всего, Хозяева решили всё-таки резко изменить свой вектор развития и подобрали для этого какой-нибудь экстравагантный способ. Вроде перехода в иное, никому пока в обитаемой Вселенной неизвестное, измерение. Кардинально отличающееся от тех, в которых существовали корневые миры, их первые дублёры (такие, как Земля и Альтерра) и прочие альтернативные варианты.